Альбина Нурисламова – Трепет черных крыльев (страница 49)
— Короче, иди гуляй. Я не работаю с придурками.
Журналист не сдается. Он не привык сдаваться:
— В общем так. Спонсор есть. Деньги я тебе заплатил. Так что работай.
Оператор тоже не пальцем деланный:
— Ты ничего не заплатил.
— Заплачу.
— Плати сейчас.
— Я тебе заплачу, заплачу, конечно, но сегодня снимаешь ты, а завтра найду другого, раз ты такой.
Оператор молчит. Его молчание красноречивей слов. Журналист тяготится молчанием. Он не любит молчать. Молчание делает его уязвимым. Он достает из кармана купюру и протягивает оператору.
Журналист, тихо-тихо, себе под нос:
— Ничтожество.
Здание железнодорожного вокзала своим античным портиком и колоннадой напоминает гигантский склеп. Внутри запах гнилого мрамора, лука и картошки. Перед зданием — площадь, где трамвай делает петлю и возвращается на свой маршрут. По другую сторону площади трамвайное депо. Приезжие, по незнанию, принимают депо за тюрьму, пока железные ворота не отъедут в сторону и оттуда со звоном не выкатится обычный городской трамвай. Две эти массивные глыбы, вокзал и депо, подобно тискам зажимают пространство вокзальной площади, превращают ее в гигантский котел с кишащими личинками на дне. Люди стараются поскорее проскочить это гиблое место. Здесь не задерживаются — пришли и ушли. Только два молодых милиционера не могут уйти. Они на дежурстве. Идут по вокзальной площади и разговаривают. Обоим лет по двадцать.
— Одна баба зашла в туалет и не вышла, — начал первый.
— Ты уже говорил.
— А тебе не кажется это странным?
— Что?
— То, что странные вещи творятся на вокзале.
— Какие вещи?
— Ты че? Издеваешься?
— Нет, а что?
— Как что? Люди исчезают бесследно, а тебе не кажется это странным?
— Да мало ли что бабки рассказывают?
— Бабки. Бабки на пустом месте ничего рассказывать не станут. Ты, вообще, в милицию зачем пошел?
— Работать.
— Работать. У тебя нюх есть? Работать. Какой ты, на хрен, мент без нюха? Первый сплюнул под ноги. Второй последовал его примеру:
— Я тут временно.
— Временно. Все мы тут временно. Я тут, чтобы стать главным, а ты зачем?
— Меня ментом быть не вставляет. Просто работаю, и все.
— Знаю зачем. Я таких, как ты, насквозь вижу. Временно он. Едете с колхозов, а в мусарню берут кого ни попадя, лишь бы после армии.
— Тебе-то что? Места мало?
Их обгоняют люди с баулами и чемоданами.
Второй говорит:
— Если бы не такие, как я, никто бы и не работал.
— Это уж точно.
— Ладно. Что там за история? — спрашивает второй.
— Какая история?
— Ну, про бабу твою.
— Не знаю. Так и не нашли.
— А искали?
— Конечно, искали.
— Может, в окно вылезла?
— Нет там окон. Уборщица все кабинки обшарила — никого.
— В вентиляцию?
— Фильмов насмотрелся? Это у них там, в вентиляциях, люди ползают, а у нас крыса не пролезет. Да и зачем? Зачем вообще исчезать?
— А кто она?
— Никто. Просто тетка. Это легенда теперь.
— Какая еще легенда?
— Вокзальная страшилка.
Идут молча. Между ними прошла женщина. Первый посмотрел вслед женщине:
— Она зашла в туалет перед самым закрытием. Уборщица, баба Валя, не пускала ее. Мол, закрываемся, а она все равно лезет. Говорит, пустите, я мигом. Очень надо. Женские дела и все такое.
Второй улыбнулся.
— Баба Валя сжалилась и пустила, — продолжал первый. — Прошло минут двадцать, а тетка не выходит. Баба Валя заходит в туалет, а до того она мыла полы в коридоре, стукает по кабинкам — никого, пусто. Все кабинки открыты, и никого в них нет.
Идут молча. Останавливаются. Первый закуривает, второй смотрит.
— Ты ж не куришь. Чего смотришь?
— Не курю, но иногда хочется.
Первый протягивает пачку:
— Ну на. Пасасы.
— Спасибо. Хоть бы совесть имел.
Первый смеется. Второй сплевывает под ноги.
— А я вот не бросал и прекрасно себя чувствую, — поясняет первый.
Разворачиваются и идут обратно. Второй говорит:
— Вот, пока бабка полы мыла, тетка и выскочила.
Первый, выпустив колечко дыма:
— Да? Хреновый из тебя Шерлок Холмс.
— А бабка та ментов, то есть милицию, позвала?