Альбина Нурисламова – Ночные гости (страница 30)
Катя поглядела на Леню и твердо сказала:
– Нет. У нас все нормально.
– А вы же в четырнадцатом доме, да? – уточнила Настя и по обыкновению хихикнула: – Так у вас соседка ведьма. В доме напротив живет.
– Что? Какая еще ведьма? – воскликнула Катя.
– Самая натуральная, – ответила Настя, а Марина кивнула:
– Я тоже слышала про нее. Но мама говорит, ведьм не бывает, та женщина не ведьма, а просто
– Ведьма детей терпеть не может! – Родион азартно заблестел очками. – Всегда смотрит так, будто сожрать хочет. Вроде на Плодовой дети пропадали, никто их потом не видел, а в последний раз видали около дома ведьмы. Заманила к себе и съела! Сто процентов!
– Вы мимо ее дома аккуратнее ходите, – сказала Настя.
– До чего вы глупые! – раздался хрипловатый голос. – «Не любит детей»! За что вас, головастиков, любить?
Старуха появилась из темноты неожиданно, словно выбралась из дыры между мирами (или из портала, про которой говорил Сережа).
Девочки, все как одна, завизжали, мальчишки тоже испугались. Родион, который находился ближе всех к старухе, отпрянул от нее, отбежал подальше. Впрочем, она не делала попытки приблизиться, вообще не трогалась с места. Катя увидела, что ведьма вовсе не страшная: седые короткие волосы, платье, кофта – обычная пожилая женщина, разве что взгляд…
Старуха диким, потрясенным взглядом уставилась куда-то, казалось, глаза ее светятся в темноте, как у кошки. Но, скорее всего, это свет фонаря так падал. Катя проследила за ее горящим, голодным взглядом и поняла, что смотрит она на Леню.
– Все-таки я права! Ты здесь. Не зря ждала, – произнесла она непонятную фразу.
Ребята отошли от потрясения, видя, что ведьма не собирается никого хватать и тащить за собой, чтобы сварить и съесть. И порчу вроде не наводит.
– Что вам от него нужно? – спросила Катя, смело выходя вперед. – Леня вам ничего не сделал! Он хороший!
Старуха перевела на нее взгляд и задумчиво покачала головой.
– Это из-за тебя он тут. Ну конечно.
Ребята недоумевающе переглянулись. О чем она говорит?
– Чего вы хотите от него? – громко спросил Сережа, вспомнив об обязанностях вожака и лидера. Если странной тетке что-то нужно от бессловесного Лени, так он, Сережа, его защитит! Мальчик ободряюще глянул на Катю. – Не бойся, мы твоего брата в обиду не дадим!
– Брата? – переспросила старуха и уголок ее рта дернулся, будто она хотела улыбнуться, но передумала. – Брата? Она вам сказала, что это ее брат?
Марина и Настя посмотрели друг на друга. Родион поправил очки на переносице. Сережа открыл рот, чтобы ответить утвердительно, но потом ему пришло в голову, что Катя ничего такого не говорила.
Они просто так подумали. Катя и ее родные переехали недавно, про них никто ничего не успел узнать. Не та нынче эпоха, чтобы старожилы сходу шли знакомиться с новичками. Да и времени прошло мало, всего неделя. Все знали лишь, что дом на Плодовой, который много лет пустовал (так много, что никто и не помнил, чтобы в нем кто-то жил), купила молодая семья. Муж, жена и ребенок. Или дети.
Сегодня вечером Сережа и остальные были в парке, к ним подошли девочка и мальчик. Девочка сказала, что они из того дома, переехали на днях, назвалась сама и представила мальчика. Нет, она не говорила, что Леня ее брат, ребята сами сделали вывод.
– Неужели вы ничего необычного не заметили? – спросила старуха.
Если честно, Сережа сразу решил, что Катя – девочка как девочка, а Леня – со странностями. Все время молчал, не говорил ни слова, только иногда шептал что-то на ухо сестре (тогда все думали, что они брат и сестра), был бледным и болезненным на вид, а главное – одет диковинно. Черные брюки, белая рубашка, черная жилетка и еще эта странная штуковина, кажется, она называется «жабо».
– Кто ты такой? – шепотом спросил Родион.
Старуха не дала Лене ответить, вместо этого засыпала Катю вопросами:
– Он сам появился? Или ты искала? А родители ничего не слышали, так?
Катя посмотрела на старуху. Вот и пришла ее очередь рассказать страшную историю. Хотя, если честно, Катя не боялась. Во всяком случае, теперь. А поначалу еще как напугалась.
– Леня и правда не мой брат, – сказала она. – Но вы так подумали, и я не стала разубеждать. Он ведь тоже хочет играть, ему скучно и одиноко.
Дети инстинктивно сбились в стайку и отошли в сторону от Лени, Кати и старухи. Фонарь затрещал и замигал, на долю секунды сделалось темно, а затем, когда свет снова стал ровным, оказалось, что Леня исчез. Испарился, словно его никогда и не было. Ребята ахнули, стали оглядываться, перешептываться, а Сережа спросил:
– Куда он делся? И откуда взялся?
