Альберто Васкес-Фигероа – Мы все виноваты (страница 8)

Воцарилась новая пауза, но теперь это было одно из тех долгих молчаний, которые его сотрудники знали как необходимые Гаэтано Дердеряну, когда ему приходилось принимать решение.

А это, пожалуй, было одним из самых трудных решений за всю его жизнь, поскольку речь шла о ликвидации или сохранении предприятия, на становление которого ушли многие годы, усилия и жертвы.

Практически начав с нуля, он сумел создать самое современное и эффективное агентство расследований на планете, и с течением времени, проявив бесконечное терпение, подобрал лучших корреспондентов в каждой стране, сплетя сложную сеть информации, которая действовала столь быстро и свободно, что ни одна официальная бюрократическая структура не могла даже мечтать сравниться с ней.

У него были собственные лаборатории, гигантские архивы и самая сложная и совершенная аппаратура, какую только мог изобрести человек. Но главным его богатством были сотрудники неоценимой ценности, и потому сама мысль добровольно разобрать по винтикам организацию, ежегодно приносящую миллионы и помогающую влиятельным правительствам решать сложнейшие задачи, вызывала у него головокружение.

Наконец, громко фыркнув, словно желая показать, насколько он подавлен грузом ответственности, бразилец вновь обратился к Индро Карневалли с мольбой:

– Прошу тебя…

Итальянец только твердо покачал головой:

– Не рассчитывай на меня.

– Маскальцоне! Ладно! Вот моё последнее предложение! Девять месяцев на суше и три – на борту. Или ты уходишь из компании.

– Это шантаж.

– Согласен. Но мне нужно сохранить нашу структуру на суше в качестве логистической поддержки корабля. Так что лучшее, что мы можем сделать – это сохранить текущую сеть офисов и корреспондентов. Если появится важное дело – мы беремся за него, ты занимаешься расследованием, а я приезжаю помочь.

– По-прежнему считаю это самоуправством.

– Ладно, и с этим согласен. Но помни: я – начальник. Я тебя нанял и я тебя научил. И могу уволить, когда мне вздумается. Понимаю, тебе больше хочется вечных каникул на прекрасной яхте, путешествия по экзотическим странам и попытки спасти мир, чем сидеть в кабинете, изучая скучные отчеты, но в жизни нужно уметь справляться как с хорошим, так и с плохим. Ты согласен или нет?

– А как ты думаешь? – буркнул итальянец с явной неохотой. – У меня нет выбора.

– Ты очень хорош. Мог бы открыть собственное агентство.

– Ma va' fan culo! – немедленно отрезал тот. – Решено: остаюсь на суше на девять месяцев.

Гаэтано Дердерян повернулся к остальным, довольно улыбнулся, радуясь победе, и объявил:

– Остальные имеют неделю на принятие решения. Экономические условия остаются прежними, но те, кто отправится в плавание, получат бесплатное жильё, питание и «транспорт».

– На меня не рассчитывай! – поспешила заявить Мадлен Перро. – Как только ступаю на палубу, у меня сразу мутит и кружится голова. Я – асфальтовая крыса.

Бразилец только кивнул с понимающим выражением и поднялся, давая понять, что собрание окончено.

– Я тебя давно знаю и понимал это. Остальных жду здесь в понедельник с утра – готовыми искать корабль, где могли бы жить люди, способные вообразить, спроектировать и, возможно, построить лучший мир для шести миллиардов человек.

Большинство согласились.

Гаэтано это предвидел – затея была достаточно амбициозной, чтобы привлечь каждого, у кого была хоть капля авантюрного духа или любви к ближнему.

Он поручил части своей команды заняться поиском судна, соответствующего их нуждам, а другой – набором людей, способных предложить стоящие идеи.

Первая часть, разумеется, оказалась гораздо проще.

Кораблей – больших и малых, дорогих и дешевых, роскошных и неудобных – хватало.

Идей тоже было множество, но очень быстро стало очевидно, что почти невозможно отличить хорошие от плохих.

У каждого, казалось, была своя «волшебная формула» решения любых проблем. Увы, большинство проблем не желали решаться.

Причина была в том, что каждый подходил к ним со своей точки зрения, а основные вопросы, стоящие перед человечеством с начала времен, имели столько сторон – порой противоположных – что никто не мог охватить их в полной мере.

Основной принцип всегда был один: что полезно одним, вредно другим.

– Это и есть та самая гигантская змея, вечно кусающая себя за хвост, – подытожил бразилец на одном из многих совещаний со своей командой. – Каковы наши шансы совместить интересы шести миллиардов людей, говорящих на разных языках, верящих в разных богов, исповедующих разные идеологии и чувствующих по-разному?

– Один из шести миллиардов.

– Маловато.

– Слишком много, если придерживаться реальности, – вмешалась Эрика Фрейберг, несмотря на свою известную склонность видеть всё в позитивном свете. – Гордыня, эгоизм, жадность, глупость и злоба – вот факторы, которые всегда разрушат даже самый щедрый и благородный проект.

