Альбина Шагапова – Огненное сердце вампира (страница 10)

— Дура, — констатировала гиена. — Надоело лежать на столе? Так отпросилась бы в туалет или наврала, что тебе нехорошо. Нет же, нужно истерики устраивать, хамить. Да вампиру, если подумать, хотя ты этого как раз делать и не умеешь, глубоко плевать на твоё хамство. Вот только ты нахамила ему при свидетелях, и теперь, как бы ему не было лень, он будет просто обязан тебя проучить.

От осознания собственной глупости по телу растеклась слабость, ноги подкосились, и я рухнула пятой точкой на подоконник.

— Отец меня убьёт, — вспыхнули огненные, словно шевелюра злосчастного вампира, буквы перед глазами.

Не могу точно сказать, сколько времени я так сидела, прислушиваясь к звукам, доносившимся из коридора. Открывались и закрывались двери аудиторий, цокали женские каблуки, уборщица продолжала орудовать тряпкой. Наконец, раздался звонок, и спустя несколько минут, моё одиночество нарушило появление Дашки.

— Это невероятно! — возбуждённо тараторила она, усаживаясь рядом со мной и тормоша за плечо. — Какие возможности, Крысь, ты только подумай! Без операций, без длительного приёма лекарств! Просто, работа с аурой! С ума сойти.

— Ты думаешь это просто? — безучастно спросила я, чтобы проявить хоть какое-то внимание к словам подруги.

— Нет, конечно, — Дашка спрыгнула с подоконника и принялась расхаживать между рядами кабинок и раковин. Полы белого халата развивались, словно крылья. — Хальвар предупредил, что не у всех будет получаться. Мы же, в конце — концов, люди, а не вампиры. Не пойму, Крысь, чего ты сбежала, да ещё и препода послала? Я потом легла на твоё место. Круто, скажу тебе! У меня, оказывается, проблемы с бронхами, большой риск хронического бронхита. И представляешь почему? Просто я сдерживаю свои эмоции, свой гнев. Прикинь, он пел специально для меня. Ощущения — супер! А потом, такой гвалт поднялся, ты не представляешь. Все начали кричать: «Мне! А что у меня болит?! Я тоже хочу». Такой шум подняли, что декан факультета зашла. Ну, ты знаешь, как всегда откашлялась, очки свои огромные на носу поправила, и проскрипела: «Так, что за балаган?» А когда узнала, в чём тут дело, сама на стол взгромоздилась, как только столешница эту тушу выдержала?

Раздражение закипало во мне медленно, вкрадчиво, но не менее гадко. Оно бурлило, пузырилось, словно болотная жижа. Я даже ощутила на языке привкус гнили. Чёрт! Дашка лежала на этом проклятом столе, а он, не стол разумеется, а Хальвар, будь он неладен, держал её запястье, клал руку на грудь… Ей, клал, не мне, в тот момент, когда я сидела здесь, в туалете, вдыхая запахи хлорки, мыла и мочи и наматывала сопли на кулак.

От воспоминаний о большой горячей ладони, соски под кофточкой затвердели. Тьфу! Да что же это со мной? Гормоны взбесились? К врачу что ли сходить?

— Ты же не любишь вампиров, — заметила я. — Какого чёрта тогда восхищаешься их магическими штучками?

— Их никто не любит, — беспечно отмахнулась Дашка. — Вот только от нашей любви или нелюбви они, к сожалению, не исчезнут. Так почему бы тогда не взять от них что-то для своей пользы, верно?

Подруга говорила ещё о чём-то, но я уже даже не делала вид, что слушаю. Меня грызло гадкое предчувствие неминуемой беды и ревность.

— Смотри! — вскрикнула Дашка, указывая на потолок.

Я подняла глаза и увидела, как сверху, прямо ко мне планирует огонёк, в форме листа яблони. Яблоня — герб нашей страны, символ королевской власти. Вампиры, во главе с королём, вообще помешаны на яблонях, кругом их насажали. А яблочный сок как любят, второй напиток после крови.

И вот теперь, листочек, красивый, ажурный, сотканный из пламени двигался ко мне. Чтобы врезаться в кожу постыдным клеймом штрафника.

— Закатай рукав! — крикнула Дашка, наученная горьким опытом собственного штрафа. — А то на лоб упадёт!

Я, немедленно, последовала её совету, и тут же, на моё предплечье опустилось это огненное чудо. Боли, как не странно, не было, лишь лёгкое ощущение тепла и покалывания.

Глава 5

— Я не виновата! Не виновата! Мне было не на что его кормить!

Крик рвал душу, от него хотелось бежать прочь, заткнув уши. Чей— то жёсткий голос, показавшийся мне знакомым, отвечал, что-то объяснял, но женские всхлипывания и мольбы продолжали звучать.

— О, Властитель вселенной, — вздохнула старушка, вытирая пот с морщинистого лба. — Дурочка молодая, неужели не знает, что рыжий не пощадит.

— Ну и правильно, — вмешался бородатый дядька в засаленной куртке. — Поделом ей, мерзавке. Это ж надо, собственного ребёнка отравить, а потом ещё два дня смотреть, как он умирает.

