Альбина Нурисламова – Территория без возврата (страница 16)
Меня все это не задевает. Человек, оказывается, может привыкнуть ко всему. Я лично привык считать Кайру сестрой-близнецом той женщины, которую люблю.
И еще — я вправду успокоился, стараюсь оказывать всяческое содействие в исследованиях (хотя тут от меня мало толку), в продвижении и популяризации идеи пользования Пространственной Зоной (а вот тут уже знаю свое дело). После Рождества будет подписан договор о книге, которую я буду писать в соавторстве (совершенно не умея этого делать!). Моя история (приукрашенная в нужных местах) станет достоянием общественности и одним из элементов грядущей глобальной рекламной компании.
— Это будет бестселлер, — весело сказал Саймон на свадьбе, обнимая молодую жену, которая была поразительно похожа на мою любимую женщину. — А ты прославишься на весь мир и сделаешься миллионером.
10 мая 2022 года
Через четыре дня исполнится два года с того момента, как я вышел из Пространственной Зоны. Время (к течению которого я привык не сразу, ведь в Зоне оно застывает), пролетело быстро.
Мне иногда говорят, что я выгляжу старше своих лет, что у меня глаза много повидавшего человека, на долю которого выпало много испытаний. Например, Джессика так говорила. Кстати, у нее была помолвка в апреле.
Так вот, о возрасте, о переменах. У меня появилась седина на висках. Я как-то утром брился и заметил тонкие серебристые нити. Чуть не порезался от неожиданности. Мой парикмахер сказал, что так даже лучше. Загадочнее. Да уж, чего мне в жизни не хватает, так это загадочности.
У Кайры с Саймоном недавно родилась дочь. Родилась раньше срока, но сейчас все хорошо, девочка здорова, супруги счастливы. Нет ни малейшего намека на тот кошмар, что творился в жизни Кайры в другом варианте бытия, и я этому рад.
Они назвали девочку Мари. Долго выбирали имя, даже поссорились, пока думали, как назвать. Я-то был уверен, что знаю,
Я вообще стал крайне сдержан на язык — жизнь заставила. Чем постоянно бояться ляпнуть не то, лучше уж молчать. И даже в дневник я пишу не так уж часто. Наверное, скоро и вовсе перестану вести его.
К тому же у меня очень мало свободного времени. Книга, которую мы пишем с Линдой… Кстати, я ведь, кажется, не писал о том, что моим соавтором стала Линда Гиллеспи! Она известный писатель, я читал ее книги. В них не картонные куклы и бронзовые статуи, а живые люди, и это меня сразу подкупило.
У Линды потрясающее чувство юмора, она умная, добрая, восхитительная, потрясающая. С ней невероятно весело и интересно. Она прекрасно образована, знает, кажется, все обо всем, но при этом в ней нет ни малейшего высокомерия, чопорности, желания поучать или посмеиваться над моим незнанием.
Я люблю ее. Я ее обожаю.
(Ха-ха! Кто-то уже решил, что у нас роман?)
Линде скоро семьдесят два. Как она сама говорит, это лучший возраст. Если не считать физической слабости, старикам живется проще, чем молодым. Не нужно корчить из себя идеального человека, вечно стараться произвести нужное впечатление и постоянно бояться, что кто-то осудит, посмеется, оттолкнет. Ни к чему приятно улыбаться и стараться всем понравиться. Ты сделал, что собирался (а если так и не сделал, значит, и не нужно было!), всем давно всё доказал, вырастил детей и теперь можешь просто наслаждаться жизнью и посылать к черту всех несогласных с твоей жизненной позицией.
Соавторство — это, конечно, громко сказано. Я подробно рассказываю Линде о себе, о своей жизни, о том, с чем сталкивался в Зоне, и о том, как вышел из нее, а она записывает, уточняет, задает вопросы.
Но о Кайре, о настоящей моей Кайре, не знает даже Линда. Хотя, было дело, я поначалу пару раз пробалтывался, что был в той или иной проекции не один, но Линда не стала ловить меня на слове, настаивать и выведывать. Она не считает, что я обязан выворачиваться перед ней наизнанку — и за это я ей особенно признателен. Линда никому не скажет, даже если и догадалась давно, что в Зоне у меня остался близкий человек.
— Я не цирковая лошадь и не супергерой, — сказал я Линде сразу, как только мы познакомились. — Пожалуйста, не надо лепить из меня неизвестно кого на радость всяким придуркам. Давайте просто расскажем мою историю.
Она была со мной солидарна, так что мы поладили.
Скоро наши встречи прекратятся. Фактического материала достаточно, поэтому Линда будет вплотную работать над текстом. А я уже сейчас понимаю, что мне будет не хватать наших разговоров, пикировок, ее рассказов и поездок к озеру.
Линда показала мне чудесное местечко, и мы частенько отправляемся туда. Это озеро очень напоминает то, на берегу которого мы с Кайрой когда-то жили. Там стоял деревянный дом, наполненный фотографиями и книгами на французском языке. Как раз там я, кажется, понял, что люблю Кайру, только сам себе еще не мог признаться в этом.
