Альбина Нурисламова – Не мой мир (страница 17)

– Вы нашли Пространственную Зону.

– Мы чаще называли ее Нулевым измерением. Это не то, что мы видим глазом – длину, высоту и ширину, а измерение, отсутствующее в Эвклидовой геометрии. Лобачевский и Эйнштейн открыли пространственно-временной континуум, и в научной среде громко заговорили об ином измерении. Американский физик Хью Эверетт создал теорию множественных миров, призванную, в частности, выяснить, почему кванты света ведут себя то как частицы, то как волны. Эверетт полагал, что каждое событие приводит к расколу и копированию Вселенной. Появляются бесчисленные реальности-клоны, новые и новые мироздания. Извини, я, наверное, повторяюсь, просто мне хочется, чтобы ты понял. – Кайра помолчала, собираясь с мыслями. – Но то научная среда – а человечество знало о Нулевом измерении давно. Знало и боялось, ведь именно оттуда выбирались в наш мир немыслимые твари и жуткие монстры – сколько мифов и легенд существует с древних пор, сколько книг написано на эту тему, сколько фильмов снято! Встречи с умершими, странные шумы, диковинные существа, призраки на фотографиях… Что я тебе рассказываю, ты же, как выяснилось, поклонник жанра, – улыбнулась она.

– Только прежде всем хватало мозгов держаться от Зоны, то есть Нулевого измерения, подальше, а мы сами в нее полезли.

– Да. И я понятия не имею, чем это в конце концов закончится.

– Теана Ковачевич считала, что наступит апокалипсис. Человечество в итоге вымрет не от инфекции или атомной войны – угроза придет из Пространственной Зоны.

Кайра пожала плечами.

– Возможно, она права.

– Ты не сказала, как именно вы открыли Зону. Что значит – случайно?

Девушка откинулась на спинку дивана.

– Мы изучали волновые процессы, в частности – особенности волнового переноса материи, а не только энергии. Это был глобальный эксперимент, волновые процессы многообразны. Я была тогда совсем юной, ненамного старше тебя. Работала ассистенткой на кафедре, писала диссертацию. – Глаза Кайры затуманились, она вся ушла в воспоминания. – Во время одного исследования лопнула колба. Я пришла первой, обнаружила это и стала убирать обломки. Когда собирала, обратила внимание, что среди найденных осколков нет ни одного, на котором был бы написан серийный номер. А между тем номер должен быть – и его отсутствие было необъяснимо.

– Почему? Он же мог упасть куда-то, – удивился Алекс.

– Исключено! В лаборатории, в экспериментальной зоне, стерильная чистота и абсолютный порядок: обломок не мог куда-то завалиться, затеряться. Убрать его никто не мог тоже: свободного доступа в лабораторию нет. Я все осмотрела и пришла к выводу, что есть лишь один вариант, самый невероятный. Обломок мог попасть под воздействие неких волн и оказаться…

– В другом измерении?

– Я сама себе не верила. Одно дело – изучать все это в теории, и совсем другое – столкнуться нос к носу.

– Ты рассказала кому-то?

– Сначала попыталась выяснить все сама, но в итоге рассказала научному руководителю. На это ушли месяцы, но потом мы – тогда уже я сделалась полноценным членом команды – выяснили, пересечение каких волн открывает доступ в иное измерение. Дальше были многолетние эксперименты, попытки перемещать предметы, мелких животных, а после – людей. Поиски способа не только отправлять предмет или живое существо в Нулевое измерение, но и возвращать его обратно. Мы впятером годами не вылезали из лаборатории, пахали без выходных, проводили бесчисленное количество экспериментов…

– Погоди, ты сказала – впятером? Разве вас было не четверо?

Кайра бросила на него странный взгляд – затравленный и как будто виноватый. Она явно сказала то, чего не собиралась говорить.

– Да, был еще один человек, – неохотно сказала она после паузы. – Его звали Саймон Тайлер. Доктор Тайлер был моим научным руководителем и заведовал лабораторией. – Он… через некоторое время отошел от дел, поэтому ты о нем ничего не знаешь.

Девушка снова замолчала – в этом молчании была некая окончательность. Алекс понял, что Кайра больше ничего не скажет о неведомом докторе, поэтому решил пока не допытываться. Всему свое время.

– Насколько я понимаю, в итоге все сложилось удачно. Извини, но я все же не до конца понимаю, что такое Пространственная Зона.

– Этого никто не знает. Но сознаешь ли ты, на что она способна? Пойми одну вещь: ученые, сотрудники Корпорации научились создавать проекции, придумали и запустили в массовое производство проектор… Я, кстати, не участвовала – это заслуга разработчиков. Так вот, они создают проекции, но в нашем измерении это не более чем картинки, что-то вроде компьютерной игры. Оживает проекция только в Пространственной Зоне. Только Зона превращает нарисованные сады, реки, пальмы, океаны в полные многомерные аналоги реальности; только Зона заставляет Обитателей оживать. Но почему это происходит – никто так и не понял. Как не понял и того, на что еще способна Пространственная Зона.

