Альбина Яблонская – Няня для бандита (страница 14)
– Это все из-за тебя! – вжимал он дуло в мой висок. – Это все ты! ТЫ!
– Прошу вас, мистер Сато... – едва стояла я на ногах. – Не надо этого делать...
– Они погибли из-за тебя! Из-за тебя!
– Папа! Папочка! – дергала отца за руку маленькая девочка.
Вся в слезах, напуганная. Ставшая свидетелем того, что видеть в детстве никак нельзя. А я смотрела на нее и понимала, что это последний лучик солнца в моей серой жизни.
– Ты шпионка! Ты шпионила за мной и все им рассказала! – тряс меня за шиворот якудза. – Только ты это знала! Только тебе было известно, что мы будем ехать в школу! Только тебе! ТЕБЕ ОДНОЙ!
– Прошу! Не делайте этого! Это не так!
– Назови мне хоть одну причину тебе верить?! Кто ты такая для меня?! КТО?!
– Папа! – не прекращала дергать за пиджак его дочка. – Папочка!
– Для нас ты чужая! Ты никто! Ты просто предатель! Пустое место! – сжал он мое горло, словно хотел задушить. – И ты теперь умрешь! Умрешь!
Я ощущала, как проносятся последние секунды. Как кончается воздух в легких. Как сильная и жаждущая мести рука сжимает мое горло, вызывая боль и спазмы...
И единственным, что меня спасало от гибели, был беспомощный шестилетний ребенок.
– НЕТ! – закричала Мива так сильно, как только могла. Она повисла на руке с пистолетом и отчаянно заплакала: – Не убивай сингиин! Не убивай ее... Пожалуйста, папа... Прошу тебя...
Даниэль посмотрел тогда на дочь и сжалился надо мной. Он слишком сильно ее любил, чтобы довести дело до конца. Сато опустил пистолет и разжал мое горло. Но только лишь для того, чтобы сказать мне важную новость:
– Нам предстоит с тобой серьезно поговорить, сингиин. Теперь ты мне все расскажешь – до последней капли.
Глава 6
Все то, к чему я успела привыкнуть за эту неделю, вдруг рассыпалось и исчезло, будто бы никогда и не было. И тетя Рэй, и молчаливый водитель – их больше нет, они уже никогда к нам не вернутся. Но если Хитоши не вызывал у меня особых симпатий, то гибель старой няни поразила меня до глубины души.
Я начинала плакать, как только представляла ее лицо. Как только опять вспоминала ее смех, ее улыбку, ее шутки, ее... последние слова...
Она попросила меня оберегать девочку, защищать дочь якудзы, как делала это она. И я понимала, что осуществить ее желание будет почти нереально – Сато меня и близко не подпустит к Миве. Особенно теперь, когда он был уверен, что все это случилось из-за меня. Что именно я стала причиной покушения на его дочь и смерти таких близких ему людей.
– Теперь ты мне все расскажешь, – приговаривал якудза, связывая мне руки веревкой. – Как тебе такая поза? Удобно? – издевался он, привязав меня к какому-то манекену из рисовой соломы.
– Что вы задумали?! – боялась я самого ужасного.
Ведь он завел меня в ту страшную комнату. Где на стенах висели мечи и кинжалы, какие-то старинные топоры и цепи. Было похоже на зал для пыток.
– Хочу задать тебе парочку вопросов, – крепко привязал он меня к этому чучелу и отошел на пару шагов. Видимо, чтобы выбрать себе клинок по вкусу.
– Зачем вы меня привязали к этой штуке?! Что это вообще такое?!
Мои трепыхания не помогли – манекен очень крепко стоял на полу и даже не думал двигаться.
– Это макивара, – спокойно ответил мне Сато и взял с подставки длинные ножны, в которых томился меч.
– И для чего она вам нужна?! Что вы с ней делаете?!
– Макивара нужна только для одного... – вытаскивал Сато свой меч, высекая жуткий звук острого клинка. – Для отработки рубящих ударов.
Его ответ поверг меня в шок. Меня вдруг стало трясти, как от припадка эпилепсии: я хотела ему что-то сказать, что-то крикнуть, но горло свело предательским спазмом. Это было просто молчание ягнят. У меня не получалось ни закричать, ни уверить его в том, что он совершает ошибку – ничего такого, что бы спасло меня от участи макивары.
– М-мистер Сато... – дрожал мой голос. – Пожалуйста, не надо... Я ничего не знаю.
– Кто тебя нанял, сингиин? Для кого ты это сделала, скажи мне? Это все картель, верно? Это Рамиро? Ты просто его агент?
– Нет! Я не знаю этого человека! Клянусь вам! Меня ничего не связывает с картелем!
– Почему ты решила устроиться именно ко мне на работу? – ходил вокруг меня Даниэль, положив катану на плечо. Как самурай. – С чего вдруг такой интерес именно к моей вакансии? Откуда такое рвение выйти на меня?
– Мне просто нужна была работа!
– Просто работа?
– Мне нужны были деньги! Вы это прекрасно знаете! Деньги на лечение матери!
– Откуда ты узнала, что мне требуется юрист? – выпрямил Сато руку с мечом и филигранно убрал острием прядь волос с моей щеки. Едва касаясь холодным металлом пылающей кожи.
