Альбина Нурисламова – Территория без возврата (страница 22)

Сейчас все изменилось. Проекции стали другими, и чем дальше Алекс шел, чем дольше он оставался в Зоне, тем труднее было не обращать на это внимания или списывать перемены на необычные вкусы заказчиков.

Чьим вкусам мог угодить клубок змей посреди банкетного зала?

Или отвратительные черви и личинки, копошащиеся в кровати номера для новобрачных?

Или густая черная топь на лесных дорожках?

Или деревья, врастающие ветвями в землю, похожие на нелепые стога?

Или невидимые глазу твари, завывающие в уголке тенистого сада?

Или проекция, в которой не было воздуха… Алекс зашел в нее, и горло сжала железная рука: он не мог сделать ни единого вдоха! Запаниковал, растратил остатки кислорода, что еще оставался в легких. Хотел развернуться и шагнуть обратно в Портал, но импульс властно звал охотника вперед.

Едва не теряя сознание, Алекс двинулся дальше, благо, что проекция была небольшая, и второй Портал находился в десятке шагов. В голове взрывались разноцветные хлопушки, пот разъедал кожу, ноги заплетались.

«А если и там нет воздуха? Если его ВООБЩЕ больше нет?!»

Воздух был. Оказавшись за пределами безвоздушной проекции, Алекс вдохнул полной грудью, повалившись на землю и едва не теряя сознание от избытка кислорода.

Пространственная Зона теперь не просто оживляла нарисованные людьми проекции в угоду придирчивым вкусам заказчиков. Она меняла их. Здесь всегда было небезопасно: как говорила Кайра, Нулевое измерение — это не милые комнатки с цветными картинками. Это бесконечная, непостижимая, враждебная территория.

Теперь враждебность Зоны стала очевидной.

Алекс заметил перемены не сразу. Ощутив импульс, он устремился вперед, охваченный азартом, обуреваемый абсурдной уверенностью, что уже в следующей локации обнаружит свою потерянную возлюбленную.

Забежав в проекцию, имитирующую игровую комнату, он не удержался и окликнул Кайру по имени. Ответом была тишина. Алекс быстро огляделся, словно девушка могла спрятаться от него в бассейне с мягкими шариками или за пластиковой горкой.

Разумеется, проекция была пуста.

Кайры там не было, да и вообще никого.

…Алекс вспомнил их недавнюю встречу — не с той Кайрой, которая находилась сейчас где-то в неведомых глубинах Зоны, а с ее благополучным двойником.

За день до начала эксперимента Саймон пригласил Алекса на ужин — собирался жарить мясо на углях по собственному рецепту. Тайлеры жили в большом доме за высоким каменным забором, в тихом благополучном квартале.

Первой навстречу Алексу, как обычно, выбежала Мари. Ей было уже почти пять лет, она ходила в детский сад, училась играть на фортепиано и была очень похожа на мать.

Алекс давно перестал думать о том, что была реальность, в которой все закончилось плохо: Мари умерла, не научившись говорить. Теперь эта девчушка была частью его жизни, да и вообще, всего жизненного цикла.

Мари смеялась заливистым, заразительным смехом; смешно морщила нос, когда сердилась на кого-то; обожала платья желтого цвета (других, по ей лишь известной причине, не признавала), клянчила у мамы вишневый блеск для губ. У нее был уникальный музыкальный слух, и ей прочили большое будущее.

Без Мари представить себе этот мир было уже невозможно. Алекс любил маленькую воображалу и охотно возился с ней. Он вообще, как оказалось, любил детей. В Алиске, например, души не чаял, хотя виделись они нечасто. Дети смелы и честны в своих чувствах и поступках — за одно это ими можно восхищаться. Они еще не научились быть расчетливыми, не огрубели душой.

Жаль, что своих детей у него никогда не будет. Но это Алекс уже принял как данность.

— Бобби такой плакса! — Мари смешно закатила глаза.

— Ты тоже такая была. Я-то помню: весь квартал не спал целый год! Соседи даже писали письма Президенту!

— Неправда, — притворно возмутилась Мари, и тут же, без перехода, сказала: — Элли говорит, что ее сестра в тебя влюбилась. У нее в комнате везде твои фотографии и даже есть голограмма во всю стену, и там…

— Хватит уже, уймись, тараторка! — Кайра летящей стремительной походкой вошла в комнату и поцеловала Алекса в щеку.

Он давно привык к ее дружеским поцелуям, к тому, как она брала его за руку, улыбалась… Магия давно померкла. Эта Кайра была просто женой его лучшего друга, коллегой, хорошим человеком.

Позже они сидели за столом в саду, шутили, смеялись, слушали музыку, болтали о том о сем, избегая говорить о скором выходе Алекса в Пространственную Зону. Саймон жарил мясо — в этом деле ему равных не было, а потом вызвался смешать коктейли. Как обычно, перепутал пропорции, и, как обычно, никто ему об этом не сказал, чтобы не огорчать. Пили и нахваливали.

Фрукты были свежими, мороженое медленно таяло в креманке, хотелось, чтобы вечер не кончался.

