Альбина Счастливая – Дьявольское сольфеджио (страница 5)

Она аккуратно, с недетской сосредоточенностью, вывела на выделенной строке своё имя: «Алиса». Бумага не исчезла в клубке серного пламени, как в случае с Витей. Она свернулась в изящную трубочку, издала чистый, высокий, как звук хрустального колокольчика, звон и растворилась в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озонированного воздуха после грозы.

В тот же миг выражение лица Алисы изменилось. Напряжение, постоянная гримаска тихого страдания, ушли, её черты смягчились, будто кто-то выключил внутри неё проигрыватель с ужасной музыкой. Она глубоко-глубоко вздохнула, полной грудью, как человек, впервые за долгие годы оказавшийся не в шумном цеху, а в безмолвных альпийских лугах.

– Тишина, – выдохнула она с блаженной, лучезарной улыбкой. – Наконец-то… тишина. Она идеально ровная. Абсолютная. Как стеклянная гладь озера.

Светлана, наблюдая за преображением дочери, чуть не расплакалась от счастья, ухватившись за спинку стула.

– Маргарита Павловна, это чудо! Это настоящее чудо! Что вы сделали? Как вам удалось?

– Я… я просто подключила её к мировой гармонии, – бледно улыбнулась Маргарита, чувствуя леденящий холодок в душе и противный шелест ипотечного письма в сумочке, которое, казалось, довольно потирало руки. Всё было слишком хорошо. Слишком гладко. И она с ужасом ждала, когда же проявятся те самые «побочные эффекты», мелким шрифтом упомянутые в пункте 4в «для получателей услуги «Абсолютная тишина».

Глава 7

Эйфория от очередного урока «музыкального просветления» у маэстро Маргариты Павловны была сладкой, как зефир, и столь же недолговечной. Она испарилась ровно в тот миг, когда Алиса с мамой, Светланой, переступили порог школы и вышли на улицу, где мир решил, что пора устроить им прослушивание самой странной симфонии на свете.

Первой жертвой нового дара стал ни о чём не подозревающий воробей, чирикавший на ветке ближайшего куста. Алиса замерла на тротуаре, будто вкопанная, уставившись на птицу взглядом профессионального музыкального критика.

– Мама, смотри, – с научным видом сообщила она. – Он думает о хлебных крошках. Очень навязчивая идея-фикс. И озвучена она в тональности до-мажор. Практично, солнечно, но без особых творческих изысков.

Светлана, которая в этот момент как раз думала о том, не заскочить ли за хлебом, замерла в полудвижении.

– Что?.. Алиса, дорогая, о чём ты? Кто думает?

– Ну воробей же! – с лёгким раздражением повторила девочка, не отрывая взгляда от пернатого мыслителя. – Но он, понимаешь, фальшивит. Мысленно. Слишком много диезов в его внутреннем монологе. От тех самых крошек, наверное, живот болит. Очень диссонирует с общим мажорным настроем.

По дороге домой кошмар из категории «местные неприятности» плавно перетёк в разряд «глобальный апокалипсис». Алиса слышала всё. Прохожие были для нее не людьми, а ходячими радиоприёмниками, вещающими в формате «мысли-в-музыке».

– Вот тот дядя, – комментировала она, кивая на хмурого мужчину в пиджаке, который яростно тыкал в телефон. – Думает о работе. У него в голове – чистый похоронный марш. Ля-минор, размер четыре четверти, предсказуемо и очень грустно. Прямо слышу, как мысленно он роет себе могилу совещанием на десять утра.

– А вон та тетя… – Алиса нахмурилась, прислушиваясь к внутреннему миру женщины, застывшей у витрины обувного магазина. – О, это сложный случай. Полный диссонанс. Она не может решить, покупать эти туфли или нет. Одна мысль – в фа-мажоре, радостная и прыгучая, как танец маленьких лебедей. А другая – в си-бемоль миноре, тягучая и печальная, прямо денежный реквием. Бедная тетя, у неё сейчас внутри целая опера разыгрывается, а финал неизвестен.

Светлана пыталась шутить, улыбаться, делать вид, что это такая новая детская игра. Но её собственная улыбка медленно застывала, превращаясь в гримасу чистого, неподдельного ужаса. Её дочь. Её кровиночка. Читала мысли. Слышала внутренний мир каждого встречного-поперечного в виде какофонии или, реже, гармонии музыкальных отрывков.

Дома стало ещё, если так возможно, хуже. За обедом Алиса сидела, зажав уши ладонями, с видом узника, пытающегося заглушить звуки работающей дрели.

– Папа думает о футболе, – жаловалась она, ковыряя вилкой в котлете. – Это громко. Очень ритмично, но абсолютно без мелодии. Как бесконечная барабанная дробь с одним единственным боем. Ту-туу-ту-ту-тууу. Моя голова раскалывается. А ты, мама… ты думаешь о том, что я странная и что надо бы срочно вызвать экзорциста. Это звучит как виолончель, которая пытается импровизировать в джазовом стиле и у неё катастрофически не получается. Очень нервно и мне больно это слышать.

