Альбина Счастливая – Полли в роли охотницы за привидениями (страница 7)

Его слова меня обожгли. Во-первых, потому что были (частично) правдой. А во-вторых, потому что в них звучало не просто раздражение, а презрение. Презрение к моему «творчеству» как к прямой причине ущерба.

– Я делала обходы! По графику! – залепетала я. – Я ничего не слышала!

– Конечно, не слышала! Потому что воровали не призраки! Воровали живые люди! С тачкой, надо думать! Или с тележкой! А ты им, выходит, салютовала своим фонарём где-нибудь у сцены!

Он был прав. Чёрт возьми, он был прав. Ночью я действительно провела больше времени у своего импровизированного алтаря в зале, вслушиваясь в тишину, чем проверяя дальние углы и запасные выходы. Мысль об этом была горше, чем любое его оскорбление.

– Я… я напишу в журнал, – слабо сказала я.

– О, обязательно напиши! – передразнил он. – «Ночью явились духи, взяли перфоратор и болгарку, чтобы пробить ход в чистилище. Ночной сторон Савинова вела с ними душевные беседы и препятствий не чинила». Ты думаешь, мне смешно?

Он был страшен в своей ярости. Казалось, ещё немного, и он не просто уволит меня, а прибьёт гвоздями к одной из этих гнилых стен.

– Фёдор Игнатьевич, а если это… не просто воры? – вдруг вырвалось у меня. Отчаяние рождало новую, ещё более безумную гипотезу. – Если это… часть чего-то большего? Может, кто-то намеренно создаёт видимость бытовых краж, чтобы отвлечь внимание от настоящей тайны? Или… или сам призрак неупокоен, потому что не найден настоящий виновник её гибели, и он… материализует инструменты, чтобы мы, живые, наконец начали копать?!

Я произнесла это на одном дыхании, и по мере того как слова слетали с языка, теория обретала в моей голове кристальную, безупречную логику. Да! Ведь так часто бывает в детективах! Мелкие преступления маскируют одно большое!

Фёдор Игнатьевич смотрел на меня. Сначала с яростью. Потом с недоумением. А потом… с каким-то новым чувством. Не гневом, а почти что ужасом. Ужасом перед бездонной, неисправимой глупостью. Моей.

– Вон, – прохрипел он, указывая пальцем на дверь. Просто. Без эмоций. – Вон отсюда. Ключи на стол. И чтобы я тебя больше не видел. Иди к своему участковому. Пусть он с тобой разговаривает. Вы одного поля… призраки.

Я не стала больше спорить. Я вышла. На душе было гадко и пусто. Я положила тяжёлую связку ключей на стол в каптёрке, взяла свою сумку с блокнотом и Островским. Книгу Тимофея я оставила на полке – пусть остаётся здесь, как памятник моей неудачной попытке стать философом.

Выходя из «Рассвета» в унылое утро, я бросила последний взгляд на здание. Оно стояло, серое, облезлое, безмолвное. Никакого знака, никакого шёпота на прощание. Предатель.

Я шла домой, и чувство стыда медленно сменялось обидой, а обида – новой, лихорадочной решимостью. Меня выгнали. Значит, я стала опасна для кого-то. Для того, кто не хочет, чтобы тайна раскрылась. Фёдор Игнатьевич? Слишком простой. Он просто служитель порядка, пусть и злой. Нет, за этим стоит большее.

Пропавшие инструменты… Перфоратор. Им можно долбить стены. Искать тайники? Болгаркой – резать решётки или замки. Это инструменты не для мелкого воровства. Это инструменты для проникновения.

Я остановилась посреди двора, осенённая новой догадкой. А что если воры и призрак… не связаны? Что если есть две параллельные истории? Одна – мистическая, драматическая. Другая – криминальная, приземлённая. И я, своим присутствием, своим «расследованием», невольно помешала второй? Может, я была близка к тому, чтобы наткнуться на чью-то реальную, незаконную деятельность в этом заброшенном здании?

Эта мысль была одновременно пугающей и восхитительной. Это значило, что я была на правильном пути с обеих сторон! И духовной, и детективной!

Дома, заливая горесть пельменями от Валентины Степановны («Уволили? Ну, я же говорила – нормальной работой надо заниматься»), я уже строила новые планы. Меня выгнали с официального поста. Но кто сказал, что частный детектив должен иметь пропуск? Теперь я была свободным агентом. Вольной охотницей за правдой.

И первым делом нужно было найти того, кто видел. Кто мог заметить подозрительную активность у «Рассвета» ночью. Валентина Степановна с её поста у подъезда? Или… Галина Петровна? Она приходила утром, могла что-то видеть.

Я быстро доела пельмени. Увольнение – это не конец. Это начало нового акта. Более опасного, более захватывающего. И у меня теперь не было никаких правил, кроме тех, что диктовало мне моё актёрское чутьё и жажда справедливости. Для призрака – и для себя.

ГЛАВА 12. ЗНАКОМСТВО С ВИКТОРОМ ПАВЛОВИЧЕМ

Галина Петровна встретила меня у своего порога не с чаем, а с озабоченным лицом. Весть о моём увольнении и пропаже инструментов, видимо, уже облетела весь район в формате саги о «девчонке-экстрасенсе».

– Ну что, родная, допрыгалась? – спросила она, пропуская меня в крохотную, заставленную фикусами и фотографиями внуков квартиру. – Фёдор Игнатьич человек строгий. У него каждый гвоздь на счету.

– Это не просто гвозди, Галина Петровна! – воскликнула я, сбрасывая на пол сумку с блокнотом, который от удара раскрылся на странице с газетной вырезкой. – Это система! Сначала цемент – чтобы отвлечь, создать впечатление бытового воровства. Потом инструменты – уже для серьёзных работ. Кто-то что-то ищет в «Рассвете»! Или… или маскируется под эти кражи!

Она села в кресло, покачала головой.

– Кто ж там чего искать будет? Кроме голубей да крыс. Да твоей… Алиски.

– Вот-вот! – ухватилась я. – Может, ищут что-то, связанное с ней? Какие-то доказательства? Может, не все улики тогда нашли? Или кто-то боится, что правда всплывёт!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.