Альбина Счастливая – Теорема Рыбалко. Уравнение со смертью (страница 11)
Олеся стала методично, как археолог на раскопках, перебирать хлам. Старые журналы "Работница", пустые банки, рваные одеяла… Ничего ценного. Ничего похожего на документы. Усталость и разочарование сковывали тело. Может, "сейф" – это банковская ячейка? И зря рисковала?
И тут луч фонарика скользнул по старому, пыльному сундуку. Небольшому, оббитому жестью, с массивным, но ржавым замком. Он стоял в углу, подальше от протекающей крыши. Замок висел на петле, но не был защелкнут! Как будто кто-то его недавно открывал и не запер? Или просто сломался от времени?
Сердце забилось чаще. Олеся подошла, откинула тяжелую крышку. Внутри… не золото, не пачки денег. А аккуратные папки, старые тетради в клеенчатых обложках и несколько флешек в полиэтиленовом пакетике. Бинго! "Сейф"!
Олеся схватила первую попавшуюся тетрадь. На обложке корявыми буквами: "Л. Голубева. Личное. Компромат." Внутри – столбики цифр, даты, инициалы, суммы. Пометы: "Волкову – откат", "Подрядчик ТСЖ – двойная оплата", "Клиент N – левая схема", "Алина – долг за квартиру отца". Имена, суммы, схемы! Это был клад! Настоящий клад компромата! То, что искали Волков, "Угрюмый", Алина! То, за что убили Людмилу Семеновну!
Эйфория захлестнула. Нашла! Теорема Рыбалко получала неопровержимое доказательство! Она лихорадочно стала совать папки и флешки в сумку. Нужно убираться отсюда немедленно!
Шум. Резкий, неожиданный. Скрип тормозов под окнами. Олеся замерла, выронив тетрадь. Сердце прыгнуло в горло. Подбежала к крошечному слуховому окошку, густо заросшему паутиной. Прильнула.
Во двор, разбрызгивая грязь, въехал белый "Мерседес". Алина. Она вышла из машины, хлопнула дверью. Лицо было напряженным, сосредоточенным. Она огляделась, ее взгляд скользнул по "Калине", припаркованной в кустах у дороги. Олеся увидела, как ее глаза сузились, губы плотно сжались. Она знала, что Олеся здесь.
Алина не стала звать или стучать. Она уверенно направилась к задней двери – прямо туда, где вошла Рыбалко. Она знала слабое место!
Паника ударила как кувалда. Мозг лихорадочно искал выход. Спуск по лестнице? Она же перехватит! Чердак – ловушка! Окно? Крошечное, заросшее, высоко от земли.
Олеся услышала, как скрипит дверь внизу. Шаги. Твердые, быстрые. Она уже в доме!
"Ой, всё…" – прошипела Олеся в пыльный воздух чердака. Оставался один путь – вперед, через чердак. В дальнем конце, над пристройкой, крыша была частично обрушена, открывая проем в стене соседнего сарая. Сарай выглядел еще более ветхим, но это был шанс.
Олеся схватила сумку с драгоценной добычей, плюнула на осторожность и побежала по шатким доскам чердака, чуть не проваливаясь. За спиной услышала стук сапог по лестнице на чердак! Она поднималась!
Олеся нырнула в темный проем обрушенной стены, царапая руки о торчащую арматуру. Оказалась в сарае, заваленном хламом. Прямо – дверь на улицу! Олеся рванула к ней. Замок заржавел, но поддался после нескольких ударов плечом. Вывалилась наружу, в густые заросли малины с другой стороны участка.
Не оглядываясь, побежала вдоль забора, пригнувшись, к своей "Калине". Слышала за спиной крик Алины, полный ярости: "Стой! Я тебя видела! Верни то, что взяла!"
Олеся влетела в машину, роняя сумку на пассажирское сиденье, завела двигатель. "Калина" взревела. Она дала по газам, выезжая из кустов на ухабистую дорогу. В зеркале заднего вида увидела, как Алина выбегает на дорогу, смотрит вслед. Ее лицо было искажено злобой. Она что-то кричала, но слов не было слышно. Потом она резко развернулась и побежала к своему "Мерседесу".
"Гонка!" – мелькнуло в голове. Моя старенькая "Калина" против мощного "Мерседеса" на разбитой дороге. Шансов ноль. Нужно теряться!
Олеся свернула не на главную дорогу в Зареченск, а на узкую проселочную, уходящую в поля. Знаний местности у Алины не должно быть. Она ехала, трясясь на кочках, постоянно глядя в зеркало. Пока – никого. Через несколько километров выбралась на другую дорогу, ведущую в Зареченск с севера. Никакого белого "Мерседеса" позади не было. Видимо, Алина проскочила дальше, думая, что Олеся поехала прямо.
Только когда въехала в город, Олеся позволила себе выдохнуть. Руки дрожали на руле, спина была мокрой от холодного пота. Но сумка с тетрадями и флешками лежала рядом. Доказательства были у меня!
