Альберт Лашёв – Верните женщину (страница 2)

Не потому, что так решил какой-то совет античности. А потому что знали: этот канал работает именно так.

Полное зрение: почему именно женщина.

В Индии хранилось знание, которое объясняет это точнее всего.

Кали и Лакшми — не две разные богини. Это взаимодополняющие аспекты единой Шакти, воплощающие полноту космической энергии. Лакшми даёт процветание и питание, необходимые для жизни. Кали обеспечивает разрушение негативного и трансформацию, необходимую для духовной эволюции.

Одна видит рождение. Другая видит смерть. Обе — одно.

Без Шакти Шива — как труп: сознание без силы действовать. Мужское начало — структура, логика, форма. Женское начало — энергия, движение, жизнь. Уберите одно — остановится второе.

Но почему именно женщина видит оба полюса одновременно? Ответ пришёл из нейробиологии.

В 1976 году нейробиолог Сандра Вителсон опубликовала исследование: шестилетние мальчики при чтении используют одно полушарие, девочки того же возраста — оба полушария одновременно. Женский мозг имеет более толстое мозолистое тело — мост между полушариями — причём утолщение приходится на область языковых навыков.

Это повторили в 2013 году в Университете Пенсильвании — в одном из крупнейших исследований нейронных связей. Вывод: структура женского мозга демонстрирует большую межполушарную связность — большее взаимодействие между левым и правым полушариями. Эти связи способствуют интеграции аналитического режима левого полушария с пространственным и интуитивным режимом правого.

Проще говоря: мужской мозг лучше концентрируется на одной задаче. Женский мозг лучше видит целое. Одновременно держит логику и образ, факт и контекст, причину и последствие.

Именно это древние называли прямым знанием. Именно за это жрицы стояли там, где стояли.

Гарги в зале мудрецов

Прежде чем двигаться дальше — остановись. Сейчас ты прочитаешь вопросы, которые женщина задала в зале мудрецов три тысячи лет назад. Попробуй ответить. Не торопись.

Двор царя Джанаки. Великое собрание мудрецов Индии. Философский турнир — за право называться знающим Брахман. Мудрецы задавали вопросы один за другим, и каждый уходил молча. Никто не мог поставить Яджнявалкью в тупик.

Тогда поднялась женщина.

Её звали Гарги Вачакнави. Мудрецы сказали: «Спрашивай, Гарги».

Она начала с первого вопроса — простого на вид: «Яджнявалкья. На чём соткана вода?» Он ответил. Она спрашивала снова — поднимаясь всё выше: промежуточные миры, миры богов, миры Индры, миры Праджапати — каждый раз задавая один и тот же вопрос: «А это на чём соткано?»

Это не была игра в слова. Это был метод. Она тянула нить мироздания — назад, к самому основанию. Туда, где кончаются ответы и начинается настоящее знание.

Она попросила разрешения снова. И задала свой второй вопрос:

«Яджнявалкья. То, что выше неба и ниже земли, что между небом и землёй, что было, есть и будет — в чём это всё соткано?»

Один вопрос. Он охватывает всё время и всё пространство одновременно.

Яджнявалкья ответил: в Непреходящем. В том, что нельзя назвать ни горячим ни холодным, ни светлым ни тёмным. В Акшаре — основании всего.

Услышав этот ответ, Гарги обернулась к собранию мудрецов. И сказала: «Уважаемые брахманы. Вы можете считать себя счастливыми если уйдёте отсюда, просто отдав ему поклон. Никто не может победить Яджнявалкью в знании Атмана».

Она не проиграла. Она узнала — и объявила истину всему залу.

Три тысячи лет назад. До того, как кто-то решил, что женщина не человек.

Жрицы были везде.

Египет. Жрицы Хатхор, жрицы Исиды. Институт «Жена Бога» — реальная власть над Фивами, над казной, над жреческой вертикалью. Исида в египетском каноне — богиня тайного знания, хранительница того, что не произносится вслух.

Индия. Брахмавадини — женщины, знающие Брахман. Не изучающие. Не служащие тем, кто знает. Знающие сами.

