Альбина Горшина – Семь недель до смерти (страница 2)

— Войско идёт вперёд, — сказал он, не поднимая глаз. — Не назад. Кто шепчется в тёмных углах, предатель.

Они отступили, потому что испугались. Потому что поняли, Бату не боится крови и казнит любого, кто его предал.Мунке остался последним, он посмотрел на пепел, потом на хана.

— Ты знаешь, что Угэдэй всё равно узнает, — тихо сказал он.

— Пусть узнает, — ответил Бату. — Но узнает от меня.

Бату вернулся в шатёр, положил руку на карту. Провёл пальцем от Жиздры до Чернигова. Затем вернулся к Козельску.

— Только время, — прошептал он про себя. А за рекой ещё стоял Козельск. Люди там пока жили как прежде, не зная, что смерть уже пришла.

Глава 2

Козельск жил своей обычной жизнью. Жители Козельска просыпались рано. Едва серело небо, как над городом уже тянулся дым из печных труб. Бабы шли к колодцам с вёдрами, переругивались спросонья. Хлопали калитки, скрипели ворота, мычала скотина в хлевах. Мальчишки с палками носились по улице, колотили друг друга, как на настоящем бою, и тут же получали окрик из сеней. Снег с крыш таял и капал. Под ногами чавкало. Под заборами копались куры. Возле одной из изб, старик чинил колесо, ругаясь сквозь зубы на размокшую древесину. Из переулка выбежал пёс, встряхнулся, обрызгал грязью мальчишек и снова юркнул под телегу. В кузницах уже гремели молоты — раньше всех, с самого рассвета. Дым валил густой, пахло углём и раскалённым железом. На плотницких дворах стругали доски, рубили брёвна, щепа лежала прямо в грязи. От кожевенных мастерских тянуло кислой вонью — люди проходили мимо быстро, отворачивая лица. У одной из бань мужики таскали вёдра с водой, из-под дверей валил пар. Чуть дальше баба выплеснула помои прямо в канаву и прикрикнула на козу, что лезла мордой в корзину с репой. На торгу под навесами раскладывали горшки, туеса с мёдом, сушёную рыбу. Старухи сидели закутавшись в платки, грели руки о кружки с горячим сбитнем. Говорили о погоде, о том что весна нынче запаздывает. К полудню город шумел весь сразу. Скрипели вороты у колодцев, кричали дети, лаяли собаки, из монастыря доносился глухой колокол. Над всем этим стоял детинец. На самом высоком месте, за своим отдельным тыном — крепкий, тёмный, с толстыми брёвнами и высоким земляным валом. Над княжеским теремом трепался на ветру стяг. У ворот прохаживались гридни в кольчугах, поглядывали на посад сверху вниз. Отсюда был виден весь город — крыши, дым, улицы. Обычный день. Каких было много. Каких больше не будет. На княжьем дворе гоняли детских, в кузницах стучали молоты, бабы таскали воду, а на Жиздре ломался лёд. Про татар говорили много, но город жил как жил. Дружина у князя была невелика, зато отборная. Все ратники — как на подбор, богатыри: высокие, широкоплечие, у каждого хорошее вооружение и броня. Кольчуги начищены, сверкают на солнце, копьё, меч и щит, всё есть, а кроме того, ещё лук со стрелами. Каждый ратник обучен, и мечом рубить, и копьём владеть, из лука, по десять перестрелов берут. Неудивительно, с таким-то воеводой. Воевода Святослав, и сам был княжеских кровей, хоть и седьмая вода, а всё же. Тренировал своих парней каждый день, отсюда и выучка. Вот и сегодня воевода расставил детских с мечами и щитами, чтобы не сидели без дела, а опыта набирались. Детские бились не всерьёз, аккуратно, чтобы не ранить, друг друга, ненароком, а всё же били крепко. Отбивали мечи щитами, наступали и кружились в тренировочном поединке.

— Ну, хорош, заканчивай. Вы чего как бабы топчетесь? С такими воинами и враг не нужен, как курицы наскакиваете. Я как показывал? Шаг упругий должен быть, колени полусогнуты, и по кругу, а не вперёд, назад. А ну вставай против меня.

Святослав был без доспеха, щита и даже меча, схватил кусок жерди и вышел в круг.

— Давай-ка, руби.

