Альбина Нури – Вместо меня (страница 6)

– Роман? Роман Аверьянов? Я знаю, кто вы!

– Только не говорите, что читали мои книги.

– Читала, – ответила она. – «Пожнешь бурю». Мне понравилось. Но я не знала, как вы выглядите, поэтому не поняла, что вы – это вы.

– В каком смысле?

– Я знала, что она наняла писателя, чтобы расхвалил «Дивью», – в тоне девушки явственно звучала неприязнь, – но не знала, что это Роман Аверьянов. А может, знала и забыла. Я рассеянная. Теперь все встало на свои места.

– София, – начал я, но она снова перебила:

– Соня. Зовите меня Соней. Мне не нравится имя София. Оно пафосное, и этот звук «ф» меня раздражает.

Девушка определенно была необычная.

– Мне ни в коем случае не хочется вас раздражать, Соня.

Некоторое время мы шли молча, но неловкости в молчании не ощущалось. По всей видимости, Соня, несмотря на легкую эксцентричность, была из числа людей, в чьем обществе приятно и говорить, и молчать.

– Выходит, мы с вами живем где-то поблизости. – Я решил возобновить разговор. – Меня поселили в гостинице на территории предприятия.

Соня все еще молчала.

– Мне повезло, что мы идем в одну сторону, если бы не вы, я промок бы насквозь.

Звучало так, будто старый ловелас решил приударить за молоденькой дебютанткой. Пожалуй, мне стоило заткнуться. Тем более что я не собирался ухлестывать за Соней и вообще за кем бы то ни было. Не был никогда соблазнителем юных девиц и начинать не собирался.

Она вдруг нахмурилась.

– Вовсе не обязательно стараться меня развлечь приятной беседой. Я понимаю, общаться с такой, как я, – не такое уж большое удовольствие. Наташа слишком добра, но для большинства я изгой.

– О чем это вы? Красивая и талантливая девушка не может быть изгоем!

Соня хмыкнула.

– Про мой талант вам ничего не известно. Вы что, разбираетесь в живописи?

Я боялся ляпнуть лишнего, если она вдруг решит проверить мои знания в искусствоведении, поэтому осторожно проговорил:

– Не обязательно иметь высшее профессиональное образование, чтобы оценить произведение живописи. Мне понравились ваши работы – этого достаточно, по-моему, чтобы составить суждение.

– На том конкурсе я не получила ни одного из главных призов. Была дурацкая номинация – «Лучшая работа молодого художника», вот ее мне и присудили. То есть если бы я все то же написала, а мне было больше тридцати, то никто не отметил бы мои работы. Просто в крошечной песочнице остальные были еще хуже.

– По-моему, вы к себе слишком строги. И это признак настоящего творца.

– Ага, конечно. Это вы как творец говорите?

Прозвучало язвительно, и Соня немного смутилась.

– Простите. Набросилась на вас.

– Так с чего вы взяли, что изгой? Странное суждение.

Соня пожала плечами.

– Вы здесь недавно. Не понимаете, ничего не знаете. Но вам скоро объяснят.

– Может, лучше вы объясните? Хотелось бы услышать вашу версию.

Тем временем мы приближались к зданию «Дивьи». Соня решила меня проводить? Она снова умолкла, и я понял, что ей не хочется отвечать на мой вопрос. Тогда я задал новый.

– Вы идете туда же, куда и я. Решили показать мне дорогу? Или вам тоже понадобилось в «Дивью»?

Соня замедлила шаг и поглядела на меня.

– Я сначала решила, вы меня подкалываете. Что прекрасно знаете, кто я, но молчите. А теперь вижу, вы не врете. В самом деле не понимаете.

– И чего же я не понимаю, не знаю?

– Она моя мачеха, – выпалила Соня.

– Кто? – спросил я, хотя уже догадался.

– Маргарита. Наша королева Марго. Только не говорите, что вам не пришло в голову так ее назвать, хотя бы про себя. Все правильно, она владычица здешних мест.

В Интернете не было сведений о детях Маргариты Смолиной, там вообще ничего не нашлось о ее личной жизни: видно, подробности утаивали намеренно, ради сохранения приватности.

Я, конечно, растерялся: это было неожиданно.

– Вы сказали, Маргарита – ваша мачеха. А что же насчет отца?

Мы уже подошли к воротам. Дождь прекратился, и Соня выпустила мою руку, закрыла зонт.

– Папа давно умер. Нам было по десять лет.

– Нам?

– У меня была сестра, – отрывисто проговорила Соня. – Ее больше нет, и я не хочу сейчас об этом говорить.

– Простите.

Она смахнула слезу.

– Это вы простите. Всю дорогу трепала вам нервы, а под конец чуть не расплакалась. Вы решите, что я неуравновешенная истеричка – все так думают. Наверное, они правы.

В кафе Соня показалась мне немного застенчивой, молчаливой. Пока мы шли, я узнал, что она порой резковата, критично настроена и неуравновешена. Что еще мне предстоит о ней узнать?

Я подумал, что мне хотелось бы этого: Соня – настоящий ларчик с секретом, она была мне интересна. Как писателю. По крайней мере, так я объяснял себе свой интерес.

Нас пропустили внутрь, и мы прошли еще немного вместе, прежде чем Соня сказала, что ей пора: дом владелицы «Дивьи» располагался здесь же, но с другой стороны. Выходит, они жили там вдвоем – две женщины, одна из которых точно не испытывает к другой положительных эмоций.

Маргарита отвечает ей взаимностью? Тоже не выносит девочку, которую растила? Или Соня в действительности хорошо относится к мачехе, но они, возможно, поссорились?

Я собрался предложить ей обменяться телефонными номерами, но Соня оказалась расторопнее.

– Дадите мне телефон? Я запишу свой номер. Может, вам захочется поговорить со мной. Это место делает людей одинокими и уязвимыми.

Я охотно выполнил ее просьбу, она написала номер, внесла его в память моего телефона и сделала дозвон.

– Может быть, перейдем на ты? – предложил я, и Соня согласилась.

Не сочтя нужным попрощаться со мной, она вернула мне телефон и пошла к себе. Я некоторое время смотрел ей вслед, а потом спросил:

– Ты сказала, это место делает людей одинокими и уязвимыми. Почему?

Соня обернулась.

– А сам разве не чувствуешь? Здесь все проклято: лес, горы, фабрика эта чертова! Все переполнено злом и тьмой. Я хочу выбраться отсюда, но пока не могу. Не могу все бросить… – Она прикусила губу. – Не могу и все.

Я молчал, не зная, что ответить, и чувствовал смутную правдивость ее слов, ведь мне Чернопадь тоже не понравилась.

Ничего больше не прибавив, Соня ушла.

Глава пятая

Разговор с Соней, выражаясь литературно, посеял еще большее смятение в моей душе. Ложась спать тем вечером, я гадал, что она имела в виду, когда говорила про тьму, зло и окружающий морок. Пока принимал душ, расправлял кровать и пытался прикинуть, какие вопросы стоит завтра задать Алисе, я старался понять, о чем говорила Соня, но информации было слишком мало.

Ни до чего не додумавшись, я отправился в постель.