Альбина Бажан – Американский жених (страница 3)
Нет у меня проблем со слухом! И речь русскую я достаточно хорошо понимаю! Просто я был уверен, что мои родственники живут в столице… нервно ответил мужчине парень, одновременно вбивая адрес с листка в телефон.
Деревня, деревня… бормотал водитель, словно оправдываясь.
Проверив геолокацию, Лусио окончательно убедился, что таксист везёт его в нужном направлении. Легче от этого ему почему-то не стало. Городская картинка, которую он рисовал себе в воображении, стремительно таяла, уступая место реальности: отдалённая русская деревня, куда он едет к своим корням, против воли. Лес за окном становился всё гуще, а тревога и волнение – всё ощутимее…
Когда ночь уступила место серому предрассветному небу, такси остановилось у деревянного дома, освещённого тусклым светом изнутри. Дверь со скрипом распахнулась, и на пороге, несмотря на столь ранний час, появились знакомые Лусио только по видео-чатам лица деда Матвея и бабы Шуры. Старушка, в цветастом платке и с добрыми морщинками вокруг глаз, первая бросилась к внуку, заключая его в крепкие объятия. Дедушка, высокий и статный, несмотря на годы, мужчина сдержанно улыбался, вытирая скупую слезу.
Внучок, наконец-то приехал! – голос бабушки дрожал от волнения, когда она тискала парня в объятиях.
Ну, здравствуй, Лукьян! Добро пожаловать домой! старичок похлопал по плечу парня своей большой крепкой рукой.
Забыв про усталость от перелёта и удивление от долгой дороги, Лусио улыбнулся в ответ. Запах свежеиспечённого хлеба и тепло домашнего очага вытеснили напряжение от ночной дороги. Он почувствовал, как тревога уходит, а на её место приходит ощущение тепла и любви. «Это, конечно, не городская квартира, но здесь меня ждали, здесь мой дом!» подумал про себя парень и, подгоняемый своими пожилыми родственниками, шагнул в дверь дома…
Глава 3
С восходом солнца первые утренние лучи робко пробились сквозь белоснежные ажурные занавески, но разбудил американца не свет, а дикий, надрывный крик. «Ку-ка-ре-ку!!!» – петух вопил прямо под окном, словно нарочно испытывая предел человеческого терпения. Парень подскочил в кровати, пытаясь сообразить, что происходит. Вспомнив, где он находится, он застонал и натянул подушку на голову, но петух не унимался. «Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!» – эта какофония продолжалась, проникая сквозь подушку и, казалось, сверля мозг.
«Тише, тише…» – пробормотал Лусио, пытаясь игнорировать наглую птицу, но тщетно. Петухов, как оказалось, в русской деревне была целая команда, и они один за другим подхватывали эстафету утреннего концерта. «Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!» многоголосье голосистых пернатых окончательно похоронило надежду на сон. В голове у парня пульсировала только одна мысль: «О, Калифорния, как я по тебе скучаю!». Лусио печально сбросил одеяло и сел на кровати, осоловело моргая. Затем выглянул в окно. Внизу, на грядке, важный огромный красно-золотой петух расхаживал, как хозяин жизни, и продолжал оглашать окрестности своим победным кличем. «Добро пожаловать в русскую деревню», – безрадостно подумал парень, осознавая, что с этим придется как-то жить. И бороться. Или смириться. Но похоже, что поспать утром ему точно не дадут…
Лусио быстро умылся, оделся и, учуяв аромат чего-то сладкого и знакомого, последовал на кухню. У плиты спиной к нему стояла баба Шура. Седые волосы аккуратно собраны в пучок, на плечах цветной платок, а в руках – половник. На чугунной сковороде шкворчали, подрумяниваясь, небольшие круглые оладьи. Парень на минуту остановился в дверях, с любопытством наблюдая за старушкой.
Панкейки? спросил он, кивнув на золотистые кружочки на сковороде.
Бабушка оторвалась от готовки и с улыбкой посмотрела на внука.
Наверное, что-то вроде того, но только лучше! Это русские оладьи, внучок! она перевернула ещё несколько штук, демонстрируя их аппетитный вид, а потом махнула рукой в сторону стола, на котором уже стояли баночки с медом, вареньем и сметаной. – Ты садись, садись. Я уже почти закончила.
Заинтригованный парень улыбнулся шире своей белоснежной американской улыбкой и сел за стол. Он чувствовал себя немного неуклюже в этой деревенской обстановке, но вкусный запах и заботливый взгляд бабушки мгновенно растопили эту неловкость.
Ну, снимай пробу! Приятного аппетита, внучок! старушка поставила перед парнем гору румяных оладий и поспешила налить чай.
