Альбина Нурисламова – Отель «Петровский» (страница 36)
Набросив махровый банный халат, который оставила с вечера на спинке кресла, женщина вышла из комнаты. Кабинет мужа был на первом этаже. Она миновала коридор и, оказавшись на лестнице, на том самом месте, где стояла и слушала разговор Владимира с Роговым, потянулась к выключателю. Лампочки почему-то не зажглись.
«Пробки выбило? Авария?»
На улице и в домике охраны освещение было. Возвращаться в комнату и проверять, есть ли оно там, не хотелось. К тому же света, льющегося из окон, хватало, чтобы спуститься вниз, не сломав шею. Лариса плотнее запахнула халат и взялась за перила.
Уже пройдя первые ступеньки, она почувствовала холод. Чем ниже она спускалась, тем сильнее мерзла, как будто шла к проруби во время Крещенского купания. От холода ныли кости и зубы, идти было сложно.
«Дверь, что ли открыта? Или окна?» – недоумевала она.
Вместе с холодом Лариса чувствовала безотчетный страх. Хорошее слово – «безотчетный», точное. Какой уж тут отчет! Умом совершенно не понятно, чего боишься, что происходит, есть ли рядом нечто страшное, но все волоски на теле встают дыбом, в желудке холодеет, а ладони от волнения мокрые, как на экзамене.
Лариса пошарила по стене: здесь выключатель тоже не работал. Вызвать охрану или…
– Помогите мне!
Голос раздавался из кабинета мужа. Он снова звал ее! Интонации были незнакомые – умоляющие, растерянные.
Не раздумывая, Лариса пошла вперед. Пересекла холл, гостиную, открыла дверь в короткий коридор, за которым располагались кабинет мужа, библиотека и бильярдная. Тут было совсем темно – свет не зажигался, единственное окно выходило на забор, возле которого росла яблоня.
Лариса замерла, понимая, что не хочет идти дальше. Там, впереди, ждало что-то… чуждое. Слово родилось внутри, как прежде родился страх.
Но чего бояться? Там Володя, уговаривала она себя, всего лишь Володя – не очень-то молодой и не слишком здоровый человек, который просит о помощи. Сердце, наверное, инфаркт или еще что…
Но, стоя в коридоре, окутанная льющимся невесть откуда, подобно студеной воде, холодом, погруженная во мрак, Лариса знала: здесь есть еще кто-то. Откуда пришло к ней это знание? Ничьих голосов она не слышала, не могла разглядеть ничего во тьме. Но ощущение
Женщина прижалась спиной к стене, стараясь дышать как можно тише, уверенная, что
«Рогов… Что он говорил? Кто приходил к нему?»
Из кабинета мужа донесся стон – высокий, слабый, беспомощный, даже не стон – подвывающее щенячье поскуливание. А следом:
– Не надо! Я не хочу… НЕ НАДО!
Последние слова Владимир прокричал – и была в том крике такая смертная мука, такой бездонный ужас, что Лариса больше не могла этого выносить. Инстинкт самосохранения, который помогал выживать нашим предкам, проснулся в ее крови, и Лариса, не думая, не рассуждая, рванулась за дверь, выскочила в коридор и взлетела по лестнице.
Сама не помнила, как очутилась в своей спальне, захлопнула дверь, заперла замок. В груди болело, Лариса не чувствовала ног, ее колотило, хотя здесь было тепло, даже жарко – отопление работало на совесть.
Повинуясь порыву, Лариса щелкнула выключателем: спальня озарилась ровным мягким светом. С электричеством все было в порядке.
Словно цапля, на негнущихся, деревянных ногах пересекла она спальню и забралась обратно в постель. Включила еще и ночник, сжалась в комочек, подтянув ноги к груди.
Возможно, в эту самую минуту ее муж умирал там, внизу, но никакая сила не заставила бы Ларису выйти из комнаты до рассвета. Мысль позвонить в полицию ни на секунду не пришла ей в голову.
Охрана на входе и камеры наблюдения по всему периметру исключали возможность проникновения грабителей. Но дело даже не в камерах и охранниках, которых, при должном мастерстве, можно было обойти. То, что пробралось этой ночью в кабинет Владимира, не имело ничего общего с преступным миром, да и вообще с человеком.
То была иная, пришлая, губительная для всего живого сила.
Глава пятая
– Почему ты открыла отель? Почему не свернула проект? – спросил Илья, когда Лариса закончила рассказ. Незаметно для себя он тоже перешел на «ты», хотя вообще-то подобные переходы давались ему с трудом.
Она недоуменно поглядела на него.
– С чего бы мне это делать?
– Ты же понимала, что смерть твоего мужа связана с отелем! Не могла не понимать, после всего, что произошло!
– Не притягивай факты за уши, – наставительно произнесла Лариса. – Во-первых, поутру я стала воспринимать все иначе…
– Ясное дело! Убедила себя, что ночью все почудилось, – перебил ее Илья. – А лицо своего мужа ты видела? А то, что он как под прессом побывал?