– В первую ночь после переезда я проснулась ночью и услышала шум, – сказала Катя. – Показалось, кто-то стоит в коридоре, возле двери, хочет войти, скребется, как кот. Но кота или кошки у нас нет. Я подумала, это мама или папа, но они бы взяли и вошли, не стали бы царапать дверь. Я спросила, кто там. Никто не отзывался, и я решила посмотреть. Открыла дверь, но за ней никого не было. Я отошла от двери, закрыла ее, обернулась и увидела в комнате мальчика. Леню, он мне потом назвал свое имя. Я испугалась, хотела закричать, но Леня прижал палец к губам – молчи! Сказал, чтобы не боялась, он не злой. Сказал еще, что живет в нашем доме. Я удивилась, спросила, где его папа и мама, почему он живет здесь один, как вышло, что мои родители купили дом, где уже есть жилец. Леня ответил, что его родители давно умерли. И сам он тоже умер.
– Ой, – пискнула Настя.
– Умер, но все равно как бы живет, застрял тут и не может уйти в другое место, где все мертвые. А мои мама и папа его не видят, потому что взрослые не умеют видеть таких, как он.
– Иногда умеют, – возразила пожилая женщина. – Меня, кстати, Зоей Филипповной зовут. И никакая я не ведьма, глупости это.
– Значит, вы стали дружить? – спросил у Кати Родион.
– Леня сказал, только я могу его слышать и видеть, и что я не должна говорить о нем родителям. Он будет моим другом, а другим людям не стоит про это знать. Вечерами он появлялся в моей комнате, мы разговаривали. Я в этом городе никого тогда не знала, Леня тоже был один.
– А зачем ты его к нам привела? – перебила Марина.
Катя вздохнула.
– Я не приводила. Пошла в парк, погулять захотелось, познакомиться с другими ребятами. Смотрю – Леня идет со мной, но я думала, никто его не увидит, кроме меня. Только вы тоже увидели.
– А вы? – Сережа повернулся к Зое Филипповне. – Откуда его знаете?
Пожилая женщина вздохнула.
– Давным-давно, вас еще и в проекте не было, я жила в доме, где сейчас живет Катя. В те годы он был многоквартирным, на несколько семей. Коммуналка. Вы-то, небось, и не слыхали про такое. Только в девяностые дом купил какой-то богатей – то ли бандит, то ли предприниматель, то ли сразу то и другое. Купил, ремонт отгрохал, жил сколько-то лет, потом помер, родственники его здесь не жили, так дом и стоял, пока вы не купили. – Зоя Филипповна вскользь глянула на Катю, но будто и не увидела ее. – А в те годы мы ютились в комнатках по нескольку человек, в кухне да в коридоре толкались, очередь в туалет занимали. Ладно, не о том речь. Я переехала с родителями из деревни: отцу выделили комнату на втором этаже. Не скажу точно, когда стала видеть мальчика в старомодной одежде – такой, будто он в хоре петь собрался. Видела в коридоре, всегда ближе к вечеру, а потом, когда мать была на дежурстве, а отец в рейс уехал, и я ночевала одна, Леня явился в нашу комнату и заговорил со мной. Я сначала испугалась, а потом мне понравилось с ним общаться, хотя это ведь был ужас – мальчик-то не живой! Позже я пыталась вспомнить, о чем мы говорили, рассказывал ли он, как именно умер, но не смогла. Выветрилось из памяти. Но, думаю, о своей гибели он не говорил. Мертвые, смерть которых была неестественной, не любят или не могут вспоминать, как умерли. Леня не велел говорить о нем родителям: все равно не поверят, решат, что сошла с ума. А сами они не замечали, потому что появлялся Леня всегда только тогда, когда их не было поблизости. Либо когда они крепко спали. Дружили мы с Леней месяца три или четыре, и за это время я изменилась. Стала постоянно болеть: не простуда, так расстройство желудка, не головокружение, так слабость, с кровати не встанешь. Температура то и дело повышалась, сон пропал, аппетита не было. Родители волновались, к доктору повели, только врач ничего особенного не нашел. Причину обозначила баба Клава, соседка. Про нее говорили, будто она из дворян, дом этот ей принадлежал, ее семье. Я в точности не знаю, врать не стану. Так вот, была она суровая, на язык острая, многие побаивались, даже скандалистка Нинка с ней не связывалась, уважала. Баба Клава сказала матери: в опасности дочка ваша. Нельзя, дескать, в этом доме детям жить, беда будет. Обитает тут призрак мальчика, Леней зовут. Убили его здесь когда-то, давно уже, а тело спрятали. Так его и не нашли. А убийцы не кто-нибудь были, а родители. Они после всем говорили, будто к родственникам сына отправили, на лечение, никто ничего не заподозрил, не искали ребенка. Мама моя поинтересовалась, откуда баба Клава это знает, но та не ответила. Сама-то я думаю, Леня – брат ее или другой родственник. Но наверняка не скажу, не знаю. Баба Клава говорила, душа Лени не может упокоиться, бродит по дому, иногда сил набирается и выходит за его пределы – вот как сегодня! А силы черпает, общаясь с теми, кто его видит, – с другими детишками. Они думают, он им друг, а призрак питается их энергией, заряжается от них, вот они и болеют. – Зоя Филипповна вздохнула. – Хотя его и винить-то трудно. Ведь как с ним обошлись? А он ребенок, пусть и мертвый, хочется ему играть, друзей иметь, Леня и пользуется возможностью.