Альбина Нури – Морок (страница 8)
Никакой крови, никаких дыр вместо глаз.
Я убрала Иркину руку с тряпкой и медленно села. Голова не кружилась, дышалось легко и свободно. Всё было как обычно, только неудобно перед людьми. Что это на меня нашло? Привиделась чушь несусветная, и я такое позорище устроила… Весь институт теперь пальцем показывать станет. Ритуля каждому встречному-поперечному будет пересказывать эту сцену со всеми подробностями.
– Извините меня, я… Наверное, просто воздуха не хватило, голова закружилась.
– Бывает! У меня у самой в духоте иногда такое случается, – неожиданно с пониманием и без словесного мусора заметила Рита. А после громко, чтобы слышал декан, и вполне в своем духе закончила: – Если бы кондиционер поставили, не было бы такого! Я давно говорю, но всем же полное па-де-де на моё мнение!
– Пойдём, Диночка, чаю попьём у себя, – заторопилась Ира.
Я встала с дивана, снова извинилась и пошла к дверям. За спиной раздался шепот Ирины:
– Она же отца потеряла недавно, не отошла ещё.
Люди сочувственно зарокотали, и я подумала, что, может, еще и не стану посмешищем. Зря я на Риту и всех остальных грешу. Нормальных людей на свете больше.
Ира окружила меня таким плотным кольцом внимания и заботы, что мне вскоре захотелось упасть в обморок второй раз, чтобы дать себе передышку. Я не сомневалась, что Косогорова пересказала всем историю в деканате и присовокупила свои выводы. Все кругом были со мной подчеркнуто милы и заботливы, а Семён Сергеевич в конце дня предложил, сочувственно глядя на меня:
– Может вам, дорогая моя, отпуск взять? Успокоиться, отдохнуть, а?
– Среди учебного года? – удивилась я.
– И что такого? Порою обстоятельства складываются так, что…
– Нет, Семён Сергеевич, спасибо, но не надо. Мне на работе лучше.
– Как знаете, милая. Но если что, имейте в виду: я вас отпущу.
Вечером опять позвонил Жан. Надо же, как странно. Я была настолько погружена в свои переживания, что почти не взволновалась.
– Привет, Маню… Динуля. Как ты там?
– Отлично, спасибо, – отозвалась я.
Возникла пауза, которую Жан быстро заполнил.
– Вот и славно! Хочешь, сходим куда-нибудь? По-дружески.
– Сходим? Мы?
– Почему бы и нет? Просто хочу, чтобы ты отдохнула. Развеялась.
– Что-то всем сегодня хочется, чтобы я отдохнула, – пробормотала я.
– Извини, что ты сказала?
– Ничего, это я так.
– Так пойдём? Ты согласна?
– Сегодня точно нет. Надумаю, перезвоню.
– Жаль. Ну как знаешь. Звони.
– Спасибо, Жан.
– Пожалуйста. – В его голосе слышалась улыбка. Он попрощался и повесил трубку.
Что ему нужно? Почему он опять возник в моей жизни? Я никак не могла решить, нравится мне это или нет. С одной стороны, нашла в себе силы разорвать нашу связь и не собиралась ничего начинать заново. Но с другой – мне было приятно думать, что он, возможно, сожалеет, что разрушил наши отношения.
Да уж, хороши они были, эти отношения… Я вспомнила, какой жалкой, потерянной, ненужной я себя чувствовала, день за днем отдавая ему всю себя и ничего не требуя взамен. Вспомнила, как покорно таскалась за ним на вечеринки и актерские посиделки, общалась с его друзьями и подругами, выслушивала их трёп, обсуждала закулисные интриги. Как пила дешёвое противное вино и научилась курить (потом, расставшись с ним, бросила). Как заглядывала ему в рот, охотно соглашаясь прятаться в его тени. Как терпела его постоянные измены…
Впервые я узнала о его неверности, когда вернулась из Испании, куда отец чуть не силой увез меня отдыхать. Наверное, втайне надеялся, что я выкину Жана из головы и познакомлюсь с кем-то другим.
Вернувшись, я сразу полетела к Жану. Вихрем ворвалась в подъезд и приготовилась взлететь на третий этаж, как вдруг… По лестнице кто-то спускался. Мужчина и женщина. Они негромко переговаривались между собой, женщина жеманно хихикала. Мужской голос я узнала бы из миллиона.
Я замерла, поставив ногу на первую ступеньку, и не могла пошевелиться. Так и стояла, пока Жан и его спутница не возникли на лестничной клетке прямо передо мной. Я смотрела на них снизу вверх и молчала. Жан обнимал за талию высокую полноватую блондинку в синем сарафане. Девица прижималась к нему полной грудью и улыбалась. Зубы у неё были крупные, как у лошади.
Ко мне вернулась способность двигаться, и я развернулась, бросилась к выходу из подъезда. Но Жан сориентировался быстрее. Отшвырнув от себя растерявшуюся блондинку, в два прыжка догнал меня, схватил на руки и потащил обратно наверх.
