Альбина Мурзаева – Пыль Соноры: Молчание Прайм (страница 3)

– Я… в порядке, – прохрипел Бен, но его голос был чужим. Он потер шею, и Джейк заметил, как кожа там выглядела стянутой, неестественно блестящей в свете фонаря. – Просто… пыли наглотался. Какой-то стремной. – Хлоя Барнс уже рылась в своем походном рюкзаке. Достала герметичный пластиковый контейнер и маленький полевой микроскоп.

– Это не просто пыль, Джейк, – сказала она, голос дрожал от возбуждения или страха. – Посмотрите на свою куртку. Она сняла ветровку, показывая темный рукав фланелевой рубашки. Крошечные багрово-черные частицы, похожие на икру, не просто лежали на ткани – они будто *вросли* в волокна. – Она не стряхивается. Она… прилипла. Явно не минерального происхождения. Я возьму образец с Бена.

– Эй, полегче, доктор Франкенштейн! – Бен попятился, но Хлоя была настойчива. Ватным тампоном она осторожно собрала немного темной субстанции с его шеи и поместила под микроскоп. Майк "Тэнк" Деланей тяжело опустился на ящик с надписью "Caution: Fragile". Он вытер пот со лба, оставив грязную полосу.

– Чертова Аризона, – проворчал он. – Один черт всегда найдет, как тебя прикончить. То гремучник под задницу заползет, то солнце мозги выжарит, а теперь… эта фиолетовая хрень. – Он потянулся за флягой, но Джейк остановил его.

– Не пей, Майк. Неизвестно, что это. Вода только из запасов. – Тэнк мрачно кивнул, убрал флягу. Внезапно он вздрогнул, как от удара током.

– Вы… слышите это? – Все замерли. Снаружи завывал ветер, бил песок в металлическую дверь. Но сквозь этот шум пробивалось что-то еще. Низкое, почти ниже порога слышимости. Не звук, а *вибрация*. Она исходила не сверху, а снизу, из самого бетона пола, из скальной породы. Гулкое, ритмичное пульсирование.

– Это просто ветер, Тэнк, – сказал Джейк, но внутри у него все похолодело. Он тоже чувствовал это – легкую дрожь в полу, отдающуюся в костях. Как будто огромное сердце билось где-то глубоко под пустыней. И эта вибрация странным образом резонировала с тем шевелением, которое он ощущал у себя под грудной клеткой. Как будто микроскопические песчинки в его легких откликались на зов.

– Нет, – прошептал Майк, прижав ладонь к бетону. – Это… пение. Сквозь землю. – Он поднял на Джейка широко раскрытые глаза. – И оно… внутри. Чувствую, как оно в костях сидит. В зубах.. – У Майка из носа потекла струйка крови. Темной, почти черной, с вкраплениями тех же багровых песчинок. Он вытер ее тыльной стороной ладони, смотря на темный след с немым ужасом. В это время Хлоя вскрикнула. Она отпрянула от микроскопа, как от удара.

– Боже правый… – прошептала она. – Это… невероятно. И ужасно.

– Что? Что там? – Эмили вцепилась в руку Бена.

– Это… структуры, – Хлоя говорила быстро, срываясь, ее научный хладнокровность треснула. – Кристаллические, но… органические? Или технологические? Они… двигаются. Самостоятельно. Сливаются. И… – Она посмотрела на Бена с леденящим душу пониманием. – Они поглощают кератиноциты. Клетки кожи. Они питаются им. Бен вскрикнул. Трещины на его шее внезапно потемнели, стали глубже. Из них выступила густая, липкая субстанция цвета запекшейся крови. Она пахла озоном после грозы и горелым кремнием. Бен закашлялся с новой силой, и на ладонь, которой он прикрыл рот, выплеснулась черная, блестящая слизь.

– Вытащите меня отсюда! – завопил он, в панике вскакивая. – Я не хочу превращаться в… в черт знает что! Надо добраться до воды! Смыть эту гадость!

– Джипы засыпаны по крышу, Бен, – сухо сказал Джейк, пытаясь оценить их положение. Он достал спутниковый телефон Иридиум. Экран был мертв. Солнечная панель на крыше бункера их единственный источник подзарядки была погребена под тоннами песка. Рации шипели и потрескивали, выдавая лишь обрывки фраз и странные, ритмичные щелчки, похожие на… на ту вибрацию.

– Тогда пешком! – истерично кричал Бен. – Вон там, на карте! Ручьи были! Оазис! – Он тыкал пальцем в потрепанную туристическую карту, которую Джейк разложил на ящике. Ближайший источник воды был в трех милях – небольшой оазис в каньоне.

– В такую бурю? Ты с ума сошел? – рявкнул Тэнк, сжимая кулаки. Его нос все еще кровоточил. – Тебя сдует, как перышко!

– Лучше сдует, чем я тут сгнию заживо! – Бен рванулся к заваленному выходу, отпихивая Джейка. – Я иду! Кто со мной? – Эмили металась между мужем и остальными. Джейк понимал, что Бен прав в одном – сидеть и ждать превращения в… во что-то, как в образце под микроскопом Хлои, было хуже смерти. Но выход в бурю? Это был самоубийственный шаг. Вибрация в полу усиливалась, сливаясь с нарастающим гулом ветра снаружи. Шевеление под кожей Джейка стало ощутимее, как будто крошечные черви пробирались вдоль ребер.

– Буря стихает, – внезапно сказала Хлоя, прижав ухо к стальной двери. – Гул… вибрация… она меняется. Словно… уходит глубже. – Джейк подошел к двери. Да, бешеный вой ветра стихал. Стук песка стал реже. Может, шанс?