Все, кто был на дворе, смотрели с удивлением, на то, что делает воевода. Попадёт меч по руке и не будет воеводы, калеке среди воинов делать нечего. Детский стал наступать так, как Святослав и сказал, на полусогнутых ногах, прикрываясь щитом, шёл боком. Потом быстро приблизился и попытался толкнуть щитом. Воевода схватил край щита и дёрнул, молодой Чеслав не отпустил щит и потому дернулся вперёд, и тут же получил палкой по шее.

— Вот так, ты более не воин, а мертвяк безголовый. Чеславка, не слушаешь наставлений, говорил по кругу идти? Говорил, вот теперь не держи обиды.

Святослав задвигался очень быстро и своей палкой бил детского туда, где не было кольчуги, по открытым, незащищённым местам. Досталось ему крепко.

— Увидели? Ну, теперь продолжай, и чтобы как надо, а не по куриному.

Князь смотрел, как Святослав гоняет детских и думал, что и ему надо бы быть среди них. Василий был молод. Всего четырнадцать лет отроду, но взрослый не по годам. В свои годы не уступал всем другим князьям и его уважительно звали по батюшке, Василий Иванович. Половицы заскрипели сзади, наверно, служка вошёл без стука, но это был не он.

— Поздорову, князь.

— Ты кто таков? Как в княжий терем прошёл?

— Не проходил, князь. Мне проходить, и красться мимо стражи не нужно.

— Так кто ты таков?

— Я Симаргл.

— Не знаю такого.

— А деды, прадеды знали. Спроси у ведунов, они расскажут.

— Бес, наваждение, сгинь, пропади!

— Не пропаду.

— Кликну гридней, нет отца Кондрата

— Не придут.

— Так чего тебе нужно, бес?

— Для начала поговорить.

— Так говори, раз никак от тебя не избавиться.

— Садись и слушай.

— Не приказывай князю!

Незнакомец махнул рукой, и князя придавило к лавке.

— Сюда идёт враг, Василий Иванович, татары близко.

— А то я не знаю! Не слепые и не глухие. А только Козельск не град волшебный, чтобы подняться в небеса как птица и на новое место перелететь. Как стоял здесь, так и останется.

— Не хами, а слушай. Татары хотят переправиться через Жиздру, они спешат вернуться в свои степи. Они предложат пропустить их, в обмен, пообещают не трогать город.

— Но обманут?

— Нет, не обманут.

— Так может пропустить их?

— Можно было бы, но нельзя.

— Почему же?

— Я не могу объяснить, но нельзя. Просто поверь мне, князь.

— А ты надень на себя мою шубу, боярин. Ко мне приходит инородец, к тому же колдун, и требует выполнять свою волю, не объясняя причин. Что бы ты сделал?

— Просто поверь мне, молодой Василий, так нужно сделать.

Князь не заметил, как исчез незнакомец. Видимо моргнул пропустил. Перекрестился и выглянул из горницы.

— Мироха, Мирохаа!

В горницу вбежал служка.

— Пойди, сыщи дьяка Алексия, приведи сюда, скажи, князь призывает, поговорить надобно. И быстро!

Ни Мирошки, ни дьяка, не было долго, Василий уже начал злиться и подумывать, не послать ли ещё кого-то, но не пришлось.

— Не серчай, Василий Иваныч, дьяка-то нигде не было, насилу разыскал.

— Пшёл вон, заходи Алексий Данилович.

— Поздорову, княже. Зачем вызывал?

— Присаживайся. Расскажи-ка мне, кто такой Симаргл?

Дьяк сидел на лавке, не спеша смотрел на персидские ковры на полу, резные стены и окна со ставнями.

— Почему ты спросил об этом, князь?

— Не важно, не могу сказать.

— Симаргл, это один из древних бесей. Наши предки, называли их богами. Вот что я знаю, а кто он на самом деле, то, никому не ведомо.

— А может, кому-нибудь ведомо?

— Может и ведомо, да только я, тут не советчик.

— Дядька Алексий, знаешь, какая беда к нам идёт?

— Знаешь, как не знать, и всё одно артачишься.

— Да при чём тут татары и древние идолы?

— Может статься, что и при чём.

— Ведун живёт неподалёку от города. Старый бес, идолам требы служит, если кто знает, так только он.

— Как зовут?