Альбина Нурисламова – Ночные гости (страница 17)
Бабушка была на кухне, как всегда. Миша промчался мимо нее в комнату, но телефона на месте не оказалось.
– Бабуль, ты взяла телефон? Мне надо срочно маме позвонить.
Бабушка вышла из кухни. В одной руке – скалка, она тесто раскатывала, а в другой – телефон.
– Вот он. С чего такая срочность? Что стряслось?
Миша не хотел говорить, но пришлось в двух словах объяснить.
– Поэтому я не хочу больше у тебя жить. Не обижайся, ты хорошая, но пусть мама меня заберет прямо сегодня!
Бабушка внезапно улыбнулась. Улыбка была не такая, как всегда. Чужая, холодная и злая.
– Ишь, шустрый какой. А ты умный, прямо как отец. Не в мамашу-дуру.
Миша оторопел.
– Догадался про ведьму. Она говорила, так и будет: постепенно видения начнутся. Это хороший знак, значит, связь с тем миром налажена и крепнет. Значит, скоро! – Бабушка усмехнулась. – Понял? Скоро! Она говорит, последняя стадия самая важная. Ты здесь должен быть, подле меня, а иначе все насмарку. Поэтому никуда ты не поедешь. И ни с кем не поговоришь.
Бабушка с размаху швырнула телефон на пол, а потом как шарахнет скалкой! Миша вскрикнул, будто по нему попали. Мамин подарок ко дню рождения! Новенький совсем! Но телефон – полбеды, о чем бабушка говорила?
– Чего тебе от меня надо? – крикнул Миша.
– Тело твое, Мишаня. Сосуд. Чтобы твоему отцу было куда вернуться. – Бабушка аккуратно положила скалку на стол и посмотрела на внука. – Признаюсь, соврала я про инсульт, про то, что на жизнь иначе взглянула. Если чего и осознала, так то, что одного хочу – сына вернуть. Никого роднее не было и не будет. Я честно старалась пережить его смерть. Похоронить, жить дальше, у многих ведь получается. А у меня не вышло. Год прошел, второй, третий, а мне только хуже становилось. Смысл жизни пропал. Я и к ведьме-то пошла затем, чтобы она помогла горе избыть. А она другой выход предложила. Если, говорит, есть кровный родственник сына твоего, можем душу заново на землю вернуть, в новое тело подселить. Я сначала отказалась, а потом… Ведьма обещала, душа в тело вернется, мой сын заново жизнь прожить сможет! Кто бы отказался? Ты очень на отца похож, одно лицо, я и решила рискнуть.
– А я как же? – спросил Миша.
– А ты поможешь папе! – В бабушкиных глазах появился лихорадочный блеск. – Это правильно, хорошо. Он дал жизнь тебе, а ты – ему. Понимаешь?
Миша понимал лишь то, что если у бабушки и ведьмы все получится, то сам он куда-то исчезнет. Умрет. А его место займет мертвый отец.
Он медленно подошел к бабушке. Она раскинула руки и сказала:
– Ты хороший мальчик. Ты же хочешь помочь папе? Мы с тобой будем жить счастливо, а мамка твоя – чего ей…
Договорить бабушка не успела. Миша схватил лежавшую на столе скалку, размахнулся и ударил бабушку. Удар пришелся по плечу, старуха покачнулась, охнула от неожиданности и боли, а Миша, воспользовавшись этим, втолкнул ее в кухню, захлопнул дверь, задвинул задвижку.
Окошко в кухне маленькое, бабушка толстая, не пролезет. Дверь, конечно, сумеет выбить, не такая уж она прочная, но Миша успеет убежать. Надо оказаться как можно дальше от бабушки, она ведь сказала: Миша должен оставаться тут, с нею рядом, а иначе не выйдет у нее ничего.
Выходит, его задача – удрать.
Бабушка принялась колотить в дверь. Быстрее, времени мало!
Миша вылетел из дома. До станции далеко, пешком долго, да и догонят. Обращаться к кому-то из взрослых нельзя: не поверят, обратно к бабушке отведут. Боря – вот кто поможет! К тому же у Бори есть велосипед. Даст ли?
Боря так и сидел на скамейке возле дома, с книжкой в обнимку. Миша в двух словах объяснил, в чем дело.
– Ты был прав про ведьму! Дашь велик? Мне на станцию надо, скорее.
– А билет на что купишь? На электричку и в городе, на автобус до дома?
Об этом Миша не подумал. Но Боря не дал пропасть, сбегал домой, вынес деньги.
– Бери. И велик тоже.
Миша многое хотел сказать новому другу, но в груди было тесно, глазам – жарко, а слова толкались в горле, не желая уступать друг другу, и самые правильные не могли пробиться.
– Извини. Я думал, ты дурачок малахольный, ботан, – еле выдавил Миша.
Боря улыбнулся и промолчал.
– У меня ничего нету – взамен дать. Телефон бабка разбила, вещи все у нее. Но я тебя найду, деньги верну. Знаю, в какой ты школе, фамилию знаю!
– Иди скорее. А то бабушка выберется, догонит.