Русь. Берегини. Волхвы. Женщины-хранительницы практического знания о циклах, травах, границах между мирами. После 988 года — целенаправленное уничтожение. Летописи сухо фиксируют: «избиша волхвов». Сколько из них были женщинами — летописи не уточняют. Это тоже ответ.

Видишь закономерность?

Египет. Греция. Индия. Русь. Разные боги, разные языки, разные тысячелетия. Но везде — одно и то же: женщина, как точка прямого контакта с тем, что нельзя контролировать через институт.

И везде — одно и то же происходит потом: институт приходит. И первое, что он делает — закрывает эту точку.

* * *

И здесь — одно важное отступление.

Православная церковь до сих пор запрещает женщине входить в храм во время менструации — именно в тот момент, когда её прямой канал работает с максимальной точностью. Это называют ритуальной нечистотой. Но это единственный момент, когда природа делает посредника видимо лишним.

ГЛАВА 2. МЕХАНИЗМ.

Власть не приходит с мечом в первую очередь.

Она приходит со словом.

Точнее — с переопределением слова. Тихо, методично, на латыни, в зале, где сидят только мужчины. И к тому моменту, когда кто-то замечает, что произошло — новое значение уже вросло в язык, в молитву, в закон, в голову каждого ребёнка, который учится говорить.

Именно это случилось с женщиной.

Не в один день. Не по одному решению. Но с пониманием того, что делается — и зачем.

585 год. Слово

,

как оружие

Бургундия. Город Макон. Собирается церковный собор.

Среди епископов встаёт один и задаёт вопрос. Не богословский. Лингвистический — и именно поэтому самый опасный из всех возможных.

Он спрашивает: может ли латинское слово homo — человек — применяться к женщине?

Зал обсуждает это всерьёз.

Григорий Турский — епископ, историк, очевидец — записывает эту сцену в «Истории франков». Документ существует. Дебаты существовали. Вопрос был поставлен, рассмотрен и в итоге разрешён в пользу женщин — через ссылки на Евангелие, где слово homo применяется к Деве Марии.

Но остановись на секунду.

Не на ответе. На самом вопросе.

Собрание образованных людей, епископов, знатоков текстов и законов — всерьёз обсуждало является ли женщина человеком. Это не тёмное Средневековье в карикатурном смысле. Это 585 год, через два с половиной века после того, как христианство стало государственной религией Рима.

И вопрос этот не возник сам по себе. Он был подготовлен. Инструментами, которые были запущены раньше.

325 год. Никея. Архитектура без женщин

Двести шестьдесят лет до Макона. Малая Азия, город Никея. Константин собирает первый Вселенский собор.

Официально — для решения теологического спора об Арии. На деле — для создания единой институциональной архитектуры христианства.

На соборе присутствует около трёхсот епископов. Все мужчины. Принимается двадцать канонов. Семь из них посвящены исключительно жизни мужского духовенства.

Язык собора и его терминология могут быть охарактеризованы как преимущественно мужские — как в своём авторитарном стиле, так и в исключительно мужской терминологии применительно к Богу.

Это не случайность. Это выбор.

До Никеи в христианских общинах женщины занимали реальные позиции. Были диаконисы — рукоположенные, с возложением рук, с литургическими функциями. В конце четвёртого века сорок женщин-диаконов служили в Святой Софии в Константинополе. Это задокументировано.

После Никеи начинается тихое, последовательное сужение. Рукоположение диакониса оспаривается. Их функции ограничиваются. Их статус переводится из духовного в административный. Из административного — в декоративный.

Не за одно поколение. За несколько. Но неуклонно.

Аристотель возвращается.

Аристотель, которого чтил храм женщины-оракула, стал — через шестьсот лет после своей смерти — главным теологическим инструментом той самой системы, которая этот храм закрыла.

Фома Аквинский в «Сумме теологии» (1265–1274) строит всю схоластическую теологию на аристотелевском фундаменте. И берёт оттуда вот это — из «Политики» Аристотеля: