Альбина Нурисламова – Бриллиантовый берег (страница 5)

Однако не успела расправиться с салатом, как услышала:

— Получилось пораньше. — Миа села напротив, повесила сумку на спинку стула. — Здесь все вкусное, мы с Сарой часто… — Она поперхнулась. — Ты ешь, милая, я оплачу, и не возражай!

Официант принес по ее просьбе еще одну чашку кофе. Еду, как Катарина и предполагала, Миа заказывать не стала. Некоторое время они молчали: Катарина ела, Миа собиралась с мыслями.

— Ты подумала, я ненормальная, — начала она наконец. — Помешалась от горя. Уверяю тебя, с головой у меня все в порядке.

— Что случилось? — спросила Катарина. — Это связано с Сарой?

Она была журналисткой, интервью приходилось брать часто, и Катарина знала: человеку нужно задавать вопросы. Если попросить, дескать, расскажите о себе, что хотите, большая часть не сумеет поведать ровным счетом ничего.

Миа подняла на Катарину глаза. Выражение их было странным. Боль, отчаяние, а еще — что-то похожее на исступление. Последнее чувство было не в характере жены отца, которую Катарина привыкла считать ведомой и мягкотелой. Миа сегодня преподносила сюрприз за сюрпризом.

— Сара не покончила с собой, — произнесла она. — Никто мне не верит, даже Стефан. Твердят про доказательства: нет ни малейшего следа присутствия посторонних, Сара была одна, все сделала сама. Я не спорю. Это Сара затянула петлю на шее, никто не выбивал стул у нее из-под ног. Но ее заставили сделать это. Я знаю свою дочь, она никогда не пошла бы на смерть по доброй воле, у нее не было ни единой причины убивать себя.

«Почти все люди, потерявшие близких, говорят именно это», — подумала Катарина. Никто не хочет признавать, что ни черта не знал о родном человеке, его проблемах и страхах.

Но Миа на этом не остановилась.

— Все началось, когда Сара отдыхала на море. Поначалу все шло хорошо, но в последние дни ситуация изменилась. Погиб парень, с которым она там познакомилась. Милан. После его смерти Сара вернулась домой, но прежней уже не стала. Изменилась, приехала оттуда сама не своя.

— У нее была депрессия? Сара переживала из-за смерти Милана?

Миа покачала головой.

— Все гораздо хуже. Я не могу доказать, но знаю: мою дочь убило нечто, обитающее в отеле «Бриллиантовый берег».

Глава четвертая

Теперь я готов рассказать о «Бриллиантовом береге».

Началось все с ощущения «сдвинутости». Не уверен, что такое слово есть в литературном языке, но оно точнее всего передает мои ощущения. Я имею в виду, что сам воздух, само время в отеле искажены, искривлены.

Впервые я это понял на пятый день пребывания.

После утренних гигиенических процедур Боб накормил меня завтраком. Можно было спускаться и есть в ресторане, в «Бриллиантовом береге» имеются и ресторан, и кафе-бар для желающих. Столики как в помещении, так и на открытой террасе — об этом написано в рекламном буклете.

Теоретически я мог бы питаться вместе со всеми. В отеле созданы все условия для людей с ограниченными возможностями, есть и пандусы, и лифты. Но я не выношу принимать пищу в публичных местах. Мама сразу предупредила об этом Боба. Когда ем, я выгляжу еще хуже, чем обычно. Людям неприятно видеть, как из угла рта подтекает жидкость, которую другому человеку приходится промокать салфеткой; как из моего рта валятся крошки и…

В общем, вы поняли. Не хочу давать дополнительного повода относиться ко мне с брезгливым пренебрежением. Боб приносит мне завтраки, обеды и ужины в номер.

В то утро я позавтракал, а после Боб выкатил кресло на балкон, чтобы я полюбовался морем, принял воздушную ванну. Я сидел и смотрел, чувствуя, как солнце гладит мои щеки, как запах моря щекочет ноздри; слушая наплывающие снизу голоса отдыхающих, плеск волн, смех резвящихся на пляже детей.

Внезапно передо мной возник Боб. Он высокий, крепко сбитый. Фигура мощная, квадратная. Лицо доброе, смугловатое, с густыми бровями.

— Как ты, Давид? Не заскучал?

Он говорил и говорил что-то в том же духе, а сам разворачивал кресло, чтобы укатить меня прочь с балкона, в комнату. Я не понимал, зачем он это делает так скоро, еще и пятнадцати минут не прошло. А потом посмотрел на настенные часы и глаза вытаращил: два часа! Минуло два часа!

Вы скажете, я заснул или задумался. Но я не спал и не задумывался настолько глубоко. Кроме того, я хорошо чувствую время. Любой человек, чья жизнь целиком и полностью зависит от окружающих, учится предугадывать, через какое время его придут кормить или выключат свет на ночь.

Два часа не могли пролететь так, чтобы я не заметил. Однако это случилось. Для меня прошло пятнадцать минут, а циферблат утверждал иное.

Разрыв во времени встревожил меня, но тогда еще не испугал. Я решил, это была случайность. Или со мной еще что-то не так, плюс ко всему прочему.

Но в последующие дни все стало периодически повторяться. Время то убегало вперед, то топталось на месте, то растягивалось.

Однажды ночь длилась, по моим прикидкам, около суток! Рассвет никак не мог наступить, я стал бояться, что навечно останусь в темноте, так и буду лежать, пялиться в потолок, слушать хлопотливое ворчание морских волн: в ту ночь было ветрено и слишком свежо. Я озяб, мне казалось, я угодил в черный колодец, откуда не выбраться ни здоровому, ни больному. Однако солнце все же взошло, а дальше день потек своим чередом.

Почему другие не чувствуют этого? Может, и чувствуют, я у них не спрашивал. Хотя вряд ли. Полагаю, «сдвинутость» может почувствовать тот, кто и сам тоже сдвинутый, неправильный. Как я.

Но этим дело не ограничилось.

Каждый день у меня лечебные процедуры. Во-первых, мне делают массаж. Массаж полезен для здоровья, ведь если человек все время сидит или лежит, это затрудняет ток крови. Дома, в Мостаре, ко мне ежедневно приходит массажист. Здесь эту роль выполняет Боб, массаж — одна из его обязанностей. У него получается хуже, он не такой опытный профессионал. Но старается.

Во-вторых, я принимаю лечебные ванны. Боб отвозит меня вниз, потому что в номере это делать невозможно. Не стану утомлять вас описанием, ни к чему. Но то, что потрясло меня, произошло, когда мы ехали на процедуру.

Как обычно, спустились на лифте на цокольный этаж, а дальше Боб покатил мое кресло по коридору. По обе стороны его расположены кабинеты для различных процедур: лечебная грязь, ароматерапия, солевая шахта, которую правильнее называть спелеоклиматической камерой, — чего тут только нет. Впереди — бассейн, сауна и хаммам.

Я не заметил, как та женщина появилась в коридоре. Откуда она взялась? Этого тоже не знаю. Незнакомка стояла и смотрела на меня. На ней была странная одежда: платье в пол с открытыми плечами и разрезом до бедра, туфли на высоком каблуке. Волосы уложены высоко и заколоты большой золотой заколкой в форме бабочки. Платье переливалось, будто было сделано из чешуи изумрудного цвета.

Женщина была красивая, но по-другому, не так, как Сара, и напоминала Снежную Королеву из сказки, которую написал Андерсен. От Сары шло тепло, а от этой женщины — холод. Не в том смысле, что Сара живая, а незнакомка — мертвая (то, что это именно так, я понял позже). Холод был во взгляде: она смотрела высокомерно, кривила губы в надменной усмешке.

Я подумал, она откроет рот и скажет, что я оскорбляю ее своим видом, велит, чтоб не смел бывать там, где бывает она. Если бы мог, втянул голову в плечи и заткнул уши, лишь бы не слышать, как она примется кричать на меня и Боба.

Только этого не произошло. Мы подъезжали все ближе к даме, а она смотрела и ничего не говорила. Затем снова случилось то, о чем я рассказывал: время надломилось, изменилось. Что-то пробило в нем дыру: минуты замерли, секунды перестали бежать вперед, а коридор, который давно должен был кончиться, длился и длился, мы ехали и ехали, хотя при этом топтались на месте.

Мы со Снежной Королевой смотрели друг на друга, и я понимал, что Боб не видит ее, только я. Это было жутко, непередаваемо жутко. Я почувствовал, что весь взмок, стало трудно дышать. Одновременно холодно и жарко: меня трясло от озноба, но голова полыхала огнем.

Когда стало казаться, что я умру, все кончилось. Снежная Королева сделала шаг вбок и исчезла, скользнув за дверь (так я решил поначалу); время снова потекло вперед. Когда мы проезжали по тому месту, где только что стояла незнакомка, я испугался, что случится плохое.

Обошлось.

Никакой двери, куда могла бы войти Снежная Королева, откуда она могла бы выйти, не было. Гладкая стена! Тогда-то я уверился: это была не живая женщина, а призрак. Снежная Королева была одета не так, как люди обычно одеваются, собираясь на процедуры, она умела проходить сквозь стены и оставаться невидимой (по крайней мере, для Боба). Кем еще она могла быть, если не привидением?

Опять спросите, почему другие не видели ее, только я? Но кто-то, может, тоже видел! Что же касается лично меня, то, повторюсь, есть такой вариант: я не умею того, что могут все люди, но взамен мне дана возможность делать то, что не под силу остальным. Я говорю и про способность видеть призраков, и…

И еще про одно, я упоминал чуть ранее.

После расскажу подробно, но всему свое время.

С той поры я стал бояться коридора, где обитала Снежная Королева. Мне больше не хотелось ее встречать. Но кто спрашивает, чего мне хочется? Я видел ее еще два раза, даже стал привыкать. В третий раз почти не испугался.