Гусарова смерила его злым взглядом.
– У тебя все вот так просто, да? Все ниточки берут и связываются сами собой? – Она помолчала. – Врачи не знали, что с ним, но что они вообще знают? Это во-первых. Во-вторых, даже если и было… нехорошее, то это связывало Рогова и моего мужа. Они могли натворить что-то, за что потом поплатились. Я-то тут при чем?
Илья снял очки и потер глаза. Лариса с вызовом смотрела на него, но он молчал. Что теперь говорить, что толку препираться и думать, как следовало поступить? Отель открыт, фарш назад не провернуть.
– Лариса, ты же понимаешь…
Что ей следовало понимать, он так и не договорил.
– Это что еще такое? Смотрите-ка! – прокричал нетрезвый женский голос.
На сцене, где только что был лишь диджей со своей аппаратурой, появился еще один человек – возник буквально из воздуха. Музыка смолкла, по залу, замирая под потолком, прокатился удивленный шепоток. Люди перестали говорить, жевать, танцевать – десятки глаз смотрели на взявшегося откуда-то незнакомца.
Молодой мужчина в серых джинсах и свитере с высоким горлом, обутый в высокие армейские ботинки стоял, широко расставив ноги, как моряк на палубе, пытающийся удержать равновесие во время качки.
Дискотечные огни продолжали мигать, выхватывая из толпы то одно лицо, то другое, и было в этом зрелище нечто инопланетное, фантастическое. Незнакомец смотрел на замерших кругом людей, по-видимому, не понимая, где он и что с ним.
– Это же наш техник, – изумленно проговорила Лариса, и некоторые стоящие рядом гости поглядели на нее.
– Тот, что пропал? – спросил Илья, но Гусарова не отреагировала.
Она быстрым шагом шла к сцене, на ходу говоря что-то официантам и другим сотрудника. Нервирующее перемигивание лампочек пропало, зажглось обычное освещение, как в начале вечера, только приглушенное.
Лариса подошла к технику, который так и стоял – растерянный, немного нелепый, похожий на заблудившегося ребенка.
– Друзья, мы приносим вам извинения за неудобство, – бодро говорила женщина, а Илья думал, как она собирается объяснить людям появление человека из воздуха. – Все хорошо, сейчас…
Договорить Лариса не успела, потому что техник внезапно с силой рванулся от нее, обхватил голову ладонями и завопил.
Илья никогда не слышал, чтобы взрослый человек, молодой и сильный, кричал вот так – высоко, надрывно, срываясь на визг. Безумие в этом вопле звучало отчетливо, недвусмысленно, и каждый, кто слышал его, понимал, что человек, способный издать подобный звук, тронулся умом, потерял себя самого.
Крик проникал под кожу, вибрировал в груди, дробил кости. Становилось настолько страшно, что это чувство нельзя было перетерпеть, волосы поднимались дыбом, хотелось бежать куда глаза глядят, зажимая уши руками. Только бы не слышать, только бы не заразиться этим сумасшествием… Только бы не увидеть того, что увидел этот несчастный.
– Они нас всех убьют! Убьют! Смерть! Все умрут! – выкрикнул он, а потом снова принялся верещать, как пойманное в силки, загнанное в угол животное.
Опасность разливалась в воздухе густым туманом. Очевидно, не у одного Ильи появились подобные мысли и ощущения, потому что люди, все как один, не рассуждая, бросились к выходу. Некоторые, у кого нервы оказались покрепче, подходили к своим столикам, чтобы забрать вещи, однако большинство бежало к дверям.
К счастью, примерно треть приглашенных уже успела покинуть вечеринку, так что давки удалось избежать. Служащие, хорошо вышколенные и не потерявшие голову, пропускали людей, успевая говорить что-то успокаивающее.
Лариса вместе с подоспевшими сотрудниками охраны пыталась увести со сцены беснующегося техника. Оторопевший от происходящего диджей, похоже, никак не мог решить, что ему делать.
– Вот так… – дальше последовало нецензурное слово, и это привело Илью в чувство, потому что он впервые слышал, чтобы Роман Щеглов ругался матом.
Илья обернулся к нему и увидел, что тот почти протрезвел.
– Надо уходить отсюда. Всем нам.
– Всем спасибо, все свободны, – с глуповатой ухмылкой отозвался Роман.
Техник, наконец, перестал кричать и вырываться, дал себя увести. Зал опустел, и Лариса, увидев Илью и Романа, подошла к ним.
– Я думала, вы ушли вместе со всеми.
– Мы не успели договорить, – сказал Илья.
Она посмотрела на него со смесью раздражения и грусти, но ничего не ответила. Втроем они вышли из зала, миновали коридор и оказались в холле. Персонал провожал последних гостей новогоднего праздника.
– Могу себе представить, как это выставят в интернете, – вздохнула Лариса. – Как минимум человек десять снимали концерт, который устроил этот псих, так что скоро «Петровский» будет невероятно популярен.