Альбина Яблонская – Его жажда (страница 23)

Я была уверена, что уеду с едва заметным животом, а вернусь уже с ребенком. Но вернулась я с пустотой. Неделю назад была наполнена жизнью, а теперь меня заполняла депрессия.

Как так могло произойти, что малыш погиб? Я отказывалась в это верить, просто отказывалась. Все ведь шло так хорошо, никаких пороков, никаких отклонений от нормы. Мне было плевать, кто отец этого чуда — главное, что это мой сын, мой ребенок, мое любимое дитя!

И когда у меня жизнь все это вдруг отняла, я стала очень злой. Меня это озлобило, раздраконило. Я не хотела, не могла, не собиралась. Все теряло смысл. Я просто дрейфовала, вместо того чтобы плыть. Я держалась на плаву за счет стараний Джоша. Но это больше походило на поддержку коматозницы. Как будто я в коме, ни на что не реагирую — просто лежу в своей кровати, не шевеля зрачками. Так проходят дни, недели, месяцы.

Вокруг все думали, что мне стыдно из-за Марса. А на деле я страдала от утраты. Не понимаю, как мой отчим мог смириться с потерей сына. С тем, что его больше нет — его прежнего мальчика, его крови, его по факту копии, только моложе. Бизнес и политика казались для Дмитрия важнее, чем спасение сына от тюрьмы. От ямы. От заката.

А когда у меня отняли самое дорогое, то я просто закончилась как мать. Иссякла как человек. Исчезла как женщина. И увяла как живое существо. Мне уже ни за что не было стыдно. Я только озлобилась на мир. И на Марселя — за то, что он это сделал со мной. Наградил ребенком, чтобы тот меня оставил, так и не пожив.

Все было именно так, как рассказывала та женщина. Из автобуса.

Я обвинила отца погибшего ребенка во всех своих болях, всех своих потерях. Я не хотела, чтобы он когда-либо говорил со мной, чтобы возвращался из тюрьмы. При виде его или даже при упоминании этого человека я сразу же думала о том дне — когда Джош сказал, что ребенок не плачет, не кричит. Он родился мертвым. Его больше нет.

Зачем он так жестоко со мной поступил — зачем? Сам того не понимая, Марс сделал мою жизнь ужасной. Хотя на деле не был виноват.

Кто же тогда убил малыша? Как это могло произойти? Как? Почему?

— Желаю удачи, — помахала мне попутчица рукой. — Роза иногда навещает магазинчик, так что могу ей позвонить — вдруг она на месте, вы могли бы с ней пообщаться!

— Спасибо, не стоит! — ответила я громко, перекрикивая гул моторов на проспекте. — Вы мне и так очень здорово помогли!

— Пускай ваша дорога увенчается успехом! Куда бы вы ни ехали — пусть это принесет вам облегчение!

— Спасибо!

Она уехала.

Я отправилась на вокзал, чтобы купить там билет до Бисмарка. Оттуда до городка, где живет Робби — три часа езды. Конечно, мне придется проехать еще три штата, включая Небраску и Южную Дакоту, но я знала, что меня ждет. Кроме того, смена обстановки пойдет на пользу. Здесь я далеко от дома, меня никто не знает, никто не схватит за руку, не испортит мне настроение.

Здесь кажется, что и люди другие, дышится легче. Нет этой привычной приторности тихих населенных пунктов, где есть жесткая иерархия. Где каждый знает, кто "плохой", а кто "хороший". Здесь я могу быть тем, кем хочу. Пускай я просто обычный клиент цветочного магазина "Розы у Розы" — это мой выбор. И мне никто не скажет, что я должна или не должна делать.

— Добрый день, — подошла ко мне девушка в корпоративном фартуке, — могу я вам чем-то помочь?

— Я хочу купить букет цветов.

— Это цветы для коллеги, для друга, подруги… может, для любимого человека — для мужа, бойфренда?

— Нет, — засмущалась я, — вовсе нет. Этот букет — он будет для ребенка.

— О, для детей у нас есть безопасные полевые наборы.

— Полевые цветы — это отлично. А они долго стоят?

— В обычном букете — три-четыре дня. Это если не менять им воду и держать в обычной воде из-под крана.

— А если… — задумалась я об очевидном, — если я буду везти эти цветы в автобусе? Скажем, не один час. Или даже сутки…

— Боюсь, они завянут, мэм.

— Черт…

— Но я могу вам предложить корзинку с уже встроенным резервуаром электролита. — Девушка показала пышную корзинку с разноцветными бутонами. Они благоухали и манили свежестью, будто цветы в горшочках или даже настоящие уличные клумбы. — Здесь я могу гарантировать, что цветы будут свежими и красивыми целую неделю. При этом вам ничего для этого делать не нужно. Объем резервуара рассчитан на весь цикл жизни растений. Так что…

— Отлично, беру! — не сдержалась я и взяла эту корзину в охапку.

— У вас наличка или карта?

— Карта.

— Отлично, я сейчас — принесу терминал.

Мне очень нравилась идея корзины.

