Альбина Нурисламова – Не мой мир (страница 21)
– И ни на один нет положительного ответа, – подхватила она.
– Ты язва, – сказал он и улыбнулся. – Но зря ты во мне сомневаешься: свою золотую рыбку я все же выловил.
Они решили, что уйдут через день – и день этот тоже промелькнул, как все остальные, в одно мгновение. Впрочем, впереди у них была вечность, так что грустить не стоило. И все же Алекс заметил, что у Кайры какая-то тяжесть на сердце. Вроде бы она и шутила, и смеялась, и старалась вести себя, как обычно, но была в ней некая отстраненность: словно она не вся была в эти минуты здесь и сейчас.
В их последний вечер на яхте они сидели на палубе, напоследок любуясь звездами и морем.
– Кайра, скажи, что с тобой? – спросил Алекс, чутко уловив ее настроение.
– Все хорошо, просто…
– Просто что?
Поколебавшись, она ответила:
– Меня угнетает, что это все… «не взаправду». Как будто я попала в чей-то сон. Все настолько хорошо, но при этом так зыбко. И я сама, и наши отношения… Как будто нам не оставили выбора.
«Почему женщинам всегда надо все усложнять?» – подумал Алекс и ответил:
– Ты не права. Всегда был выбор. Был и есть. И у тебя, и у меня. Ты же сама мне читала лекцию по квантовой физике: существуют миллионы вариантов. Можно предпочесть любой.
Кайра молчала, но он понял, что нашел верные слова.
негромко продекламировал он.
– Кто это написал? – Кайра с интересом смотрела на него, и лунный свет отражался в ее зрачках.
– Анненский. Ты, наверное, не знаешь такого поэта. Он не очень известный.
Кайра покачала головой.
– Прекрасные стихи. Не знала, что ты любишь поэзию.
– Люблю, – просто ответил он. Хотя можно было обронить фразу типа: «Ты еще многого обо мне не знаешь!» – Ты поняла, Кайра? С тобой мне не надо света. Всего мира – не надо. Как бы то ни было, это жуткое место подарило нам друг друга.
Девушка порывисто обняла его за шею, прижалась всем телом. Так они и стояли, остро чувствуя свою близость друг к другу. А потом Кайра отстранилась от Алекса и глухим, неживым голосом проговорила:
– Помнишь, ты сказал, что я повязку накладываю, как профессиональная медсестра? А я ответила, что мне приходилось часто это делать.
Алекс не отвечал, ждал, что еще она скажет.
– Мой отец бил мою мать. Не просто пару раз ударил, а бил всю жизнь, сколько я себя помню. Пусть не каждый день, но постоянно, и поводы были разные. То она не так посмотрела на соседа, то плохо приготовила блюдо, которое он просил, то рубашку забыла погладить.
Кайра обхватила себя руками, и он увидел, что она дрожит. Алекс хотел обнять ее, согреть, но она отстранилась.
– Мама была домохозяйкой, а у отца был свой бизнес: он торговал и сдавал в аренду подержанные автомобили. Все кругом считали его деловым, порядочным, добрым человеком. Собственно, он и был таким – не крал, не обманывал клиентов, не склочничал, не трепался попусту, старался быть хорошим отцом, обеспечивал семью. Мать тоже так считала: говорила, что он прекрасный человек, и ей с ним повезло, просто у него «сложный характер». – Кайра горько усмехнулась, в глазах заблестели слезы. – Один раз он сломал ей руку. Второй раз ударил о стену так, что у нее диагностировали сотрясение мозга. Я не говорю о многочисленных синяках, ушибах, отбитых почках.
– А как же полиция? Врачи? Соседи?
– Она каждый раз мило улыбалась и, едва вернувшись из больницы, принималась всем рассказывать о своей неуклюжести. То она падала с лестницы, то спотыкалась в саду, то еще что-то. Все кругом делали вид, что верят. С мелкими ранами в больницу вообще не обращалась.
Алекс молчал. Для него это было за гранью. Он знал, что мужья, бывает, поколачивают жен, но лично не сталкивался и не задумывался, каково это – расти в такой семье.
– Больше всего меня убивала непредсказуемость. Сегодня отец и мать смеются вместе над удачной шуткой, идут в театр или смотрят телевизор, сидя в обнимку на диване в гостиной… А завтра я обрабатываю ее раны, прикладываю лед к распухшей губе, и она плачет от боли и обиды. Нет, даже не это самое страшное! – С болью воскликнула Кайра. – Хуже всего, что мать принимала это! Полагала, что в таком положении вещей нет ничего ненормального. Мама часто повторяла мне, что отец устает на работе, а она его «огорчила». Вот же словечко, да? Если бы она все делала правильно, то он бы ее пальцем не тронул – мать в это искренне верила! Она была виновата, огорчала его и огорчала, а я…
Она всхлипнула, и этот жалобный звук полоснул Алекса по сердцу.
– А я жила в аду. Любила отца и мать, но вместе с тем ненавидела их обоих, не знаю, кого больше. То ли его – за жесткость и страх, который испытывала, когда слышала звуки пощечин и ударов; за жалкое, залитое слезами мамино лицо. То ли ее саму – за униженную покорность, от которой он только распоясывался все больше. А еще за свои мысли о том, что если так ведет себя, как все твердили, хороший, порядочный человек, то каковы должны быть остальные? Я мечтала скорее уехать из дому. Экстерном, досрочно окончила школу, поступила в колледж. Ушла в науку, отгородилась ото всех, никому не могла доверять. Попросту не умела.
После небольшой паузы Алекс спросил:
– Твои родители были живы, когда ты ушла сюда?
Кайра покачала головой.
– У мамы обнаружили рак мозга. Она умерла, когда мне было двадцать четыре. Не знаю, были тому виной многочисленные удары и травмы или нет, но мне и не надо было этого знать – для себя я все решила. После похорон уехала и больше не виделась с отцом. Через три года узнала, что он попал под машину. Всю жизнь работал с автомобилями, и в итоге один из них раскатал его по асфальту – ирония судьбы. Я смотрела на отца, лежащего в гробу, и не узнавала. Он страшно исхудал, был весь седой, морщинистый. Все кругом говорили, что он так и не смог оправиться после смерти жены, жалели его, качали головами и косились в мою сторону. Осуждали плохую дочь, которая бросила отца. Что они могли знать!
Алекс обхватил ее за плечи, привлек к себе, несмотря на сопротивление.
– Тише, тише, хватит, – говорил он, – все давно прошло.
– Ничего не прошло, – уткнувшись ему в грудь, сказала Кайра. – Это навсегда осталось со мной и никуда не денется. Мне не было его жаль. И я не скучаю по родителям. И… – Она подняла голову, глядя ему в глаза. – И я долго была уверена, что никогда и никого не смогу полюбить по-настоящему.
– У тебя был кто-то? Муж? – спросил Алекс, хотя решил не спрашивать, пока она сама не расскажет.
Кайра невесело улыбнулась.
– Я была замужем за наукой. Встречалась с мужчинами время от времени, с одним парнем мы даже жили вместе три года, собирались пожениться, но… Я, наверное, всегда была слишком погружена в себя. У меня не оставалось ни времени, ни душевных сил на то, чтобы выстраивать отношения с другим человеком. Мужчины обижались и уходили. И Карл ушел – однажды я пришла с работы и обнаружила, что полки с его вещами пусты, а на столе лежит записка. «Не думаю, что ты сильно огорчишься. Но если захочешь найти меня, то знаешь, где искать», – вот что там было написано.
– Ты и в самом деле не расстроилась? Или бросилась искать его?
Неведомый Карл остался в далеком прошлом и даже в другом измерении, но Алекс, вопреки логике, ощутил укус ревности.
– Я расстроилась – мы долго были вместе. Но искать его все равно не стала. Знала, что ни к чему хорошему это не приведет. Рано или поздно мы расстанемся. Этим все и закончилось. – Она вздохнула. – Вот такая серая и унылая была у меня личная жизнь. Совершенно никакая.
Алекс запрокинул голову и посмотрел на звезды.
– Мы с тобой не можем строить планов, – сказал он. – Ни общего дома, ни детей в будущем – ничего такого. Я понимаю, почему ты грустишь.
Кайра погладила его по щеке.
– Нет, ты ошибаешься. Как раз сейчас я не грущу. Подумалось вдруг, а может, так и лучше? Подлинная свобода вместо постылых обязательств. Выживание и азарт вместо тупой заботы о хлебе насущном. Тысячи жизней вместо одной. Кто сказал, что цель обязательно должна состоять в том, чтобы заработать, построить, обзавестись? Может быть, она в движении и поиске?
Глава семнадцатая. Земляничная поляна и старый друг
Переходы из одной проекции в другую теперь воспринимались иначе. Они казались Алексу не бессмысленным блужданием, но увлекательным путешествием.
Это было похоже на медовый месяц, и оказывались Алекс с Кайрой чаще всего в красивых местах. Сверкающий великолепный водопад-«обучалка», берег реки, гостиничный номер-люкс с видом на большой азиатский город. Кайра решила, что это Токио, и Алекс не стал спорить – Токио так Токио. Он не был в Японии.
Выйти из гостиницы, пройтись по улицам, разумеется, было нельзя, они просто смотрели сверху на огромный мегаполис. Там никого не было, и быть не могло, но Алексу все время казалось, что внизу бурлит жизнь и люди бегут куда-то по своим делам.
Однажды им встретилась живописная зелёная поляна посреди леса, сплошь усыпанная земляникой. Они провели там целый день, занимаясь любовью, валяясь на траве, собирая ягоды. Кайра нанизывала землянику на длинную травинку, Алекс целовал Кайру в перепачканные ароматным ягодным соком губы и думал, что этот день запомнится ему навсегда.