Вид у Кайры был совсем измученный, словно каждое слово давалось ей с трудом. Алекс слушал, чувствуя себя все более потерянным. Кайра говорила о пугающих вещах, и на обоих повеяло холодом, хотя в комнате было тепло, даже жарко.

– Не пойму, это что – кабинет психиатра? – спросил Алекс, просто чтобы не молчать. – Тепло, полумрак, диваны, подушки, пледы.

– Я жутко устала, – призналась Кайра. – Это местечко будто специально создано для того, чтобы поспать.

– Ты поспи, а я просто посижу. Мне что-то не хочется. И вообще, жалко, что оружия нет. Мне с ним как-то спокойнее.

Кайра, которая уже вытянулась на диване и закуталась в плед, поморгала сонными глазами:

– Не волнуйся. Мне кажется, тут безопасно. Отдохнем и пойдем дальше.

Спустя пару минут она уже спала. Алекс некоторое время смотрел на нее, чувствуя, как крепнет в душе чувство, которое он окрестил жалостью. Тонкие черты, ресницы, бросающие темную тень на бледные щеки – Кайра казалась совсем юной и ранимой.

Каким было ее детство? Кто ее родители? Был ли у Кайры жених или возлюбленный? Какую музыку она слушала? Какую кухню предпочитала? Были ли у нее вредные привычки?

Об этой девушке говорили и кричали на всех углах, но Алекс все равно ничего не знал о ней. Пока они не встретились в Пространственной Зоне, Кайра была для него лишь лицом с обложки, мифом, получеловеком, почти вымыслом, да к тому же выходцем из далекого прошлого.

Думая об этом, Алекс сам не заметил, как заснул.

Глава четырнадцатая. Королевство кривых зеркал

Им очень повезло – следующей проекцией, в которой они оказались после «психотерапевтической комнаты», был дом на берегу озера. Они провели там несколько снов, пока не кончилась еда в кухонных шкафах и холодильнике.

Это было живописное красивое местечко: деревья в золотистом и багряном уборе, еще не успевшая пожухнуть трава, хрустальный чистый воздух. Жалко, что вода в озере была холодная – Алексу хотелось окунуться, но на воду можно было только любоваться.

Деревянный дом был небольшой, одноэтажный, но уютный, с террасой и камином в гостиной. Каждый вечер Алекс растапливал его, и они с Кайрой сидели, глядя на огонь, разговаривая о том о сем.

У каждого имелась отдельная комната с удобной кроватью, и за все время пребывания в Пространственной Зоне Алекс по-настоящему хорошо высыпался.

Несколько раз он видел во сне родителей, а однажды с ними была Вета. Они втроем смотрели на него и что-то горячо и оживленно говорили, но он не мог разобрать ни слова, не слышал их голосов. Проснулся Алекс с ощущением печали и собственного бессилия, оттого что не мог понять, что они пытаются сказать ему.

Всюду на стенах дома висели бесчисленные фотопортреты. Мужчины, женщины, дети – в основном, в старинной одежде, но встречались и современные снимки. Видимо, хозяева были французами, потому что чаще всего встречались виды Парижа, а книги на полках были на французском языке.

– Если нам суждено остаться в Зоне, то я предпочла бы жить тут, – сказала Кайра в один из вечеров.

Они только что поужинали, причем еда была почти неотличима по вкусу от настоящей. Впрочем, теперь Алексу уже все сложнее было вспоминать, отличать ту реальность от этой, в которой он находился. Время шло, приметы стирались, грани размывались.

Огонь трещал в камине, на стенах плясали рыжие отсветы. Люди с портретов смотрели на гостей, что расположились в их доме. Обычно Алекс чувствовал себя неуютно под застывшими во времени взглядами, поэтому в своей спальне он снял снимки со стен, но сейчас эти пристальные взоры казались доброжелательными.

– Жаль, что это невозможно, – ответил он. – В Зоне все кратковременно.

– А может, это и есть совершенство? – задумчиво проговорила Кайра. – Никакой рутины, все постоянно меняется.

– Ненадежно.

Она мягко усмехнулась.

– А в той жизни разве есть что-то надежное? Здоровье или работу можно в любой момент потерять. Любимый человек может уйти, предать. Ты можешь сломать ногу, поссориться с другом. Дом может сгореть, тебя могут ограбить.

Кайра сидела в кресле, поджав под себя ноги, похожая на маленькую птичку. Ему захотелось прикоснуться к гладкой теплой щеке девушки, захотелось, чтобы она посмотрела на него. Но Кайра неотрывно глядела на огонь, будто видела там что-то важное, и Алекс нехотя отвел от нее взгляд.

После их разговора о Пространственной Зоне они не возвращались к той теме, лишь однажды Алекс спросил, не смогла бы Кайра сама изготовить проекцию. Она ответила, что у нее нет ни материала, ни техники. Да и потом, она физик, подобные разработки – не ее стихия. Как ни странно, этот ответ не расстроил Алекса. Похоже, к нему потихоньку приходило смирение. Он учился жить в предлагаемых обстоятельствах.