Альбина Емцева – Реставрация душ. Василиса. Дорога домой (страница 9)

Василиса стояла у зеркала в ванной и пыталась заплести волосы в тугой, аккуратный «улиточный» пучок. Пальцы не слушались, дрожали. Внутри всё было пусто и звонко одновременно, как ледяная пещера. Страх не приходил волной – он висел в воздухе с самого пробуждения, густой и неосязаемый, как туман. Не страх падения или травмы. Гораздо хуже – страх несоответствия. Страх выйти на ту самую взрослую трассу и понять, что ты тут чужая. Что все эти месяцы труда были просто детской игрой, а настоящий спорт – это про другое, недоступное тебе.

«Лиска, завтракай!» – донёсся из кухни голос мамы, натянуто-бодрый.

Василиса посмотрела на своё отражение. Бледное лицо, слишком большие глаза с синевой под ними. Девочка. Просто девочка. А через несколько часов ей предстояло мериться силами с теми, чьи фамилии она неделями изучала в протоколах – с девушками, чьи тела уже сформировались для скорости, а лица давно отучились показывать неуверенность.

– Я не смогу, – прошептал внутренний голос, тот самый, что будил её по ночам. – Они увидят, что я новичок. Увидят мой страх. Он будет висеть на мне, как мокрый комбинезон.

Она сделала глубокий вдох, как учил Сергей Иванович. «Дыши в живот. Четыре секунды вдох, задержка, шесть – выдох». Воздух заполнил лёгкие, на секунду стало легче. Потом страх вернулся.

На кухне пахло овсянкой и мёдом. Евгений молча читал газету, но Василиса видела, как его взгляд раз за разом возвращается к ней, оценивающий, тревожный.

– Не дави на неё, – тихо сказала София, ставя перед дочерью тарелку.

– Я и не давлю, – отозвался отец, но сложил газету. – Лиска, ты помнишь, о чём мы говорили? Ты едешь не выигрывать. Ты едешь – получить опыт. Просто проехать свою трассу. Чисто.

– Просто проехать, – повторила она механически, тыкая ложкой в кашу. Ком в горле мешал глотать. – Он не понимает. Не может понять. Для него «просто проехать» – это сесть в машину и доехать до работы. А для меня… для меня это значит выложить на лед всё, что у меня есть. И надеяться, что этого хватит, чтобы не выглядеть полной дурой.

Поездка на «Снежинку» прошла в гнетущем молчании. Евгений включил радио, но через минуту выключил. Василиса смотрела в окно на мелькающие серые дворы, на людей с сумками – обычных людей с их обычными делами. Как же она им завидовала сейчас.

Трасса встретила их непривычной, праздничной суетой. Яркие баннеры, музыка, запах греющихся в киосках сосисок. И – люди. Много людей. Не только участники с их огромными сумками и сосредоточенными лицами, но и зрители. Василиса не ожидала, что на юниорский отбор придут зрители.

Она замерла на краю стоянки, впитывая эту новую реальность. Здесь было всё по-настоящему: судейская вышка, хронометристы с серьёзными лицами, даже баннеры спонсоров. Атмосфера была плотной, заряженной соревновательным напряжением.

И тут она увидела их.

Группа девушек лет шестнадцати-восемнадцати стояла у ограждения, разминаясь. Высокие, широкоплечие, с лицами, на которых читалась не усталость, а холодная, деловая сосредоточенность. На их комбинезонах красовались логотипы «ЦСКА», «Динамо». Они разговаривали негромко, иногда коротко смеясь. Они выглядели… как дома. Как будто эта трасса, этот мороз, этот гул толпы – их естественная среда.

– Вот они, – пронеслось в голове Василисы. – Настоящие. Я рядом с ними – как щенок рядом с волками.

Её охватила такая волна паники, что ноги стали ватными. Захотелось развернуться, сесть в машину и уехать. Сказать, что плохо себя чувствую. Что-нибудь. Что угодно.

– Громова. Ты здесь, чтобы замерзать или работать?

Голос Сергея Ивановича прозвучал прямо за спиной, как удар хлыста. Она вздрогнула, обернулась. Тренер стоял, засунув руки в карманы своей потёртой дублёнки, и смотрел на неё своим беспощадным, рентгеновским взглядом.

– Я… я смотрю на трассу, – слабо солгала она.

– Врешь, – отрезал он без злобы, констатируя факт. – Ты смотришь на них. И сравниваешь. И проигрываешь уже на старте. – Он сделал шаг вперёд, понизив голос. – Видишь ту высокую блондинку? Смирнова. В прошлом году на сборах в Австрии сломала два ребра на трамплине. Через три недели снова тренировалась. Видишь ту, что пониже, с тёмными волосами? Петрова. У неё в одиннадцать лет обнаружили проблемы с сердцем. Врачи запретили спорт. Она с родителями объехала десять клиник, пока не нашла того, кто разрешил. С условием – жёсткий мониторинг.

Он помолчал, давая словам осесть.

– У каждой из них своя история. Своя боль. Свои страхи, которые побольше твоих. Они просто научились их не носить на лице. А ты что делаешь? Развешиваешь свой страх, как новогодние гирлянды. Сними это. Сложи в карман и застегни на молнию. На трассе он тебе не помощник.