– Я... – было мне страшно, что он взмахнет клинком и ранит меня.
– Говори же, говори... Не бойся...
– Я нашла эту работу через агентство. Честное слово. Они просто предложили мне обсудить все условия с работодателем. А потом... потом мы с вами встретились. Вот и все.
– Хм... – улыбнулся он. Но я заранее знала, что за этой улыбкой скрывается монстр. – Так значит, ты не засланный казачок? Ты не служишь тем, кто хочет убить меня и уничтожить все то, чем я дорожу? Ты не работаешь на тех, кто убил мою жену и теперь хочет отнять у меня дочь? – смотрели на меня холодные серые глаза.
– Конечно нет, мистер Сато. Я... никогда бы так не поступила с вами. И вашей семьей. Я... я... не поступила бы так с Мивой.
– Молчать! – крикнул он, направив мне в лицо клинок. – Не смей произносить ее имя! Не смей! Ты не имеешь права прикасаться к ней! Ты просто кусок дерьма, который я подобрал на улице, чтобы заткнуть дыру в своем штате! – не церемонился уже мой босс и все больше приближал к моим глазам свой меч. – У меня просто не было выбора! Мне срочно нужен был юрист! А что я получил взамен, а?! Я получил предателя! Пригрел на груди змею, которая жалит исподтишка!
– Но я не делала этого! – рыдала я от безысходности. – Это не я! Не я, клянусь! Я не виновата! И мне очень жаль, что так произошло! Мне жаль Хитоши и мне жаль тетю Рэй!
– ТЫ ВРЕШЬ! – заорал Даниэль и без прелюдий вонзил в меня катану. По самую рукоять.
– А... – сковало мои легкие спазмом. Я не могла вдохнуть, не могла выдохнуть, я ощущала холод металла и в то же время горела от адреналина. – Что? Нет...
– Ты мне просто врешь! – повторил якудза. – И ты даже не представляешь, как сильно я хочу пронзить тебя этим мечом... – скрипел он зубами и больно сжимал мой подбородок пальцами. – У меня руки так и чешутся тебя убить. Ты недостойна жизни. И я тебе не верю.
Только теперь я поняла, что он «промахнулся» – лезвие прошло аккурат у меня под боком. Вплотную к ребрам, надрезав блузку... И если бы он хотел меня прикончить, то обязательно бы это сделал. Но не стал. Почему-то не стал...
Вместо этого Даниэль просто выключил свет и ушел, закрыв за собою дверь, чтобы Мива не слышала, как я кричу. Чтобы никто не услышал моих воплей и зова на помощь. Якудза оставил меня одну в жуткой комнате для пыток и не сказал, когда вернется. Не сказал ни слова.
И теперь я могла только догадываться, что меня ждет впереди.
Он ушел и закрыл за собою дверь, оставив меня одну. Связанной, напуганной, не знающей, что будет утром. И наступит ли оно вообще? Что если он уже не выпустит меня из этой тюрьмы?
Я думала о своей матери. О своем обещании помочь ей, своей клятве спасти ее и вернуться за ней, чтобы... просто чтобы она жила и... Хоть у нас никогда и не было нормальных отношений, но я все равно понимала, что кроме нее у меня никого и нет. Абсолютно никого. Ни мужа, ни парня, ни детей, ни друзей. Она была последним, что делало меня нормальным человеком. Хотя бы на тех картинках, которые я представляла себе в голове.
Я должна была сделать одну простую вещь – отработать долбаный месяц у якудзы и выполнить то, что от меня требовали. А затем получить свою награду, свою долю. Чтобы у мамы был второй шанс. Но теперь все карты смешались: все полетело коту под хвост, я оказалась на самом краю, над пропастью – мой босс видел во мне сущее зло, которое отняло у него осколки прежнего счастья. Он хотел меня убить, хотел избавиться от меня как от старой вещи, которая напоминала о чем-то нехорошем, о чем-то грустном. Даже если сам предмет в реальности не был виноват в произошедшем. Но людям всегда проще обвинить в проблемах окружающий мир – обстоятельства, случайности, других людей. Но никак не себя самих.
– Что? – удивилась я, когда дверь открылась, щелкнув замком.
В комнату пыток вошел Даниэль.
Где-то далеко на горизонте небо становилось бледно-красным, солнце готовилось к рассвету. И этот слабый свет показывал мне, каким грустным выглядит лицо этого мужчины. Он взял в углу плетеное кресло и поставил его напротив меня, чтобы сесть и просто рассмотреть того, кого еще пару часов назад хотел прирезать как собаку.
– Извини, что был так груб с тобой, – сказал он вдруг немыслимую вещь. – Я знаю, ты этого не заслужила. Ведь это не ты все сделала. Ты тут на самом деле ни при чем... – тяжело вздохнул Даниэль и стал тереть уставшие глаза. – Ты этого не поймешь, сингиин. Просто не поймешь...
– Ну... – пыталась я поверить в то, что якудза говорил со мной по-человечески. – Может... все же не стоит молчать и держать все в себе? Может... – боялась я сказать простую вещь, – может, если поделиться с кем-то своей проблемой, она уже не будет таким тяжелым бременем? Вдруг я... все же смогу это понять? Порой достаточно просто попробовать.