Бобби давно спал: Кайра уложила его в кроватку. Мари, уже переодетая в пижаму, упорно отказывалась идти в свою комнату, чтобы немного почитать на ночь, и вместо этого крутилась возле Алекса. Позже, когда на сад наползли синие сумерки, девочка заснула у него на руках.

— Отнесу ее наверх, — шепотом сказал Алекс.

— Я помогу… — начала было Кайра, но он помотал головой.

— Отдыхай, я и сам справлюсь.

Саймон приоткрыл дверь на террасу.

— Спасибо! Мари так тебя любит, что я скоро ревновать начну.

Алекс поднялся по лестнице, стараясь ступать как можно тише и осторожнее, хотя и знал, что девочку теперь пушкой не разбудишь. Если уж заснула, проспит до утра.

Дверь в комнату Мари была открыта. Все здесь было в солнечно-желтых тонах, как и любила девочка: лимонные стены, занавески, покрывала. Саймон звал дочь «Солнечным зайчиком».

Уложив Мари в кроватку, Алекс прикрыл ее одеялом и на цыпочках вышел из комнаты. Однако возвращаться в сад не спешил. На то, чтобы прийти сегодня к Тайлерам, у него была еще одна причина, помимо желания провести вечер в дружеской компании.

Ему нужна была личная вещь Кайры Тайлер, чтобы отыскать ее двойника в Пространственной Зоне. Алекс прошел по коридору мимо комнаты Бобби и проскользнул в супружескую спальню.

Что можно взять? Белье, которое Кайра поносила какое-то время и бросила в бельевую корзину (свежее-то не подойдет!)? При мысли о том, что подумает Саймон, если вдруг застукает друга роящимся в грязном белье жены, Алекса передернуло.

На туалетном столике лежала массажная щетка, в которой запуталась пара длинных волосков. Наверняка это волосы Кайры! Алекс поспешно снял их с расчески, убрал в специально приготовленный конверт.

«А если это волосы Мари?» Кайра заплетала ей косички, и цвет волос у мамы и дочки был примерно одинаковый. Нет, нужно что-то еще… Алекс огляделся, надеясь отыскать что-то подходящее, и тут увидел пачку одноразовых вкладок в бюстгальтер для кормящих матерей. Кайра кормила Бобби и, видимо, использовала их, чтобы на белье не оставалось пятен.

Краснея при мысли о том, что вторгается в чужую интимную жизнь, чувствуя себя извращенцем, Алекс поискал, куда Кайра могла выбросить использованные вкладки. Они обнаружились в мусорной корзине возле стола — к счастью, пустой, больше там ничего не было.

Вернувшись в сад, Алекс уселся на свое место. Щеки его пылали, но было темно, и никто этого не заметил.

— Все хорошо? — спросил Саймон, протягивая ему бутылку пива.

— Отлично, — выдохнул Алекс.

… Сейчас, бредя по Зоне, он вспомнил свою дерзкую вылазку и невольно подумал о том, что происходит с ними, с людьми, которых он оставил. Саймон, Кайра, Мари — как они приняли весть о его исчезновении в Пространственной Зоне? А родители и Алиска? Плакали, переживали, надеялись?

Алекс никому не открыл своей тайны. Ни с кем не поделился. И запрещал себе думать о тех, кого оставил. Строго-настрого запрещал.

Первые сутки Пространственной Зоне были, в общем-то, обычными — сколько минуло таких дней, когда он шел из проекции в проекцию, измеряя время снами!

Отличие состояло в том, что теперь у Алекса была четкая цель. Его вел за собой охотничий инстинкт — властный, необоримый. Алекс воспринимал новые, пусть и временные способности, как нечто чужеродное, даже немного пугающее, но вскоре научился доверяться, следовать ощущениям без лишних раздумий. Логика тут не помогла бы.

Единственное, чего он боялся, это попасть в такую локацию, где возникнет нечто, угрожающее его жизни или невыносимо омерзительное, а вернуться будет нельзя, придется пойти вперед.

Итак, охотничье чутье вело его по Пространственной Зоне, а Зона становилась все… хуже. Алекс не мог подобрать иного слова. Это место становилось по-настоящему плохим, как заброшенная церковь или оскверненное кладбище.

Прежде Алекс никогда не боялся находиться в проекциях (если, конечно, не замечал видимой, очевидной опасности: если локация не была «мертвой» или внутри не было злобных Обитателей). Но теперь тревога не отпускала. Алекс мало ел, боясь отравиться: сто раз проверял, обнюхивал то, что собирался отправить в рот. Не пил из родников, чтобы не подхватить инфекцию. Не купался, чтобы не ощутить, как некое злобное существо стремится утянуть его на дно.

Некоторые проекции выглядели почти обычно, но все равно в них была червоточина. Ненадежность, неправильность. Так смертоносная болотная трясина скрывается за изумрудно-зеленой травой, обманывая путника.

С каждой новой проекцией Алекс утверждался в мысли, что Территория стала другой. Смутное ощущение переросло в уверенность, хотя он не мог понять причин происходящего.