Альберто Васкес-Фигероа – Лучший мир (страница 10)

–Есть кое-что, в чём я действительно могу дать вам совет.

–И это?

–Ни в коем случае не стройте ваш первый проект на идее создания новой Палестины.

–Почему?

–Потому что уже существует «старая Палестина». Хорошая или плохая, большая или маленькая, реальная или иллюзорная – это зародившееся государство, за которое мужчины, женщины и почти дети борются и умирают уже много лет, особенно в последние месяцы. Вы совершите ужасную ошибку, если вдруг заявите им, что вся их пролитая кровь была напрасной. Они просто отвергнут ваш проект нового государства на Синае и продолжат убивать и умирать.

–Не исключено, что вы правы.

–Будьте в этом уверены, – твёрдо ответила она. – Они никогда так просто не предадут свои мечты и мечты своих родителей и дедов. Если однажды они соберут всё, что у них есть, и покинут свою землю, свои дома, своих мёртвых, оставив всё это ненавистным израильтянам, то не смогут больше смотреть друг другу в глаза.

–И как же тогда решить проблему?

–Убедить их, с капелькой хитрости, что речь идёт о «расширении палестинского государства».

Собеседник задумался над услышанным, с новым интересом посмотрел на лицо, скрытое теперь за густым облаком дыма, и наконец спросил, не скрывая замешательства:

–Что вы хотите сказать этим «расширением палестинского государства»?

–Ровно то, что сказала, – спокойно ответила она. – Если палестинцы придут к выводу, что они сами, при поддержке международного сообщества, могут убедить своих египетских братьев уступить им часть территории, почти примыкающей к их границам, исключительно ради обретения жизненного пространства и лучшего уровня жизни – они воспримут это как разумный шаг, не предающий духа их борьбы. А потом, постепенно, большинство перейдёт к более рациональному, мирному и человечному образу жизни – не испытывая при этом чувства вины.

–Звучит разумно.

–Так и есть, если помнить, что у народов, как и у людей, можно отнять землю, но не достоинство. Если удастся сохранить за нынешним Западным берегом статус истинной и единственной палестинской родины – пусть в будущем там останется лишь символическое меньшинство – это будет справедливое, достойное и абсолютно не травматичное решение.

–Несомненно, вы были, есть и останетесь моим восхищаемым Петронием.

–Наверное, потому, что всё, что мне остаётся, сидя в этой коляске – это думать. Иногда мне кажется, что я – просто морковь, которая думает.

