Альбина Шагапова – Огненное сердце вампира (страница 58)

— Алрик, — чуть слышно позвала я, стараясь сдержать подступающую истерику.

Чёрт! Какая же я дура! Радовалась солнышку, небу, цветочкам, и проворонила, прохлопала ушами нечто важное.

— Алрик, ты слышишь меня?

Мертвенный холод обжёг руку, коснувшуюся щеки, но глаза, поблёкшие, почти безжизненные распахнулись, бесцветные губы с трудом растянулись в улыбке. И я почувствовала, ощутила всем своим существом, насколько ему тяжело изображать радость.

— Всё так и должно быть. Мы искупались в озере Последней жертвы, оно отнимает жизнь у одного и отдаёт другому. — прошелестел он, чуть слышно, — Вся моя сила, моя жизнь, моя магия теперь в тебе, Кристина. Только так я мог тебя спасти.

Чудовищность его слов доходила медленно, чёрной кляксой растекаясь по душе, заставляя мысли беспорядочно метаться в голове. Надо было что-то сказать. Поблагодарить? Поругать? Потребовать вернуть всё, как было? Слова, дурацкие, глупые, ненужные. Любая, произнесённая мною фраза будет казаться нелепой, неуместной по сравнению с тем, что совершил мой вампир. Он отдал мне самое ценное, что есть у живого существа — свою жизнь и теперь угасает, выцветает, как узор на скатерти. Ещё пара минут, и его больше не будет.

— Алрик, Алрик, Алрик, — я бессмысленно повторяла это имя, зная, что произношу его в последний раз, прижималась к его холодной коже, желая отдать толику своего тепла, своей жизненной силы, отчётливо понимая, наивность и бесполезность своих действий. Целовала замерзшие губы, уже неспособные ответить, грела дыханием одеревеневшие пальцы.

— Не плачь обо мне, моя девочка, — слова слетали лёгкой, едва уловимой дымкой, растворяясь в утреннем воздухе, сливаясь с какофонией окружающих звуков. — Я скоро соединюсь со своей стихией, и смогу быть с тобой всегда, в солнечных лучах, ласкающих тебя по утрам, в языках пламени, танцующих тебе в ночной темноте.

Если озеро забирает жизнь одного, и отдаёт её другому, то всё ещё можно исправить. Кромка воды близко, всего несколько шагов. Я справлюсь, должна справиться.

Схватив вампира за руку, я потянула неподвижное тело по направлению к озеру, так легкомысленно, так по-глупому радостно, сверкающему в утреннем свете солнца.

В потускневшем янтаре любимых глаз мелькнула знакомая до боли насмешка. Сердце сжалось. Когда-то, совсем давно, его глаза так же смеялись надо мной, когда мы летали над вампирской половиной города в День всех стихий, а ещё, в его саду. Как же упоительно и сладко пахло яблоками, какой счастливой, молодой и наивной была я тогда!

— Ничего не получится, — произнёс он менторским тоном, словно я вновь его студентка, вышедшая отвечать у доски. — Ты не знаешь слов жертвенной песни.

Это было последним, что я от него услышала. А потом, мой протяжный вой, крепкие руки жреца, удерживающие меня на месте, горящее тело Алрика и страшная, пробирающая до костей, песня, провожающая вампира в последний путь.

Эпилог

Каждое утро я просыпаюсь в своём бунгало под пение птиц и выхожу на берег моря встречать солнце. Мои босые ноги утопают в белом рассыпчатом песке, свежий бриз треплет волосы и подол оранжевой, как и у остальных жриц, туники. Мы поём, и наши голоса звучат в унисон, мы чувствуем, как солнечный диск откликается, как золотистые спицы его лучей вплетаются в наши ауры, и мы становимся сильнее. Дни здесь текут неспешно, размеренно, и это правильно. Жизнь даётся богами не для того, чтобы гоняться за химерами успеха и благополучия, ставить перед собой задачи, решать их и преодолевать барьеры. Истинное счастье не в достижении поставленной цели, оно в том, что уже есть, что создано богами, в прохладе ветра и шелесте морских волн, в запахах трав и криках птиц, в темноте ночи и свете дня.

К нам приходят молодые вампиры, чтобы получить третье имя, влюбленные пары, желающие соединить ауры, потерявшие покой, утратившие надежду, уставшие жить. И для всех у нас находится своя песня, свои слова.

Главный жрец пристально наблюдает за мной и видит серые всполохи тоски в моей ауре. Он боится, что я сорвусь, поднимусь на гору и рухну вниз. Зря. Я не стану этого делать. Алрик, мой огненный маг, мой наставник, мой добрый ангел— хранитель, хотел, чтобы я жила. А значит — я буду жить!