Такая пышная, приятно пахнущая. Хотелось зарыться в нее лицом и вдыхать… вдыхать этот запах вечно. Сперва я стала сомневаться, стоит ли вообще везти цветы в эту семью — выдержат ли они дорогу, понравится ли мальчику подарок. Да и его мама может меня просто не пустить. После того, что я ей наговорила, она меня может не принять как друга.

Надо бы позвонить и сообщить, что приеду.

— Алло, Дороти, — дождалась я, пока там снимут трубку, — это Кэм… Камилла Финчер. Вы мне звонили, мы общались…

— Да, конечно, я помню. Почему вы звоните?

— Я решила прислушаться к вашим просьбам и… приехать к вам. Хочу увидеться с Робби. Вы ведь не против?

— О господи! — вырвалось у Дороти. — Конечно, я не против! Это так благородно с вашей стороны — я буду ждать вашего визита с нетерпением! Мы с мужем оплатим перелет и поселим вас в гостинице! А если хотите — можете заночевать у нас! Вы можете вообще поселиться на время у нас, у нас большой красивый дом, мы живем в самом центре городка! Вы как только прилетите в Бисмарк — наберете меня, и я отправлю мужа, чтобы забрал вас машиной!

— Спасибо, Дороти, это будет очень кстати… Только я не самолетом, а автобусом еду.

— А что такое, не было билетов?

— Я просто… Знаете, я не летаю самолетами, не люблю их.

— Понятно. Понимаю. У нас Робби тоже очень боится летать. Обычно из-за него накрываются все планы по семейному отдыху… Приходится оставлять его на няню или на кого-то из старших детей…

Я опять представляла Робби. Как он растет изгоем. Как его не понимают и не слушают, считают странным, непонятным, замкнутым. Я обязана ему помочь, должна увидеть его и пообщаться. Это поможет и мне, и ему — он и есть тот голос из видений. Это он меня "видел". Он меня звал. Только что он имел в виду, когда спрашивал "я ли она"? Кто "она"? Кого он подразумевал?

Но в ту секунду я услышала другой голос. И он был не в голове, не в телефоне — он звучал у меня за спиной. И оказался куда ниже и грубее, чем можно было ждать.

— Это ошибка, — произнес Марсель, дотронувшись носом до моей шеи. Чуть ниже затылка. Он вжимался носом в шею и дышал. Вдыхал меня, как я дышу цветами. — Расплачиваться картой, совершать звонки — все это ошибки дилетантов, Камилла. Он мог бы тебя выследить… Как хорошо, что первым оказался я.

Меня всю обдало потом. Холодным и липким. По телу пробежали мурашки.

Как он мог это сделать — оказаться прямо здесь, прямо сейчас, рядом со мной? Мне даже не верилось. Подумала на секунду, что я уснула, сидя в автобусе. Что проехала свою остановку и на самом деле не вышла в Канзасе, а еду дальше. И вижу кошмар — где опять попала в его руки. В его сети. Марс обволакивал меня паутиной, словно умелый паук. А я трепыхалась в его смертельных объятиях, хотя и понимала — это моя лебединая песня.

— Что ты здесь делаешь? — выпалила я, оглянувшись. — Тебя здесь… не должно было быть…

Я отходила от него, нервно пятилась назад. Куда-то от прилавка, ближе к выходу. Просчитывала варианты отступления. Была готова поднять шум и убежать, раствориться в толпе оживленного города. Мое тело готовилось к броску — только бы уйти от хищника, не позволить его клыкам опять сомкнуться у меня на шее.

— Уехать из города, покинув дом… — раздумывал Марсель, прокручивая в руке алую розу, — это смелое решение. Я не думал, что ты так поступишь. Уверен, что и Джош такого не предполагал. Он уверен, что его женушка дождется его дома. Будет рада видеть своего унылого шерифа с обвисшими боками. Местами уже седеющего, лысеющего, но такого доброго мужчины. Ведь Джош "такой хороший", — процитировал он меня и задумчиво понюхал цветок. — А на самом ли деле он такой хороший? Может, просто притворяется? — Марс подходил ко мне ближе и ближе, заставляя отступать к двери, обняв корзину для Робби. — Почему ты ему так слепо веришь, малышка? Кто он для тебя в реальности? Может, он как-то зачаровал тебя, ослепил, держит в заложниках? Есть что-то такое, о чем я не знаю?

— Ты многого не знаешь. И этим все сказано.

— Так поделись со мной секретом, Кэм.

Марсель приближался, "выгоняя" меня из цветочной лавки. Я очень боялась, что меня схватят сильные мужские руки. Что он завладеет мной, не даст продолжить путь. Что Марс будет использовать момент как хочет сам — ради мести, ради развлечения. Он думает лишь об одном. И это не исправить. Но мне этого не нужно — не сейчас, ни когда-либо потом. Нам с ним не по пути. Я ничего ему не расскажу, даже если он будет просить об этом.

— Я не хочу проблем, Марсель! Зачем ты меня преследуешь — я просто хочу спокойно жить, а не бояться, что за спиной стоит больной на голову, озабоченный по самые уши извращенец!

— Куда ты едешь, детка? Расскажи мне, плиз.