Мы помирились. А после он изложил мне свою теорию относительно секса. Суть её заключалась в том, что это такая же естественная потребность организма, как еда, вода или сон. Допустим, тебе захотелось есть. Что ты делаешь? Ешь. Твоё любимое блюдо – пельмени, ты готов есть их на завтрак, обед и ужин, но с голодухи запросто можешь схомячить и макароны, и манную кашу… Да хоть подошву!
Это не просто потрясло – уничтожило какую-то часть меня. Жан был моим единственным мужчиной, я отдалась ему легко и естественно, потому что – как иначе? Если любишь человека, то принадлежишь ему целиком. Сделав свой выбор, я и помыслить не могла ни о ком другом.
Мысль, что Жан попросту оправдывает свою развращённость, да ещё и пытается получить от меня благословение на блуд, чтобы не утруждаться извинениями, попросту не приходила мне на ум. Изложив свою теорию, он больше не старался скрывать своих увлечений. Я мучилась от ревности, ненавидела себя, никому не могла рассказать о том унизительном положении, в котором оказалась. Страшно даже представить, что было бы, узнай обо всём папа!
…Закончилось всё в одночасье. Как-то я пришла к Жану без приглашения, хотя уже научилась из чувства самосохранения предупреждать его заранее. У меня был ключ, и я беспрепятственно попала в квартиру. Войдя, сразу поняла, что у него кто-то есть. Первой мыслью было развернуться и потихоньку убежать, пока никто не заметил. Тогда можно будет, как обычно, притвориться, что всё нормально.
Но ноги сами понесли меня в комнату. Потом, спустя некоторое время, я поняла: мне необходим был толчок, чтобы набраться сил и разорвать связь с Жаном. Больше так продолжаться не могло, я уже дошла до ручки.
Так или иначе, я стремительно распахнула дверь и шагнула в комнату.
Жан действительно был в комнате не один. Было накурено, пахло алкоголем, потом, чем-то горьковатым. Откуда-то сбоку доносилась тягучая, липкая музыка. Окно криво занавешено бордовой шторой. В душном полумраке на разложенном диване шевелились лоснящиеся тела. Кажется, их было даже больше двух.
Перед глазами поплыло, и я попятилась, развернулась, чтобы скорее выйти прочь. И оказалась лицом к лицу с тёткой Жана. Та была заметно навеселе, во рту – неизменная сигарета.
– Чё? Нравится? – спросила она, расхохоталась и глухо закашлялась, подавившись дымом. Меня она почему-то терпеть не могла, постоянно пыталась задеть, подковырнуть. – Думала, нужна ему? Вобла сушеная! Жанчику нормальная баба нужна…
– Нормальная – это вроде тебя, что ли? – неожиданно спокойно перебила я. Конечно, это было не спокойствие, а шок. – Отвечай! Вроде тебя? Такая же мерзкая? Да, именно такая ему и нужна. Иди и подглядывай дальше!
Я оттолкнула от себя слегка протрезвевшую от потрясения бабу и выбежала из квартиры.
…Нет уж! Хватит! Что он себе возомнил? Что я опять начну бегать за ним, помани он меня пальцем? Если Жан посмеет еще раз позвонить, я найду что ему сказать! А еще лучше – просто не буду брать трубку.
В ту ночь я опять никак не могла уснуть. На часах было уже полпервого, а сна ни в одном глазу. Я включила ночник, попыталась начать читать новый роман Акунина, но быстро отказалась от этой затеи. Обожаю этого автора, но сегодня даже он не мог отвлечь меня от тяжких мыслей.
Обмануть себя не получалось, как я ни старалась. В деканате я видела то, что видела. Духота, бессонница, усталость – это было ни при чём.
Галлюцинациями я прежде не страдала, в обмороки не падала.
Розыгрыш исключался. Никто не стал бы шутить надо мной так жестоко. Да и не то у нас учреждение, чтобы народ стал баловаться подобными вещами.
Я не сомневалась: на какой-то миг глаза у Риты действительно изменились. Только почему это случилось? Почему никто, включая и саму секретаршу, этого не заметил?
Ответов не находилось. Я привычным жестом выдавила из блистера таблетку, сунула в рот и запила водой. Подумала и приняла еще одну, для верности. Потом выключила верхний свет и улеглась поудобнее.
Спустя некоторое время снотворное все-таки подействовало.
Глава 7
Весна в этом году была не просто ранняя, а прямо-таки скороспелая, шальная. Уже к восьмому марта солнце жарило без продыху, снег стремительно таял. Уставший от невероятно снежной и холодной зимы город торопился как можно быстрее сбросить постылые ледяные оковы.
– Классный фильм! Тебе точно понравится! – убеждала меня Ира. – Что ты как старуха? Никуда не ходишь, работа – дом! Что у тебя, семеро по лавкам? Прогуляемся, в кафе потом зайдем… Весна на дворе, а ты киснешь!
Ира целый день пыталась меня уговорить сходить в кино на разрекламированную комедию. Высоколобый филолог Илья новый российский кинематограф презирал, смотреть подобные фильмы считал ниже своего достоинства. Косогорова и не собиралась ставить его в известность, что собирается в кино: меньше знает, крепче любит!