— Всю выкачают, до последней капли, — констатировал другой мужик, с синяком под глазом.

И было сразу видно, что на дальнейшую судьбу кричащей девушки ему наплевать. Мужику хотелось опохмелиться, о чём свидетельствовал тремор рук и зеленоватый оттенок кожи.

Голые, ослепительно— белые стены, яркий холодный свет круглых лампочек на потолке, резкий запах больницы и очередь в коридоре наводили уныние, заставляли испытывать смутную тревогу. Ну, а вопли девчонки откровенно пугали. Мы, все находящиеся в этом коридоре, в ловушке, из которой не выбраться. Каждый из нас войдёт в эту дверь, ляжет на жёсткую кушетку и будет вот так кричать и плакать. Интересно, о чём думала эта девушка, когда летела по городу в прозрачной сфере. Любовалась ли она клумбами и фонтанами? Наслаждалась ли видами ещё зелёных, благодаря вампирской магии, деревьев? Восхищалась ли пряничными домиками вампиров? А может, она сидела, закрыв глаза, в ожидании своей участи, понимая, что сегодня её жизнь оборвётся?

— Мне присудили 750 милилитров, — неожиданно заговорил долговязый очкастый парень в джинсовой куртке.

— Это чего такого ты натворил, сыночек? — вступила в разговор старушка.

— Да на зелёный свет поехал.

Парень считал своё наказание несправедливым, о чём свидетельствовало коричневое облако обиды с красными прожилками бессильной ярости.

— А не хрен правила нарушать, — зло усмехнулся мужик с бородой. — Давайте все вместе на зелёный гнать и детей своих убивать. Что тогда на планете настанет? Бардак, вот что!

— А ты тогда чего тут забыл, брат, раз такой законопослушный? — процедил синяк.

— На медсестру в больнице наорал. А она возьми да пожалуйся вампирам.

— А я обвесила одного дурочка, — решила поделиться своей историей старушка. — Даже не думала, что этот малохольный…

— А зря, мать не думала, зря.

Синяк рыгнул, от чего в узком пространстве коридора тошнотворно завоняло перегаром и гнилой капустой.

Белизна и пустота стен раздражали, от духоты начинала болеть голова. Нестерпимо захотелось на воздух.

Узнав о штрафе, отец ругался, но не столь сильно, как я могла ожидать. Причём, ругался, к огромному счастью, не на меня, а на вампиров, но посоветовал, отправиться в центр забора крови самостоятельно, не дожидаясь, когда за мной придут.

Город Корни, как и все другие города нашего государства, включая столицу, делился на две половины, человеческую и вампирскую. И если человеческая половина была сплошь застроена кирпичными и панельными домами различной высоты, а по дорогам сновали автомобили, то вампирская больше походила на картинку из детской книжки о гномах и принцессах. Милые одноэтажные и двухэтажные домики с разноцветными крышами были расположены на значительном отдалении друг от друга. Магия стихий не терпит тесного соседства. Улицы утопали в цветах. Разные, яркие и нежные, мелкие и огромные, они были кругом. Росли на клумбах, обвивали стволы деревьев, плавали в небольших прудиках. Как следствие, пахло в городе не бензином, а травой, водой и цветами. Прохожие скользили над землёй или парили в воздухе, от чего казались счастливыми и беззаботными. Хотя, наверное, у вампиров тоже есть свои проблемы. За всем этим я наблюдала из прозрачной сферы, несущей меня к Центру забора крови. Эти круглые летающие шарики, созданные магами воздуха из какого— то тонкого, но прочного материала, были единственным транспортным средством в вампирской части города. Их изобрели специально для людей, живущих с вампирами в качестве источников и гостей города— штрафников вроде меня.

— А тебе, деточка, сколько присудили? — участливо поинтересовалась старушка.

— Триста миллилитров, — машинально ответила я. Нет, сдавать кровь я ничуть не боялась. Просто хотело, чтобы всё это поскорее закончилось. Сидеть в коридоре было неприятно, да и мысль о том, что я пропускаю лекции, совершенно не радовала.

— Мало, — отозвался бородатый. — Небось, в школе на перилах каталась или на уроке конфеты ела.

Мужик сухо и натужно засмеялся, предлагая окружающим присоединиться, но никто его не поддержал, и смех быстро затух. Я, как можно злее, посмотрела на противного мужичонку. Ну вот, опять меня приняли за школьницу! Надоело!

— Не бойся, деточка, — продолжал мужик. — Кровь отдавать не страшно. Страшно другое — эмоционалка.

— Это точно, — живо подхватил синяк. — Не впервой тут оказываюсь. — После неё, такое ощущение, словно тебя наизнанку вывернули. А рыжий гад не жалеет никого. Вон, слышите, девка уже не орёт? Он с начала тебя психологически вымотает, а потом отправляет на выкачку крови.

Страх постепенно стал подкрадываться. А я ещё гордилась собой, своей смелостью. Удивлялась, что же так напугало мою Дашку?