Альбина Горшина – Сломленные души (страница 2)

– Боже, отец не может так со мной поступить… Он ведь не отдаст меня этому уроду? – шептала я про себя, сжимая кулаки.

Нет, я просто не могла поверить в то, что услышала. Что теперь будет со мной? Лучше бы я поехала в тот пансионат… А теперь меня ждёт тюрьма? Он же не посмеет меня тронуть?Я не чувствовала своих рук. Этот урод затолкал меня в машину и держал, как преступницу, заломив руки за спину.

– Отпустите меня, пожалуйста… Я отдам вам деньги, которые Рома у вас украл, – умоляла я молодого мужчину. Он копался в телефоне.

– Что? – он резко поднял взгляд. – Ты думаешь, дело в деньгах?

– Пожалуйста, я не хочу в тюрьму… – голос дрожал.

– Твой дружок стащил пустую сумку, – холодно произнёс он. – Я не настолько идиот, чтобы таскать с собой пять миллионов долларов – ту сумму, которую запросил твой отец.

– Тогда отпустите меня! Ведь никакой кражи не было… – прошептала я, смотря ему в глаза.

– Чёрт, хорошая была барсетка, – пробормотал он. Я не могла поверить своим ушам. Значит, ему нужна только сумка? Я готова была позвонить Роме, чтобы он её вернул, лишь бы этот человек меня отпустил. Но он сидел, неподвижный, уткнувшись в свой телефон. Я рванулась, пытаясь вырваться и убежать, но он схватил меня сильнее, прижал к сиденью, почти навалившись на меня всем телом. Затем начал расстёгивать свои ремень.

– Не рыпайся, – приказал он.

Паника сдавила горло. Что он собирается со мной делать? Нет, только не это! Я всхлипнула, задрожала, залилась слезами.

– Нет! Я несовершеннолетняя, мне всего пятнадцать! Вас посадят!

– Ты думаешь, я собираюсь тебя трахать? – он резко взглянул на меня, потом связал мои руки своим ремнём. Его глаза скользнули по мне, будто сканер. Я не могла прикрыть грудь – футболка была порвана. Он накинул на меня рваную ткань, затем с сарказмом бросил:

– Ты себя в зеркало видела, чудо? Такие, как ты, не в моём вкусе.

– Что? – я даже опешила. Почему-то стало обидно… и одновременно на душе полегчало. Значит, он меня не тронет.

– Вы не имеете права меня держать! Мой отец вас убьёт! Вы не знаете, на что он способен!

– У него кишка тонка, – хмыкнул он. – А теперь я вызову такси, и мы поедем в полицию. Раз ему на тебя плевать.

– Нет! Я не хочу в тюрьму! – закричала я, слёзы хлынули с новой силой.

– Хватит ныть. Да что мне с тобой делать? – проворчал он, достал телефон и набрал номер моего отца. – У меня есть очень интересное видео о тебе. Я уже отправил тебе копию. Увидимся в суде. Через какое-то время отец всё-таки перезвонил. Он согласился подписать договор и передать мужчине весь свой бизнес – в обмен на видео и мою свободу. Что было на этой записи, я не знала, но видимо, что-то серьёзное, раз отец так быстро передумал. Позже меня довезли на такси до дома. Я знала: как только отец вернётся, мне мало не покажется. Я была готова на всё, лишь бы не испытать его истязаний снова. В ту ночь, в спешке собрав вещи, я сбежала в пансионат – подальше от отца. Тот вечер навсегда перевернул мою жизнь. До него – было ужасно. После – стало ещё хуже. Отец, передав бизнес, спился и умер как бездомный всего через полгода. Всё, что от него осталось – его долги. Всё перешло к Максиму Аверину. У меня не осталось ничего. Даже дом теперь принадлежал ему. Я возненавидела Максима всем сердцем. Он уничтожил моего отца… и за это я ему странно, но благодарна. Но он оставил меня нищей, без прошлого, без будущего.

В пансионате я подружилась с Соней Авериной – сестрой того самого молодого мужчины. Каким же надо быть мудаком, чтобы отправить родную сестру в такое место? Здесь нас унижали. Ломали. Подавляли любую гордость. Наказывали голодовкой в карцере. Учили быть послушными, беспрекословно подчиняться, любить Бога и "выбивали из нас дурь этого мира". Три года обучения не прошли даром. Я стала сильнее, увереннее, раскрепощённее. Стала лучшей ученицей пансионата. Окончила его с отличием.

Максим.

Игорь Разумов подписал бумаги и передал мне в собственность свой бизнес. Наконец-то я вернул то, что когда-то принадлежало нашей семье. Он без капли сожаления отобрал у моего деда процветающее дело. Дед вложил в своё детище всю жизнь – производство элитного вина. Это был нелёгкий труд, он знал технологию изготовления до мельчайших деталей. Его вино славилось необычным вкусом и ароматом, и его ценили по всей стране. Но Игорь просто растоптал это наследие. Он выпустил на рынок дешёвое пойло под маркой «элитного алкоголя». Сначала всё шло хорошо – люди охотно покупали «дешёвое премиум-вино». Никого не смущало, что пьют суррогат. Люди пили – и травились. Игорь пытался замять скандал, откупался, как мог. Но было уже поздно. Люди стали писать заявления в прокуратуру, СМИ подняли шумиху. Его репутация рухнула. Контрагенты отказались сотрудничать, банки закрыли доступ к кредитам. В одночасье он стал банкротом. Я просто хотел спасти то, что он уничтожил. Некоторое время я искал на него компромат – и нашёл нечто, что перевернуло его жизнь. Он пошёл на все мои условия, лишь бы дело не вышло наружу. Ведь знает, сука, что за такое могут убить на зоне.

Так я вернул бизнес деда. Запустил производство по старым рецептам. Всё постепенно наладилось. Под моим руководством компания возродилась вновь. Я переименовал ООО «Разумов» в ООО «Аверин и Ко» – в честь нашей семьи. А Игорь… Он спился, пил своё же разбавленное вино и умер в одиночестве в каком-то гараже. Может, это и не случайность, но никто не стал расследовать. Даже на похороны на погост, никто не пришёл. Ни родственники, ни друзья. Даже собственная дочь его бросила. Куда пропала Карина я понятия не имел. После того как я отвёз её домой, я больше её не видел. Но когда стал изучать документы, наткнулся на один очень интересный пункт. Оказалось, что бизнес и дом на самом деле всегда принадлежали Карине Игоревне Разумовой – дочери Игоря. По завещанию, она должна была вступить в наследство по достижении совершеннолетия. А до этого всем имуществом распоряжался опекун. Что значит – у Игоря никогда и ничего не было? Всё это время он был лишь временным распорядителем, а настоящим владельцем была Карина. Вот же поворот… Спасибо тебе, дед, – ты позаботился о девочке. Подписав договор, я официально стал её опекуном, до восемнадцати лет. Вот же зараза… Не всё так просто с этой Кариной. Получается, я обязан передать ей бизнес? Ну уж нет.

До её совершеннолетия оставалось несколько месяцев, а я понятия не имел, где её искать. Да и не хотел искать вообще какую-то девчонку. Отдать всё, что я восстанавливал за три года? Ни за что. Она ничего не знает о завещании – и не должна узнать. Никогда. Я решил скрыть этот факт. Особенно от своей сестры Сони. Кто знает, что у неё на уме?

Мне двадцать девять. Наконец-то я решился сделать предложение своей девушке Маргарите. Мы живём в гражданском браке уже почти четыре года. Осталось только дождаться приезда младшей сестры – она наконец-то закончила элитный пансионат в Подмосковье. Эту школу-интернат посоветовала Марго, когда мы только начали встречаться. Сонька тогда была настоящей оторвой: прогуливала уроки, ввязалась в дурную компанию. Пришлось отправить её в закрытое учебное заведение – почти четыре года назад. Ради её же блага.

Соня.

Наконец-то закончились мои мучения – четыре года каторги в этом пансионате. Теперь я отыграюсь на брате и его подружке Марго. Они заплатят за всё, что сделали со мной, за унижения в этих стенах. Всё, что произошло – во всём виновата Марго. Именно она внушила Максу отправить меня сюда после того, что случилось. Первым делом я вышвырну её из нашего дома. Больше не потерплю её выходок.

– О чём задумалась, Сонька? – спросила у меня Карина.

Да, у Карины жизнь тоже не сахар. Мой «любимый» братишка и здесь успел постараться.

– А ты что будешь делать, когда вернёшься в Москву? – поинтересовалась я.

– Для начала вернусь в свой дом. Надеюсь, твой брат не выгонит меня из собственного жилья. Потом найду работу – и буду жить дальше, – ответила она.

– А дальше? Что потом? – не отступала я, зная, как она ненавидит моего брата – больше, чем свою собственную жизнь.

– Да понятия не имею, что будет потом. Поживём – увидим, – сказала она и пожала плечами. Собрав вещи, я стояла и ждала машину брата. Но он всё не появлялся. А вот за Кариной приехал её друг Рома – на отечественной машине, правда, довольно ухоженной. Ромка оказался высоким, симпатичным парнем лет девятнадцати, с белокурыми волосами и голубыми глазами. Я сразу его заметила, но он, кажется, даже не смотрел в мою сторону. Вёл себя как с подругой своей подруги – сухо, по-деловому.

– Сонь, поехали с нами, – предложила Карина, уже садясь в машину к Роме.

– Нет, не могу. Максим сказал, что хочет поговорить со мной о чём-то важном, – ответила я и помахала рукой. – Встретимся в Москве. Подождав ещё минут десять, я наконец увидела, как во двор пансионата въехал чёрный «Бентли» – новейшая модель, из тех, что только появляются на рынке. Он снова сменил тачку? Он просто помешан на своих «Бентли», особенно на скоростных версиях. Скорость – его стихия. А я, напротив, всегда была полной противоположностью старшему брату.

– Почему так долго? – бросила я, подходя к машине.

– Дела были, пришлось задержаться, – ответил он, не глядя на меня.