Никогда в жизни Миша так быстро на велосипеде не ездил. Молнией несся, устал, но добрался до станции, на электричку сел. Боялся, что его высадят, что бабка на перрон примчится, скандал устроит, но обошлось.
Когда вечером Миша возник на пороге квартиры, мама чуть в обморок не упала. Сбежал от бабушки, как Колобок из сказки, ехал в город один, бог знает что случиться могло! Сначала, конечно, ругать его стала, не поверила.
– Чего ты выдумываешь? Сил моих нет! Вечно врешь, Мишка, в кого только такой уродился! Сказал бы честно, с бабушкой поссорился! Довел ее!
Но Миша все-таки смог убедить маму, что не врет. И даже доказательство предоставил. Он и сам сначала не знал, что оно существует, не был уверен. Но ему вспомнилось, как ведьма во сне дернула его за волосы. Утром то место ныло, но вскоре боль прошла, он и забыл. А сейчас попросил маму посмотреть, что там, на затылке. Возможно, что-то есть.
По тому, как громко ахнула мама, Миша сразу понял: в точку попал.
– Метка, – потрясенно сказала мама. – Под волосами нечто вроде клейма! Похоже на знак бесконечности.
Женщина прижала мальчика к себе и расплакалась. Плакса она у меня, думал Миша, постепенно успокаиваясь и давая себе слово больше маму не огорчать. Не мотай он ей нервы, не отправила бы она его так легко к бабушке. Да и незачем было бы, если бы мама могла положиться на сына.
С той поры три месяца прошло, каникулы кончились, учебный год в разгаре. Мама с Мишей теперь жили в другой квартире, в другом конце города. Мама побоялась оставаться в старом жилье: вдруг бабка найдет, отомстить захочет, что внук ее планы сорвал, или еще чего? Управу на нее не найти, куда с таким пойдешь – в полицию? На смех поднимут, старуха все отрицать станет.
Решили сбежать, потому и сменили квартиру, работу, школу. В тот день сразу ушли, некоторое время жили у маминой подруги, потом сняли квартиру, пока старая продавалась через агентство. Хорошо, что быстро продалась.
Такие дела.
А с Борей Миша подружился, они теперь лучшие друзья.
Вот так и бывает: не знаешь, где найдешь, где потеряешь.
Кабинет отца
В родной город Тарас возвращался с тяжелым сердцем. Похороны отца – тяжелое испытание, а если не видел его последние десять лет, то и подавно.
Тарас узнал о смерти вчера вечером. Предупредил начальство, выехал около одиннадцати утра, рассчитывая к вечеру добраться. На подступах к городу, где прошли его невеселое детство и юность, Тарас сбросил скорость: небо потемнело, ветер пригнал серые тучи, начался дождь.
Погода под стать настроению, невольно подумалось Тарасу.
Внезапно остро, до боли захотелось развернуться и уехать обратно, в свою с трудом налаженную жизнь, где у него были жилье, небольшая, очень уютная (разумеется, купленная в ипотеку) квартирка. Полгода назад Тарас начал встречаться с девушкой, и их отношения перерастали в нечто серьезное, основательное, что немного пугало, но вместе с тем и радовало парня, у которого никогда не было длительных отношений.
Не складывалось.
Нынче модно в собственных неудачах и нескладной жизни винить родителей и детские травмы, но у Тараса (хотя он этого и не делал!) в самом деле были основания полагать: его молчаливость, замкнутость, граничившая с угрюмостью, неспособность доверять другому человеку родом из детства.
Он ехал, следил за дорогой и пытался быть честным с самим собой, понять, что в действительности сейчас испытывает. Горе? Пустоту в сердце? Стыд за то, что не общался с родителем, отделывался парой формальных звонков на Новый год и день рождения, никогда не приезжал навестить престарелого отца?
Честность так честность: ни горя нет, ни чувства вины. Ужасно, на первый взгляд. Ведь умер человек, к тому же самый близкий по крови, никого ближе нет, должна быть скорбь! Но о мертвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды (так звучит высказывание целиком). А правда в том, что единственными чувствами, которые Тарас всегда испытывал по отношению к отцу, были страх и неловкость.
Отец был сложным человеком. Пожалуй, всякий человек, занятый творческой работой, по определению непрост. Но есть люди светлые, а бывают, как отец Тараса. Темные.
Иван Шелестов был талантливым, щедро одаренным природой художником. Тарасу достались от отца хороший художественный вкус и чувство пространства, зоркость и внимание к деталям, что позволило успешно работать в сфере дизайна.
Дар отца был куда глубже.
Когда-то в юности, окончив художественное училище, Иван Шелестов работал оформителем, писал картины, которые нравились людям. Мог бы, наверное, преуспеть: галереи, выставки, портреты на заказ. Однако Иван увлекся искусством создания диорам – живописных картин с передним предметным планом.
Само по себе это прекрасное занятие, и отец нашел применение своему таланту, работая в городских театрах и музеях, создавая великолепные диорамы, реконструируя исторические события, батальные сцены, древние здания, сказочные сюжеты, театральные постановки ушедших эпох и многое другое.