– Вы не морковка, которая умеет думать; вы невероятно умный человек, который проделал бы великолепную работу на борту нашего корабля. Разве вас не привлекает идея внести вклад в создание лучшего мира?– Лучшего? – с явной иронией переспросила Патрисия Бак. – Вы думаете, может быть что-то более привлекательное, чем сидеть здесь день и ночь, год за годом, наблюдая, как приходит зима, лето или весна в эту чертову долину? Не пытайтесь меня рассмешить! Для меня никогда не будет лучшего мира – и вы это знаете.Гаэтано Дердерян встал, подошёл к окну, посмотрел на луг, спускающийся к озеру, словно пытаясь представить, как меняются краски с приходом разных времён года, и, наконец, не оборачиваясь, прокомментировал:– Я прочитал так много из того, что вы написали, что твёрдо верю: ваше трудное существование стало бы гораздо более сносным, если бы вы были уверены, что помогаете создать лучшее будущее для миллионов несчастных, у которых нет возможности жить в таком месте, как это, или даже просто есть каждый день. – Теперь он действительно взглянул ей прямо в глаза и проговорил уже совсем другим тоном: – Я признаю, что не способен понять, насколько вы страдаете в вашей нынешней ситуации, но я понимаю, что слишком многие тоже страдают, пусть и по-другому. Помогите им!– Помочь им? – с горечью произнесла она. – А кто поможет мне? Я годами умоляю позволить мне покинуть этот ад, но никто не проявил сострадания, даже зная, что я скорее предпочла бы умереть, чем продолжать терпеть столько боли и мучений.Он смотрел на неё с растерянностью.– Вы действительно хотите умереть? – тихо спросил он.– Как вы можете задавать такой вопрос? – отрезала она. – Это единственное, чего я по-настоящему прошу от жизни: уйти из неё. Но я даже не в состоянии покончить с собой.– Никогда бы не подумал этого о Петронии!– Петрония – это всего лишь маленькая часть меня, – пояснила Патрисия Бак. – Всё остальное – страх, одиночество и страдание. Проклятая смерть любит гоняться за теми, кто её избегает, но убегает от тех, кто её ищет. Врачи говорят, что если бы я пробыла под той машиной ещё пять минут, всё бы закончилось, но хотя я ждала смерти с переломанной спиной больше четырёх часов, она опоздала ровно настолько, чтобы оставить меня вот такой – сидящей на краю могилы, как живой труп, которому никто не решается дать последний толчок.– Мне больно слышать, как вы так говорите.– Не смейте произносить слово "боль" в моём присутствии, – резко ответила она. – Я вам запрещаю это, потому что после четырнадцати лет на этом чёртовом троне я считаю себя королевой боли и не потерплю, чтобы кто-то вторгался в моё царство. Говорить о боли, не имея понятия, через что я прохожу каждую минуту, – всё равно что произносить имя Бога всуе: это богохульство.– Мне жаль.Хозяйка дома подняла руку настолько, насколько могла, показывая ладонь, словно этим хотела положить конец разговору, и при этом её голос резко изменился.– Не извиняйтесь! – попросила она. – Это я часто перегибаю, и понимаю, что вы не виноваты в том, что я оказалась прикованной здесь.– А кто виноват?– Только я. И это самое страшное во всей истории. Любому человеку становится легче, когда можно обвинить кого-то в своих несчастьях, но когда приходит осознание, что винить некого, беды множатся до бесконечности… – Она несколько раз качнула указательным пальцем, словно прося его не отвечать, потому что, казалось, сосредоточилась на внезапно пришедшей мысли. Наконец, резко спросила: – Вы правда думаете, что я была бы полезна на этом корабле?– Я в этом убеждён.– Как он выглядит?– Огромный. И прекрасный. Настоящее чудо.– Так и думала. Вы будете плавать по всему миру?– Где бы ни было море – мы там.– А если я приму ваше предложение, у меня будет каюта на палубе?– Разумеется! Самая роскошная, с просторной частной террасой, с которой вы сможете увидеть всё то, чего не видели за эти годы.– Это хорошо! – Патрисия Бак вновь улыбнулась, и на этот раз её улыбка была действительно приятной. – Я сделаю вам предложение… – прошептала она. – Я поднимаюсь на этот корабль и помогаю вам во всём, на что способна, выкладываясь по максимуму, в течение целого года. А потом вы устроите всё так, чтобы в ту самую ночь, когда мне захочется, я смогла спокойно броситься в море, без чьей-либо помощи.

Глава 4

Дама Адриатики была готова выйти в море в начале сентября.

Пришвартованное в порту Генуи, судно с гордостью демонстрировало своё новое имя, в ожидании прибытия тех, кого оно должно было доставить в далекие порты – в надежде, что там они обретут вдохновение, необходимое для выполнения задачи, с которой никто не мог справиться с тех пор, как первый обезьяний предок решил спуститься с дерева тысячи лет назад.

«Думать только о других» – вот какой негласный девиз мог бы гордо развеваться на вершине грот-мачты этого роскошного корабля, истинную миссию которого невозможно было бы угадать с первого взгляда.

Думать только о других.Но лишь немногие, казалось, были способны действительно думать только о других.

Белое, сверкающее, величественное судно напоминало гигантскую пустую скорлупу: по его палубам, салонам и просторным каютам сновали только одетые в форму члены экипажа, небольшая армия секретарей, чиновников и любезных стюардесс, недоумевая, что, черт возьми, они здесь делают и какова их настоящая миссия, если те, кто якобы должен был фонтанировать блестящими идеями, отсутствовали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.