Василиса молча кивнула, сжав губы. Стыд горел щеками. Он был прав. Как всегда прав.

– Иди, пройдись по трассе пешком, – скомандовал Сергей Иванович. – Посмотри рельеф. Особенно участок после третьего флага – там вчера вечером поливали, будет ледяная корка. Запомни, где бугры.

Она пошла, заставляя ноги двигаться. Шаг за шагом, минута за минутой. Осмотр трассы, привычный ритуал, стал якорем. Пока она считала шаги между воротами, оценивала угол наклона, мысленно прорисовывала траектории, паника отступила, уступив место деловой сосредоточенности. Страх никуда не делся, но он больше не парализовал. Он ждал в сторонке.

– Хорошо, – думала она, останавливаясь на том самом коварном участке. Под ногами действительно был не снег, а прозрачный, жуткий лёд. – Здесь все будут сбавлять. Бояться. Значит, здесь можно выиграть, если не сбавить. Если проехать так, будто это не лёд, а укатанный снег. Но для этого нужна… безумная вера. В себя. В доску. В то, что она держит.

Пробный заезд стал подтверждением всех страхов. Она прошла трассу скованно, осторожно, как по минному полю. На ледяном участке её инстинктивно занесло наружу, и она едва удержалась. Финишировала с временем, которое даже не хотелось смотреть.

Спускаясь на подъёмнике, она поймала себя на мысли: Всё. Это мой потолок. Я так и есть – осторожная, средняя девочка. Не для этого уровня.

И тут, откуда ни возьмись, всплыла в памяти фраза деда Сергея, сказанная ещё летом, когда она ныла, что не может исправить ошибку в повороте: «Василиса, ты же не на экзамен в космонавты идешь. Ты на склоне катаешься. Самое страшное, что может случиться – ты упадёшь. И встанешь. А если не встанешь – мы подберём. Расслабься. Дай себе право на ошибку.»

Право на ошибку. Простая, детская мысль. Но именно её не хватало сейчас. Она так боялась опозориться, выглядеть неумехой, что сама заковала себя в кандалы страха.

– Хорошо, – подумала она с новой, странной решимостью. – У меня есть право на ошибку. Я здесь новичок. От меня не ждут победы. Жду только я сама. Значит… значит, можно просто ехать. Не за результатом. За ощущением.

И когда её вызвали на квалификационный заезд, она подошла к старту с этим новым чувством. Не «я должна». А «я могу попробовать».

Старт, рывок, первые ворота… И снова страх. Он вцепился в горло на первом же крутом спуске. Слишком быстро! Занесёт! – закричал внутренний голос.

И тут она вспомнила ещё один урок отца. Тот вечер в гараже после истории с Костей. «Страх – это просто чувство. Как холод, как голод. Его нельзя победить. С ним можно только договориться. Дать ему место, но не давать управлять.»

– Ладно, – мысленно сказала она своему страху. – Ты есть. Я тебя чувствую. Но сейчас ты – пассажир. Молчи и не мешай вести.

И произошло чудо. Страх не исчез, но отступил. Перестал сковывать мышцы. Она почувствовала лёд под кантом, ветер в лицо, ритм ворота за воротом. И на том самом ледяном участке она не стала сбавлять. Она врезалась в поворот, доверившись доске, своим тренированным ногам, инерции. Кант завыл, высекая искры, тело напряглось до предела, но – пронесло. Чисто.

Финиш. Пятое место. Шок, граничащий с неверием.

Когда она подошла к Сергею Ивановичу, он не улыбался. Сказал только: «Ну вот. Видишь, что можешь, когда голова работает, а не паника? Теперь забудь. Это была разминка. Сейчас будет настоящее.»

Финальный заезд. Восемь сильнейших. Она последняя по итогам квалификации. Стоя на старте, видела спины семи девушек перед собой. Видела, как первая, Алиса Смирнова, принимает стойку собранную, без единого лишнего движения, как пружина. И снова подкатил страх. Теперь другой. А что, если квалификация – была удачей? Сейчас все увидят, что я случайная здесь.

Сергей Иванович, как будто прочитав мысли, подошёл вплотную, загородив от неё вид на остальных.

– Забудь их возраст, – прошипел он так, чтобы слышала только она. – Забудь их клубы. На трассе есть только ты, лёд и ворота. Всё. Остальное только шум. Шум, Лиска. Ты сейчас не с ними соревнуешься. Ты свою идеальную трассу ищешь. Ту, что в твоей голове. Ищи её.

Он отошёл. Объявили её фамилию. Она выкатилась на стартовую площадку. Лёд под ногами, знакомый свист ветра. Вдох. Выдох. И в голове чётко, как команда, прозвучало: искать свою трассу.

Сигнал. Рывок.

Она не ехала – она читала склон, как книгу. Каждые ворота новая строка. Каждый поворот сложная метафора, которую нужно разгадать. Она не думала о соперницах, о времени, о зрителях. Она решала задачу. Самую важную в своей жизни.