– Ты хочешь сказать, что мы обречены на провал?

– Вовсе нет! – тут же возразила привлекательная блондинка, кокетливо скривив губы. – Мир сейчас в таком состоянии, что любая мелкая победа уже будет большим достижением. Всё просто, если не строить слишком больших иллюзий. Сделать мир лучше – задача несложная. Сложнее – испортить его ещё сильнее, чем он уже испорчен.

– Это обнадёживает.

– Такова реальность. Выйди на улицу, дай кусок хлеба голодному или скажи тёплое слово больному – и ты уже сделал мир лучше.

– А мы стремимся к большему.

– Конечно! Мы хотим гораздо большего. Но мой покойный муж, как ты знаешь – профессор, дипломат и необыкновенно умный человек – говорил, что в день, когда Бог осознал, какое бедствие он натворил, создав человека, он сбежал в самую далекую галактику, поклявшись больше никогда не затевать столь рискованную и глупую авантюру.

– Мне не нравится твоя ересь.

– Это не ересь. И нам не за что его винить. Вероятно, он хотел как лучше, просто не получилось – и всё.

– Никогда бы не подумал взглянуть на сотворение мира так просто, – вмешался ошарашенный Индро Карневалли. – «Не получилось – и всё». Чёрт возьми, как просто!

– Если беспристрастно взглянуть на людей, – настаивала люксембуржка, – то становится ясно: мы настолько несовершенны, что хуже нас невозможно было бы «сделать» даже специально. А поскольку я не верю, что Творец был злым, просто признаю, что он ошибся.

Пернамбуканец протянул руку, словно желая тем самым положить конец этой ошеломляющей дискуссии.

– Прекрасно! – заметил он. – Шутки в сторону…

– Это вовсе не шутка, – перебила его Эрика Фрайберг. – Я говорю совершенно серьёзно.

– Как скажешь, – уступил тот, стараясь сохранять терпение. – Философские рассуждения оставим в стороне, сейчас главное – попытаться выяснить, где, чёрт побери, мы найдём людей, способных дать нам нужные идеи.

– Там, где меньше всего этого ожидаем, – уверенно произнесла Мадлен Перро. – На мой взгляд, идеи не принадлежат никому, как бы образован и подготовлен он ни был. Я знаю выдающихся интеллектуалов, которым никогда не приходит в голову ничего оригинального, и полуграмотных крестьян, способных увидеть удивительное там, где другие ничего не замечают. Я считаю, что нужно распахнуть все двери и окна, чтобы впустить как можно больше света.

– Избыток света может ослепить, – возразил пернамбуканец. – Хотя я и согласен с тем, что наша задача – этот свет отфильтровать и пропустить лишь тот, который укажет нам путь.

– И как мы этого добьёмся? – поинтересовался всегда сдержанный Джерри Келли. – Насколько мне известно, нет никаких прецедентов, указывающих, как действовать в подобной ситуации.

– А что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? – с явным раздражением отозвался его начальник. – Обычно мы полагаемся на опыт. Идём по жизни, учимся, и когда сталкиваемся с чем-то уже знакомым, действуем соответствующим образом. Но тут нужно признать, что ситуация новая и необычная, и справиться с ней мы сможем только с помощью интуиции и, прежде всего, воображения.

– Скажи, где это продаётся – побегу и куплю пару килограммов. Но, боюсь, интуиция и воображение – не те вещи, что легко приобрести на рынке.

– Конечно, нет. Но не забывай, что мы на самом деле ищем талант. А значит, искать его нужно там, где ему положено быть: в университетах, лабораториях, академиях и исследовательских центрах, – уверенно возразил Гаэтано Дердериан. – Первая задача наших корреспондентов – составить список наиболее подготовленных и значимых людей в каждой стране.

– Их могут быть тысячи! – заметила Эрика Фрайберг.

– Я так и думаю, – признал бразилец. – И к ним надо будет добавить писателей, сценаристов, журналистов, рекламных креативщиков и даже авторов комиксов. Наша главная задача, без сомнения колоссальная, – изучить досье, которые нам пришлют, и отобрать тех, кто с первого взгляда покажется наиболее подходящим. Позже мы проведём с ними интервью и, в конце концов, оставим лучших.

– Вот дерьмо, – не выдержал и впервые открыл рот всегда молчаливый Ноэл Фокс, бывший полицейский, про которого можно было сказать, что, как в старых телеграммах, ему за каждое слово приходилось платить. – Это займёт месяцы. А может, и годы!

– Я знаю. Но не волнуйся – тебе не придётся ни с кем разговаривать. Но если уж мы взялись подправить промахи Творца, или, скорее, исправить то, что человечество напрочь испортило за свою историю, мы должны приложить все усилия, чтобы найти тех, кто умеет это делать.