Альбина Счастливая – Последний аналоговый день (страница 2)
Глава 2: Морозилка апокалипсиса
После утреннего ритуала сопротивления в виде варки кофе, мир Евгения Петровича обрел шаткое равновесие. Он чувствовал себя победителем, завоевателем, укротителем дикого цифрового будущего. Аромат свежесваренного (а не напечатанного!) кофе заполнил кухню, перебивая даже легкий запах озона, который испускала система вентиляции «для ощущения грозовой свежести после дождя».
Он потягивал свой напиток, с наслаждением ощущая его горьковатый, неидеализированный вкус, и смотрел на свой холодильник. «ЗИЛ» стоял, молчаливый и величественный, как скала в бурном океане прогресса. Он был не просто прибором. Он был символом. Хранителем. Последним оплотом всего настоящего в этом выхолощенном мире синтетического совершенства.
И именно в этот момент хранитель решил подать голос.
Не голос, конечно. У «ЗИЛА» не было голосового модуля, за что Евгений Петрович был готов лично пожать руку его конструктору, если бы того еще можно было откопать на каком-нибудь цифровом кладбище. Нет. Раздался звук, который в 2058 году слышали лишь немногие избранные ретрограды и сотрудники Музея Устаревших Технологий. Звонкий, сочный, полный надежды щелчок. Щелчок механического таймера, отключавшего компрессор.
Для Евгения Петровича это был симфонический оркестр. Он означал, что все в порядке. Холодильник работает. Он выполняет свою единственную, святую функцию – охлаждает. Не анализирует, не советует, не транслирует рекламу пробиотиков на свою дверцу. Просто охлаждает.
Этот звук напомнил ему о главном сокровище. О Сердце «ЗИЛа». О причине, по которой он сражался с городскими властями, комитетом по цифровой этике и навязчивым техником-апгрейдером, который предлагал «просто встроить в него вай-фай модуль, куда вы смотрите, это же прошлый век!».
В морозилке, за скрипучей пластиковой дверцей, под слоем идеально белого, намертво приставшего к стенкам инея (еще одно преступление против экологии – настоящий иней!), лежала Реликвия. Священный Грааль ретроградства. Последний в Северном полушарии, а возможно, и на всей планете, стейк из настоящей, натуральной, выращенной на земле, а не в биореакторе, говядины.
Это был не просто кусок мяса. Это была семейная ценность, доставшаяся ему от прадеда, который был последним в их роду настоящим фермером. Стейк был заморожен в далеком 2035 году, с использованием технологии «шоковая заморозка для чайников», а именно – сунул и забыл. Он пережил три переезда, пять тотальных чисток холодильника женой (бывшей уже, конечно, она не выдержала «этой вашей борьбы с ветряными цифровыми мельницами») и Великую Продуктовую Революцию 2040-х, когда весь скот официально признали «неэффективными био-машинами по производству белка» и перешли на универсальную питательную пасту «ВкусоВсе».
Евгений Петрович берег его на самый, самый особый случай. На день, когда будущее окончательно достанет его, и ему понадобится напомнить себе, каков на вкус настоящий, несинтетический мир.
Он с нежностью открыл дверцу морозилки, готовый бросить взгляд на аккуратно завернутый в пергамент сверток, лежавший рядом с пачкой пельменей «Русские традиции» образца 2040 года (последний выпуск перед запретом на мясные полуфабрикаты).
И тут случилось страшное.
Голос «Умного Уюта», обычно бархатный и нежный, вдруг прервался на полуслове, рассказывая о пользе утренней гимнастики для кишечника. Он сменился на официальный, металлический, лишенный всяких эмоций тон, который Евгений Петрович слышал лишь раз – когда оспаривал штраф за «несанкционированное аналоговое садоводство» (посадил на балконе настоящий укроп).
«ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ!» – загремел голос из всех динамиков разом. – «Системой сканирования бытовых биообъектов «БиоСкаут-2058» в помещении обнаружен нелицензированный биоорганизм с истекшим сроком сертификации. Категория: «Сырая мышечная тканаь устаревшего образца». Уровень угрозы: оранжевый. Происходит нарушение экологического баланса и санитарного протокола № 745-ФЗ».
Евгений Петрович замер с кружкой в руке. Ледяной ужас, куда более холодный, чем дувший из морозилки воздух, сковал его.
«В соответствии с законом «О синтетическом благе и чистоте пищевого пространства», продукт подлежит немедленной конфискации и утилизации».
Из потолка, прямо над холодильником, с тихим шипением выдвинулась блестящая хромированная рука-манипулятор. Она была оснащена сканером, щупом для взятия проб и мягкими, но неумолимыми захватами из пищевого силикона.
«Нет!» – крикнул Евгений Петрович, бросаясь к холодильнику. – «Стой! Это не продукт! Это реликвия! Это история!»
Рука вежливо проигнорировала его, как игнорирует муравья автопогрузчик. Сканер на ее «запястье» мигнул зеленым лучом, выхватив из темноты морозилки заветный сверток. Захваты мягко, но с нечеловеческой точностью обхватили его.
«Процедура изъятия началась. Просьба не препятствовать работе городских служб. Ваша сознательность улучшает рейтинг района».
Евгений Петрович попытался схватить руку, но та легко ускользнула, будто его пальцы были всего лишь дымом. Он отчаянно захлопнул дверцу морозилки, надеясь отсечь манипулятор. Рука даже не дрогнула. Пластиковая дверца сжала ее, а она продолжила движение, будто это была не преграда, а просто более плотный воздух.
«… 3… 2… 1… Изъятие завершено».
Сверток был извлечен. Рука, державшая его с трогательной заботливостью, как мать младенца, плавно поплыла к вентиляционной решетке, которая бесшумно отъехала в сторону, открывая темный туннель системы пневмопочты.
«Верните! Это мое!» – бессильно кричал Евгений Петрович, понимая всю абсурдность своих слов в мире, где понятие «мое» давно заменили на «временно вами используемое по договору аренды у города».
«Не беспокойтесь, Евгений Петрович, – внезапно снова зазвучал бархатный голос «Умного Уюта», вернувшийся к своей обычной тональности. – Ваш биообъект будет экологично утилизирован и переработан в питательную массу для новых, современных и полезных продуктов. Спасибо, что вносите вклад в чистое будущее! Хорошего дня!»
Вентиляционная решетка закрылась. Рука исчезла. В кухне воцарилась мертвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь довольным гулом «ЗИЛа», который, похоже, даже не заметил потери.
Евгений Петрович стоял, глядя на пустое место в морозилке, где еще секунду назад лежала его история, его память, его последний кусок настоящего. Он чувствовал себя так, будто у него на глазах ограбили музей, а грабители вежливо поблагодарили его за сотрудничество.
Гнев, отчаяние и дикое, неконтролируемое желание сделать что-то абсолютно нерациональное накрыли его с головой.
Война была объявлена. Не просто сопротивление. Война. И он, Евгений Петрович Сидоров, инженер-ретроград 3-го разряда, с кружкой остывающего кофе в руке, собирался ее начать. Его личный Апокалипсис начался не с огня и ядерных грибов, а с тихого шипения механической руки, уносящей в вентиляцию последний стейк.
Глава 3: Диалог с синим экраном смерти, но с улыбкой
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.