После вкусного, сытного завтрака Лусио решил выйти во двор и осмотреть подворье своих стариков. Парень, привыкший к идеальным газонам и вылизанным фасадам загородных домов Калифорнии, поначалу поморщился. Но потом заметил: в этом хаосе есть своя особая гармония. Каждый предмет, каждая дощечка, казалось, имела свою историю, свой отпечаток времени. Двор, заросший буйной зеленью, больше походил на непроходимые джунгли, чем на аккуратный сад. Кусты малины, от которых пахло сладостью и опасностью, тянулись к солнцу, переплетаясь с кустами смородины, усыпанными спелыми ягодами. Под тяжестью плодов гнулись ветви старой яблони, роняя на землю перезрелые, источавшие терпкий аромат яблоки. Под ногами хрустела пересушенная земля, смешанная с куриным помётом. Лусио чуть не навернулся пару раз, пытаясь сохранить свои новые кроссовки чистыми. А огород… О, это было что-то невероятное! После идеально расчерченных грядок на их с отцом ранчо, где каждый росток выглядел как солдат на параде, здешний огород казался взрывом цвета и жизни. Картофельные кусты боролись за место под солнцем с помидорами, гроздья которых алели, как рубины. Огромные кабачки лежали на земле, словно сонные бегемоты. Лусио сразу представил, сколько труда нужно вложить, чтобы поддерживать эту зеленую анархию.
Дальше парень пошел в хозяйственный двор… Там царил еще больший хаос. Дровница, забитая доверху поленьями, казалось, вот-вот рухнет. Ржавые инструменты, развешанные на стенах сарая, напоминали орудия пыток из средневекового замка. Лусио с трудом мог понять, для чего они вообще предназначены. А запах тут стоял удушающий: навоз, комбикорм, трава, куриный помёт – все смешалось в термоядерный коктейль, от которого у парня начало першить в горле. Здесь же жил главный источник утреннего куриного переполоха курятник. Лусио никогда не видел столько кур и петухов в одном месте. Они носились туда-сюда, кудахтали, дрались, клевали зерно из жестяных кормушек. А ещё здесь были гуси белые, наглые гуси, которые шипели на него, стоило подойти слишком близко. Парень постарался обойти их стороной, посчитав воплощением злобы и агрессии, и теперь они, казалось, решили доказать ему, что он прав.
В небольшом загоне у задней стены сарая Лусио обнаружил стайку поросят. Их было штук пять или шесть – розовые, упитанные, с закрученными хвостиками и вечно голодными пятачками. Земля в загоне представляла собой месиво из грязи, навоза и остатков еды. Запах стоял соответствующий – резкий, сильный, от которого у парня начали слезиться глаза. Поросята, увидев незваного гостя, тут же бросились к решетке, хрюкая и визжа. Они толкались, пихались, пытаясь выхватить друг у друга хоть что-то съестное. Парень с ужасом отметил, что эти малыши вполне могли бы откусить ему палец, если бы дотянулись.
Подошедшая баба Шура объяснила, что их «откармливают на сало». Лусио поймал себя на мысли, что не знает, что такое сало, но промолчал. С огромным трудом парень представил, как эти милые, вроде бы, создания превратятся в огромные куски бекона на столе. Прежде он всегда старался не думать, откуда берутся стейки. Но больше всего Лусио удивило их свинство в прямом смысле этого слова. Они валялись в грязи, плескались в лужах, обнюхивали друг друга… Это было зрелище, которое заставило его невольно вздрагивать. Зато, по словам бабы Шуры, мясо у таких поросят будет «сочное и ароматное». Этот комментарий не добавил американцу лишнего аппетита.
А теперь пойдем, внучок! Познакомлю, тебя с моей любимицей! – позвала за собой в сарай парня старушка.
Корову звали Зорька большая, чёрная, с умными, немного грустными глазами. Она стояла в просторном чистом стойле, пережевывая жвачку и задумчиво глядя в окно. В отличие от поросят, Зорька вела себя достойно. Она не визжала, не толкалась, а просто наблюдала за парнем. Запах в стойле был не таким резким, как в свинарнике, но все равно довольно ощутимым. Навоз, сено, молоко всё смешалось в воздухе. У Зорьки были огромные, тёплые глаза и влажный, чёрный нос. Лусио невольно вспомнил коров с молочных ферм, которых он видел по телевизору. Они казались такими чистыми, холеными, почти стерильными. Зорька же была настоящей – грязной, мокрой, но от этого не менее привлекательной.
Завершали этот деревенский натюрморт ржавая деревянная телега и старый красный «Москвич» с открытым капотом, припаркованные под навесом. Тут же валялось какое-то непонятное оборудование – явно сельскохозяйственное, но абсолютно незнакомое Лусио. Видимо, это и была та самая «русская техника», о которой он читал в интернете.
В целом, все это хозяйство показалось Лусио единым живым организмом. Оно дышало, пахло, жужжало. Оно было далеко от идеала, но в этом и была его привлекательность. Парень понял: здесь нет места глянцу и фальши, здесь только настоящая жизнь. И ему предстояло в неё вписаться. Или сбежать. Выбор за ним.