24 августа 2022 года
Думаю, это моя последняя запись. Я замечаю, что мне больше не хочется вести дневник. Я коротко напишу о том, что мне вскоре предстоит, чтобы просто осмыслить все, а после, думаю, сожгу дневник вместе с записями Кайры. Или спрячу в сейф — я еще не решил.
В сентябре мне предстоит вернуться в Пространственную Зону. Шагнуть через Портал в одну из Проекций. Саймон и его команда, вместе с сотрудниками Научного центра Корпорации, провели все необходимые исследования и теперь готовы отправить в Зону первого человека.
До этого там, кроме Чаки (который, кстати, жив и здоров!), успешно побывали белки, обезьяны, кошки… Целый зверинец. Все они на короткое время помещались в проекцию и почти сразу же возвращались обратно — были надрессированы шагать обратно в Портал.
Животных, побывавших в Зоне, обследовали вдоль и поперек. Никакого ущерба их здоровью пребывание в Нулевом измерении, точнее, в проекциях, не наносило. В поведении тоже не было никаких сдвигов.
Когда настала пора попробовать отправить в Зону человека, стали думать, кому следует отправиться туда. Саймон хотел отправиться первым — ведь он руководил исследованиями, возглавлял лабораторию.
Конечно, я не мог сказать ему, чем кончился для него выход в Нулевое измерение в другом варианте жизни. Но отговорить его было нужно: я хотел пойти в Зону сам.
— Это должен быть тот, кто уже бывал там однажды, у кого есть опыт.
— Намекаешь, что ли, на кого-то? — усмехнулся Саймон.
Мы сидели в лаборатории. Не в том блоке, где проводятся исследования, а в комнате отдыха. Было уже поздно, все остальные ушли.
Саймон сварил кофе, но мы пили ледяное пиво. В комнате было прохладно: работал кондиционер, а за окном царила жара. Лето внезапно вспомнило о том, чего от него ждут, и наверстывало упущенное. Июнь, июль и первая половина августа были пасмурными и дождливыми, и только сейчас, на излете лета, стояли погожие, солнечные дни.
— Я должен пойти, разве не очевидно?
— Тебе не страшно? — тихо спросил Саймон. — Зачем ты настаиваешь?
— Хочу принимать участие в исследовании Зоны — за этим и вернулся, — ответил я, глядя ему в глаза. — Да, на какой-то момент Зона стала мне отвратительна, она пугала меня, и я хотел, чтобы исследования прекратились. Это был кризис, но я его преодолел, как ты знаешь. Скоро будет написана книга, Линда вовсю работает. Когда Зону откроют для людей, я буду участвовать в рекламной кампании — все бумаги уже подписаны. Кто, как не я, должен сделать сейчас этот шаг?
— Это может быть опасно.
— Собой ты не боишься рискнуть, а мной — боишься? Саймон, у тебя жена и дочь. Кроме того, ты большой ученый…
— Прекрати! — поморщился он.
— Но ведь ты уверен, что все получится?
— Уверен, — Саймон не колебался. — Но ты лучше меня знаешь, как непредсказуема может быть жизнь.
— Знаю, — ответил я. — И все равно готов рискнуть. Пойми, Пространственная Зона — часть моей жизни. Она вросла в меня, а я — в нее. Даже если я не вернусь, если что-то пойдёт не так, у меня больше шансов выжить там, чем у других. Ты не имеешь права заставлять других людей делать это, сам не можешь отправиться, потому что на тебе — ответственность. А я хочу пойти! Как можно сомневаться в выборе кандидата?
Мы говорили долго, и в итоге я его убедил.
Скоро, совсем скоро я вновь окажусь там, откуда мне еле-еле удалось вырваться.
До того момента, когда людей станут отправлять туда, как это было в моих воспоминаниях, пройдет много времени. Может, год, может, больше. Таких экспериментальных походов в Зону может быть много. И если я вернусь, то буду отправляться туда раз за разом. Я буду Испытателем — именно так меня начали называть в лаборатории.
«Вы — смелый первопроходец, который готов раз за разом совершать вылазки в Пространственную Зону, чтобы потом, в ближайшем будущем, она могла служить на благо человечества», — не я придумал этот пафосный бред. Это сказал как-то на ужине Алистер Харди, который теперь является Исполнительным директором Корпорации.
— Дорогой друг, ваше желание помочь в исследованиях достойно восхищения, — сказал он еще.
Никто не знает истинных причин моего поступка. Да я и не собираюсь говорить о них. Именно поэтому, чтобы не было искушения проболтаться, я собираюсь прекратить вести свои записи.
Я уверен, что выход в Зону пройдет благополучно. Мне приходилось ступать в Портал сотни раз — и этот шаг будет самым безопасным. Никакого геройства с моей стороны: я почти не волнуюсь, потому что ученые — физики, биологи и технари — действительно все просчитали. Проектор и проекции скопированы с принесенного мною оригинала с абсолютной точностью и усовершенствованы.