Тут она разрыдалась. Не от обиды, а от непереносимой сенсорной перегрузки, с которой не справился бы и взрослый. Весь мир обрушился на неё нескончаемым, нефильтруемым потоком чужих «музыкальных» мыслей. Этот адский «идеальный слух» оказался не способностью слышать ноты, а способностью слышать саму суть людей, облечённую в звук. И для ребёнка это была самая настоящая пытка.

Светлана, в панике схватив телефон, отлетела в дальний угол кухни, как ракета «земля-воздух», нацеленная на Маргариту Павловну.

– ЧТО ВЫ С НЕЙ СДЕЛАЛИ?! – прошипела она в трубку, стараясь, чтобы не услышала Алиса. – Она читает мысли! В прямом смысле! Слышит, о чём думают люди! В виде музыки! Музыки, Карл!

Маргарита Павловна, бледная, как парадная скатерть, в этот момент уже сидела на своей кухне и трясущейся рукой наливала себе пустырник, точно как в рекламе про «средство от тревоги и стресса».

– Это… это временный побочный эффект синхронизации аурального поля с вселенским метрономом! – выдохнула она, пытаясь придать голосу научную весомость. – Она просто научилась слышать музыку души! Это же прекрасно, Светлана Петровна! Это дар!

– ПРЕКРАСНО?! – голос Светланы взлетел до сопрано, которое бы одобрила сама Монсеррат Кабалье. – Она только что нашему коту Василию сообщила, что тот мечтает о сосисках, и озвучила эту мечту в ми-бемоль мажоре! И кот, СВИДЕТЕЛЬСТВУЮ, не стал спорить! Он мурлыкал в унисон! Это ненормально! Я требую всё вернуть как было! Немедленно!

– Процесс, к сожалению, необратим! – почти закричала Маргарита, с тоской вспоминая пункт в договоре, написанный седьмым кеглем где-то внизу: «Результаты сеанса не подлежат отзыву, возврату или обмену, как товары надлежащего качества». – Но всему можно научиться! Нужно просто взять это под контроль! Научить её ставить на паузу!

– Если вы не можете это исправить, я буду жаловаться! – истерично шипела Светлана. – Я знаю, куда писать! У меня подруга в отделе культуры работает! И я напишу ВЕЗДЕ! Напишу, что вы калечите детей своими ненормальными методиками! Вы у меня запоёте не в тональности, а в судебных исках!

Трубка на том конце провода бросилась, будто и сама не желала слышать следующих угроз. Маргарита Павловна отпила пустырник залпом, но он не помог. Теперь у неё было два «счастливых» и «просветлённых» клиента. Один орал итальянскими ариями, лёжа под машиной в гараже, а вторая читала мысли в тональностях и ладах. И двое разгневанных родителей, чьи мысли, она была уверена, звучали как похоронный марш в стиле хэви-метал.

Она посмотрела на свой телефон с тихим ужасом. Скоро позвонят. Сначала из Отдела культуры. А потом, она была уверена, и из самого Ада. И на том конце провода какой-нибудь креативный менеджер Сатаны предложит ей «невероятную возможность по участию в эксклюзивном проекте с вечными перспективами».

Глава 8

Звонок, раздавшийся на рабочем телефоне Маргариты Павловны, не предвещал ничего хорошего уже тембром своего трезвона – казённым, настойчивым и тоскливым, как похоронный марш для одинокого тапёра. На дисплее светился номер, от которого у любого бюджетника замирает сердце: «ОТДЕЛ КУЛЬТУРЫ МЭРИИ».

Маргарита сделала глубокий вдох, словно собираясь нырнуть в ледяную воду, и подняла трубку. Ожидаемый мелодичный голос её куратора Светланы не заговорил. Вместо него в ухо упёрся гладкий, отполированный до зеркального блеска голос, в котором вежливость играла роль бархатных перчаток, скрывающих стальные кастеты бюрократии.

– Маргарита Павловна? Здравствуйте. С вами беседует Анна Аркадьевна, заместитель начальника отдела по работе с учреждениями дополнительного образования. Звоню по поручению гражданки Светлановой.

В трубке послышался мягкий, зловещий шелест переворачиваемой страницы. Маргарите тут же представилась папку с грифом «ДСП» («Для служебного пользования» или «Для скорого приговора» – сейчас это было неважно).

– Речь идёт о её дочери, Алисе, – продолжила Анна Аркадьевна, растягивая слова, словно пробуя их на вкус. – Поступает жалоба на применение… – пауза, шелест, – «…нетрадиционных и, цитирую, потенциально вредоносных педагогических практик, приводящих к дестабилизации эмоционального фона и нарушению психического покоя несовершеннолетней». Не могли бы вы пролить свет на данную ситуацию?

Мозг Маргариты Павловны, словно испуганный хомяк в колесе, начал лихорадочно накручивать километры оправданий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.