– Проверим, – решил он. – Тэнк, помоги. Остальные – назад. – С трудом, сдирая кожу с ладоней, они отодвинули тяжелый металлический засов. Джейк надавил плечом на дверь. Она поддалась с пронзительным скрипом. На них хлынул поток относительно свежего, но все еще пыльного воздуха. Багровая мгла все еще висела в воздухе, но видимость была метров двадцать. Дюны вокруг бункера изменили форму, стали выше, острее. Два их джипа Чироки были почти полностью погребены под темным, липким песком.

– Идти? – спросил Тэнк, его лицо под слоем пыли и крови было серым. Джейк кивнул. Альтернативы не было. Они собрали остатки воды, фонари. Хлоя судорожно запихнула микроскоп и образцы в рюкзак. Бен уже вылез наружу, озираясь с безумной надеждой.

– Туда! – он показал в сторону каньона. – Я помню по карте! – Они двинулись, утопая по щиколотку в необычайно тяжелом, вязком песке. Пыль висела в воздухе, забивая нос и рот. Джейк чувствовал, как она оседает в легких, усиливая то проклятое шевеление. Он видел, как Хлоя потирала запястья на них уже виднелись тонкие, едва заметные темные линии. Тэнк шел, сгорбившись, прижимая ладонь к носу. Эмили поддерживала Бена, чьи трещины на шее теперь сочились постоянно, оставляя темные, блестящие капли на песке. Они шли час. Казалось, вечность. Солнце, пробивавшееся сквозь пылевую завесу, было тусклым, больным, отбрасывало длинные, искаженные тени. Пустыня молчала. Ни птиц, ни насекомых. Только их хриплое дыхание и шорох ног по песку. И эта вибрация, все глубже уходящая под землю, но не исчезающая. Она пульсировала в их костях. Наконец, показался вход в каньон. И долгожданный признак воды – чахлая зелень.

– Видите! – закричал Бен хрипло, вырываясь из рук Эмили. – Оазис! Вода! – Он побежал, спотыкаясь, к узкому проходу между скал. Джейк хотел крикнуть, чтобы он остановился, но горло перехватило. Что-то было не так. Воздух здесь пах не свежестью, а… сладковатой гнилью и все тем же озоном. Они вошли в каньон. Картина, открывшаяся им, заставила застыть на месте даже Джейка. Маленькое озерцо в центре оазиса было покрыто маслянистой, темно-багровой пленкой. Но не это было самым страшным. Растения вокруг – кактусы сагуаро, юкки, даже чахлые травы – были покрыты теми же темными трещинами, что и Бен. Из трещин сочилась липкая чернота. Некоторые кактусы словно кристаллизовались изнутри, их мякоть превратилась в темный, блестящий агломерат, проступающий сквозь лопнувшую зеленую кожу. Листья юкк были хрупкими, как стекло, и звенели на ветру. Весь оазис был заражен, превращен в чудовищный сад боли.

– Нет… – простонал Бен, глядя на мертвую воду. – Нет… – Но жажда, смешанная с отчаянием, была сильнее. Он бросился к воде, рухнул на колени у самого края и зачерпнул ладонями покрытую пленкой жидкость.

– Бен, не пей! – закричала Хлоя. Было поздно. Он с жадностью глотнул. И замер. Потом его тело вздрогнуло, как от удара током. Он издал звук – не крик, а скрежещущий, хрустящий вопль, словно ломающийся камень. Трещины на его шее, лице, руках вдруг резко расширились, углубились. Кожа начала лопаться, как пересушенная глина, отваливаясь кусками. Но под ней не было мышц и крови. Из разломов тела Бена полезли… выросли… темные, острые кристаллы. Они росли с ужасающей скоростью, ломая кости, выпирая из-под кожи. Его рука, еще секунду назад человеческая, превратилась в скрюченную, покрытую острыми шипами гроздь черного кварца. Его крик превратился в непрерывный, высокий скрежет – звук трения кристалла о кристалл. Один глаз помутнел, покрылся трещиной и застыл, как слепая стеклянная бусина. Другой, еще человеческий, смотрел на них с немым, непостижимым ужасом и болью.

– БЕН! – завопила Эмили, бросаясь к нему.

– Не подходи! – рявкнул Джейк, хватая ее за руку. Он увидел, как темные прожилки поползли по ее шее – она слишком близко была к Бену, к этой зараженной воде, к воздуху, насыщенному спорами этой адской пыли. Бен-Кристалл повернул свою уродливую, наполовину расколотую, наполовину остроконечную голову к ним. Его оставшийся глаз закатился, и из горла вырвался новый скрежет, похожий на смех. Он сделал шаг – его нога, превращенная в неуклюжий кристаллический обрубок, хрустнула, проваливаясь в песок. Хлоя стояла, прижав руки ко рту. На ее запястьях темные линии пульсировали, становясь глубже. Она почувствовала первый, едва уловимый зуд под кожей там, где трещинки касались вены. Майк "Тэнк" Деланей стоял, как вкопанный. Кровь из носа уже не текла – она загустела темной коркой, смешанной с блестящими песчинками. Его огромные кулаки были сжаты так, что костяшки побелели. Он чувствовал, как его кости становятся тяжелее, как суставы теряют гибкость, скрипят при малейшем движении. Джейк Моррисон смотрел на кристаллизующегося Бена, на зараженный оазис, на темнеющие трещины на шее Эмили, на побелевшее лицо Хлои и окаменевшую ярость Тэнка. Он почувствовал холодную волну страха, прокатившуюся по позвоночнику. Шевеление под кожей в его груди ответило на это волной жгучего зуда. Он понял страшную вещь. Буря прошла. Но она их уже нашла. И медленно, неотвратимо, песок Соноры начинал прорастать сквозь их кости. Они были обречены. Все.