Альбина Яблонская – Его жажда (страница 21)

— Вам нужно срочно собрать все важные вещи, которых хватит на несколько недель.

— Так, хорошо… Собрать все важные вещи про запас.

— Возьмите ноутбук, запасную зарядку для телефона. Возьмите с собой побольше хороших фильмов, скачайте приятную музыку. Можете захватить десяток приятных книг, которые можно читать, чтобы расслабиться и подумать о хорошем. Старые фотоальбомы.

— Да, я поняла, — записывала женщина на другом конце провода. — Что еще?

— Отправляйтесь к своим родителям. К своему отцу. Езжайте к нему, не оглядываясь.

— Так, я поняла — ехать к отцу как можно быстрее. А что потом? Что мне надо делать?

Я откинулась на спинку дивана и протяжно выдохнула. Дороти не понимала, к чему я веду и что ее ждет.

— Ничего.

— Что? — переспросила она. — В каком смысле "ничего"? Может, есть какой-то ритуал, который поможет мне защитить отца? Может, оберег, молитва… Какой-то предмет или порядок действий, чтобы…

— Вы меня слышите сейчас?

Она умолкла. На несколько секунд. Но потом опять взялась за свое.

— Что мне потом надо сделать, чтобы этого не случилось?

— Ничего, Дороти. Совершенно ничего. Вы не можете ничего поделать с судьбой. Проведите этот месяц с отцом. Боюсь, для него он последний.

— Господи… — была в отчаянии та, которая верила в мою помощь.

Она так надеялась на меня, а я буквально резала ее душу на части — лезвием из правды. Потому что знала, что мальчик видит будущее. Он не врет, не причиняет вреда. Он просто знает и рассказывает маме, вот и все.

— Мне очень жаль.

— Неужели вы не можете мне помочь, Камилла? Неужели я ошиблась в вас? Я не могла так сильно ошибаться!

Я держала телефон прижатым к уху. Говорила себе мысленно, что это не моя проблема. Я ничего не смогу изменить. И мне там делать нечего.

НЕЧЕГО.

Но затем я услышала голос.

— Мама, почему ты плачешь? — это был тот самый мальчик. Ее сын. И этот голос показался мне знакомым. Я его точно уже слышала однажды. — С кем ты разговариваешь?

— Ни с кем, Робби. Ни с кем. Пойдем, я уложу тебя спать.

Она выключила связь. Я слышала короткие гудки, но не убирала телефон от уха. Будто замерла и ждала чуда. Было очень странно — необычные ощущения. Внутри внезапно что-то щелкнуло, повернулось, начало тлеть и разжигать во мне огонь активности.

Кто же ты, малыш? Откуда я тебя знаю? Откуда?

Я с уверенностью встала, посмотрела еще раз на карту. Отыскала крохотную точку, аккурат над словом "Шервуд". Взяла из шкафа маркер, провела сплошную черную линию от своего города прямиком до Шервуда на Севере. Обвела населенный пункт большим жирным кольцом.

Именно туда мне и надо. Срочно. Прямо сейчас и любой ценой.

13

Камилла

Я взяла спирт для розжига, облила им видеокамеру, которую оставил Марс. Он хотел снимать на нее свое откровенное кино, ему казалось, что это что-то значит для нас обоих. Но теперь эта камера горит. Я подожгла ее на заднем дворе и дала превратиться в расплавленный кусок пластика. Стояла рядом и смотрела, как пылает артефакт — останки всего того, что было между нами. Этому не осталось места в моей жизни.

Сейчас я одеваюсь, беру только самое необходимое. И сбегаю из-под домашнего ареста. Минуя экипаж полицейских возле дома — просто подражаю Марсу, который точно так же ушел от копов через дворы.

Я перелезаю через забор и бросаю последний взгляд на дом. На жилище, в котором прожила последние годы. С шерифом под одной крышей. Тогда я еще не знала, что больше сюда не вернусь. Что это место станет для меня чужим и бессмысленным. Жизнь очень круто поворачивалась, разрушая все прежнее, привычное и старое. А если оно рушилось, то смысла в этом старом просто нет.

Так должно было случиться. Я ушла из дома, ускользнула от охраны, чтобы сесть на ночной автобус и отчалить в Канзас. Там меня ждала пересадка. Как минимум одна. На пути к небольшому городку на окраине Северной Дакоты. Я не понимала, зачем туда еду, но оставаться дома тоже не могла. Я вдруг почувствовала, что должна туда поехать. Обязана его увидеть собственными глазами. Услышать его голос, взять за руку. Мне хотелось обнять этого мальчика и сказать ему, что "все хорошо, он может мне довериться и больше не бояться взрослых".

Да, я могла бы за час доехать до Остина, сесть на самолет и уже к вечеру быть на месте. Но так они меня отследят. Вычислить маршрут могут мои оба мужчины — и Джош, и Марсель. Да, я сожгла ту карту со стены. Да, я никому ничего не сказала о своих планах. Но стоит мне стать в очередь в аэропорту, как я превращусь в очень легкую добычу. Яркую мишень для ищеек.

Как только муж узнает, что я исчезла, он первым делом проверит, не вылетала ли я из региона. А там он меня отследят по прилету, я даже на парковку не успею выйти — меня повяжут, усадят в правительственную машину, чтобы доставить домой. Он помешан на моей безопасности, не хочет отпускать свою "беби", как он любит говорить. По сути, я певчая птица в его теплой и уютной клетке. Не могу из нее выбраться, чтобы полетать. Не могу брать корм из чужих рук. Не могу даже петь.

Да и не хочу. Это и не жизнь. Я давно потеряла к ней вкус. И даже последний раз из штата выезжала, чтобы… решить одну проблему. Чтобы никто о ней не узнал на малой родине. Руководил этим сам Джош. А я подчинялась.

Но улетела с надеждой, а вернулась — с пустотой внутри. Как в переносном смысле, так и буквально. Не хочу об этом вспоминать. Только не об этом.

Это слишком больно. Чтобы вспоминать.

— Ваш билетик, мэм, — попросил меня кондуктор предъявить билет. Я выполнила просьбу. Откинулась на спинку сиденья и стала бесцельно смотреть в окно. Наружу — где мир еще спит в темноте, ничего не происходит. И только такие как я пытаются уехать от судьбы, чтобы не случилось предначертанное.

Если бы я осталась там, он бы пришел и сломил меня окончательно.

А это неправильно. Я не заслужила этого. Ни его жестокости. Ни его нежности. Он слишком для меня хорош, чтобы мы были вместе. Марселю лучше прекратить меня преследовать и начать жить сначала. Найти себе достойную девушку, которая не предавала, не предаст. Выбрать себе место для дома. Это может быть крупный шумный город или напротив тихая провинция. Но точно не здесь, не там, где все тебя знают. Где-то подальше от Остина, от Техаса. От Юга. Ближе на Север, куда я сейчас еду.

Я здесь особо не бывала. Ни в детстве, ни в юности, ни после того, как столкнулась с депрессией. Она была тяжелой, затяжной. Даже не знаю, как Джош это терпел. Но я была похожа на зомби. Не хотела есть, страдала бессонницей. Очень много плакала, непрерывно курила, выпила весь алкоголь в нашем доме и была бесчеловечным куском пустоты.

Я очень тосковала по тому, чего уже никогда не буду иметь. Что внезапно ошарашило меня, поставило перед фактом, а затем погибло. Исчезло. Оставило во мне дыру. И эта рана страшно ныла месяцами. Мне казалось, я не вылезу из той ужасной ямы никогда. Спасибо мужу, что терпел все это. Если бы не он, я бы не справилась.

Наверное, потому я держалась за Джоша. Он хороший, он устойчивый и терпеливый. Выдержать такое мог не каждый. Выдержал бы Марс? Я в этом сомневаюсь. Впрочем, размышления без смысла. Нам не быть с ним вместе. Что случилось, то случилось. Эту вазу не склеить, как бы мы ни пытались прижать друг к другу отдельные кусочки.

— Возле вас не занято? — вырвал меня из мыслей чей-то вопрос.

Рядом стояла женщина лет сорока. Как и я, куда-то следовала ночью. Одета опрятно, в деловой костюм. Наверное, в командировку едет.

— Да, конечно. Садитесь, — кивнула я, прижавшись к окну.

Я была напряжена вначале, беспокоилась, что встречу знакомых. Не хотела, чтобы кто-то рассказал о моем отъезде. Но чем дальше отъезжала от дома, тем больше расслаблялась. И думала о прошлом, о жизни в целом. Представляла, что бы могло случиться, если бы "все было иначе".

— Вам тоже не спится? — спросила попутчица. — Вы уже так долго смотрите в окно, хотя там ничего не видно. Только наши отражения. Но глаза всегда открыты.

— Да так… Просто думаю о всяком.

— Понятно, — улыбнулась женщина. — Далеко держите путь?

— До Канзаса.

— В Канзас-Сити? О… у меня там сестра живет. Может, вы знаете ее? Она торгует цветами, возле Роланд-Парка. У нее там с мужем небольшой бизнес, уютный магазинчик. Называется "Розы у Розы".

— Розы у розы? — повторила я.

— Ну, так сестру мою зовут просто — Роза.

— А…

— Роза Форестер. Может, вы знакомы?

Я уже начинала жалеть, что сказала ей правду. Не надо было говорить, куда я еду. Ох не надо было. Дурная примета. Лучше бы я соврала этой женщине.

— Нет, мы не знакомы, извините. И… знаете, я вообще в Канзасе проездом только буду, сам город я не знаю, так что…

— Тогда понятно. Дальше будете ехать? Куда-то на Север, полагаю?

Она как будто видела меня насквозь. Ее каждый новый вопрос все больше загонял меня в тупик, в глухой угол. Я начинала нервничать. Нам ехать рядом еще несколько часов. И просто молчать будет трудно. Но и рассказывать этой "шпионке" я тоже ничего не могу. Это опасно, я могу испортить все своими же руками. Лучше держать рот на замке.

— Нет, я… Если честно, то я еще пока не определилась, куда потом…

— Ничего-ничего, я понимаю, — кивала она. — Вам незачем извиняться, я посторонний человек. Зачем вам все мне рассказывать? Это я вон болтунья, могла бы жужжать вам на ухо до самого утра. Но… — вздохнула моя компаньонка, сматывая плащ и делая таким образом подушку под шею. — Я больше не буду вас отвлекать от мыслей. Буду молчать и не действовать на нервы.