Олеся припарковалась в людном месте у ТЦ "Олимп", заглушила двигатель и прислонилась лбом к рулю. Адреналин еще бушевал в крови. Олеся только что сбежала от потенциальной убийцы! Нашла компромат! И теперь… что теперь?
Доказательства: У меня есть тетради и флешки Людмилы Семеновны. В них – истина. Но это и мишень на моей спине. Алина знает, что я их взяла. "Угрюмый" и Волков, возможно, скоро узнают.
Безопасность: Дом с заколоченным окном – не крепость. Нужно надежное место для улик и для себя.
Полиция: Идти к Петренко? Сейчас? С этими уликами? Он наконец поверит? Или его "система уравнений" снова даст сбой? А если среди его людей есть "свои" у Волкова?
Алина: Она меня видела. Она знает мою машину. Она не отстанет.
Олеся открыла сумку, достала одну из тетрадей. "Компромат". Листок с пометкой: "Волков С.Д. Откаты по контракту N 7-04/Г. Сумма: 1.2 млн. Доля Люд.С. – 10%". Цифры. Факты. Имена. Это был не просто компромат. Это был приговор.
Холодок пробежал по спине. Не от страха. От осознания власти. Власти над теми, кто убил Людмилу Семеновну. Кто пытался ее запугать.
Она убрала тетрадь, завела машину. Первым делом – копии. Нужно отсканировать или сфотографировать самые важные страницы. В библиотеке? У знакомого с принтером? Потом – спрятать оригиналы. Надежнее дома? Нет. В банковскую ячейку? Дорого, но вариант.
А потом… потом к Петренко. С копиями. Пусть видит доказательства. Пусть его "несчастный случай" рассыпается в прах.
"Ну, господа преступники, – подумала Олеся Федоровна, выезжая на оживленную улицу. – Ваше уравнение только что усложнилось новой переменной. Переменной по имени Правда. И она – в моих руках. Дальше считайте сами. Итог, я думаю, вас не обрадует". Она позволила себе горькую усмешку. Математика, как всегда, торжествовала. Но цена победы росла с каждой минутой. И белый "Мерседес" мог появиться в зеркале в любой момент.
Глава 11
Дверь захлопнулась. Замок щелкнул с такой громкостью, что Олеся вздрогнула, привалившись спиной к холодному дереву. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим гулом в ушах. Сумка с бесценным (или смертельно опасным?) грузом выпала из ослабевших пальцев и мягко плюхнулась на пол в прихожей. Запах пыли, старого дерева и чего-то металлического – запах чердака дачи Людмилы – все еще витал вокруг, смешиваясь с привычным ароматом ее собственного жилища: чая, книг и легкого запаха мела. Контраст был оглушающим. Там – страх, погоня, адреналин, едва не закончившийся встречей с разъяренной Алиной лицом к лицу. Здесь – тишина, порядок, ее крепость. Крепость, в окне которой уже было разбито стекло.
Мысль пронзила сознание, как ледяная игла. Олеся резко выпрямилась, подошла к окну, осторожно раздвинула штору. Улица пустынна. Ни белого «Мерседеса», ни серой тени «Угрюмого». Пока. Но ощущение, что за ней наблюдают, было таким же плотным, как июльская жара за стеклом.
Она методично проверила все замки, закрыла на щеколду балконную дверь (мысленно представив Людмилу… и отогнала картинку), задернула все шторы. Включила свет. Мир сузился до стен ее квартиры. И до той сумки у порога.
Олеся подняла ее, почувствовав неожиданную тяжесть. Не физическую – ту, что давила на плечи Людмиле. Тяжесть чужих тайн, чужих грехов. Она отнесла сумку на кухню, к столу – своему командному пункту. Рядом с чашкой недопитого холодного чая и стопкой тетрадей с летними заданиями восьмого «Б» теперь лежал сундук с чердака. Вернее, его содержимое.
Сначала пошли тетради. Не ученические, а толстые, в плотных картонных обложках, заляпанные пятнами кофе и чем-то еще. Олеся открыла первую. Внутри царил фирменный почерк Людмилы Семеновны – угловатый, нажимистый, как будто буквы выцарапаны на камне. И цифры. Огромные столбцы цифр. Даты, суммы, номера счетов, сокращенные названия фирм. Рядом – пометки: «10% Волкову», «15% Гаранту за крышу», «Долг Климова – просрочен», «Алина – претензии на кв. 27».
Вторая тетрадь была посвящена ТСЖ. Здесь фигурировал подрядчик «Гарант-Строй». Ремонт крыши, замена труб, благоустройство двора – каждая строка сметы была раздута, как жаба, а рядом – акты приемки с подписями председателя ТСЖ Николая Степановича и восклицания Людмилы: «Фальсификация!», «Материалы – вторсырье!», «Откат 30%!!!». Людмила явно копала под председателя и его дружков-подрядчиков, собирая неопровержимые, как ей казалось, доказательства. Олеся представила разъяренного Волкова, ищущего пропавшие документы.