Альберт Кириллов – Записки помощника прокурора (страница 4)
Следователь, подумав, что у людей из диаспоры, наверное, крыша, причем у всех "поехала", поинтересовался: "А собственно о каком трупе, уважаемые, вы говорите?"
— Таки как? Нашыго роудствиника, котырого ты доупрашивал, — ответили ему, смирившиеся с несправедливостью системы и незавершенностью Вселенной, ответили ему родственники. Сталинские времена хорошо помнили.
Как потом рассказывал, следователь решил, что в данный момент в прокуратуре повсеместно начинает происходить тихое помешательство: конкретно у посетителей, да и у него в частности.
— Извините, но про что вы вообще говорите, какой расстрел? — тихо офигивая, спросил следователь.
— Ну и каик, то чи-то не зинаешь новий закьон?! Расстрел после допроса, — наехал один из детей гор, желавший побыстрее решить погребальные вопросы.
— Отдидайте мине тиело, — запричитала одна из женщин.
— Когда вы отдадите нам тело, нам его по обычаям надо правильно похоронить? — тихо сказал мулла (Они и его притащили).
Не понимая, что происходит следователь сделал единственное что, мог, сказав — "А идите вы все к прокурору!" Что они в полном составе и сделали. Услышав такой тарарам, подтянулись и сотрудники милиции, которые находились в прокуратуре, а также стали подходить и наши работники прокуратуры.
Да уж, я думаю прокурор был "рад", когда к нему завалилась вся эта толпа, с требованием отдать труп, которого еще не было. Любой труп для прокуратуры — это геморрой. А тут тебе еще и вся эта толпа начинает рассказывать, что он точно будет, а ещё и сегодня, после расстрела в подвале прокуратуры.
Прокурор лихорадочно пытался понять, при чём здесь его любимая бильярдная и какой-то труп.
В течение получаса он пытался понять, что происходит. Наверняка в его голове крутились вид — какого-то трупа дитя гор, лежавший на его любимом бильярдном столе. Только в связи с чем и почему он там должен оказаться, он себе даже представить не мог.
Представлял вызов к вышестоящему начальству на "ковер". Последующее его увольнение, через повешение с расстрелом.
— Кто и зачем вам такое сказал? — пытался добиться от хоть чего-то он от представителей диаспоры.
Начинались выкрики: "Сталин, Сталин", "отдайте труп, злобные русские", "да и быстрее расстреливайте, чтобы мы могли уже похоронить".
Перед глазами прокурора уже мелькали образы его могилки, прямо во дворе прокуратуры, после его увольнения и т. д.
Из ломанных русских слов, он наконец понял, что ему пытаются втолковать эта обезумевшая тола, которая уже скандировал, что-то наподобие — "выдавай, выдавай!"
— Твой слэдователь сказал, твой, — тыкали в него своим грязными пальцами некоторые представители гордого народа, — такой свэтлый, твой!
Дикое озарение пришло в голову прокурора, он понял, что только одному из его непосредственных работников могло прийти такое в голову — Андрею.
Наш следователь Андрей, не ожидавший таких последствий от своих словесных эквилибризмов, в какой-то момент услышал, как вся толпа ломанулась в кабинет к прокурору. Шум нарастал, он вышел в коридор, где уже было несколько сотрудников милиции и сотрудников прокуратуры, стянувшихся на стоявший ор.
В какой-то момент он понял, что дело пахнет керосином. Ситуация явно вышла из-под контроля. Быстренько собравшись, дело было к вечеру, он с испугом, вытянув шею, прислушивался к происходящему в кабинете бедламу и ору.
— М…в, сука, — услышал он свою фамилию из вопля прокурора.
Не ну вообще рёв бизона в Африке, как говорят, он конечно слышен далеко, но рёв прокурора, говорят, был слышан в вышестоящей прокуратуре. Не так далеко она от нас находилась.
Не дожидаясь наступления армагедеца, Андрей подпрыгнул и с места телепортировался через входную дверь на улицу.
Хитрый, падла. Ушел на больничный, а с него быстро перепрыгнул в вышестоящую прокуратуру. Знал, что шеф ему это не спустит.
Прокурор, при встрече с ним, долго на него косился, и похоже все время хотел его пнуть. Ну это мое мнение.
Сходили за хлебушком
Даже не знаю грустная эта история или веселая… Кому как!
Это был конец девяностых. Время весёлое, но страшненькой. Не знаю, как в других частях страны, хотя и судя по новостям из телевизора, и там не проще было. Во всяком случае, у нас по ночам ходить по городу не рекомендовалось. Поэтому люди старались передвигаться по городу короткими перебежками, и на свет старались не выходить. Да и мало его было, свет присутствовал лишь на центральных улицах, да и то, не везде. Часто грабили, а изредка и убивали. Без криминальных трупов все 90-е ни одна ночь не обходилась.
Сам участником не был, пишу со слов нашего следователя.
В одну прекрасную ночь, кстати, июнь или июль месяц, наш следователь Паша К. находился на очередном дежурстве. Каждый работник мужского пола (и следователи, и помощники прокуроров) дежурил в течении недели, сидя дома или на работе, в зависимости от времени суток. Женщины не дежурили, да и не так много их было. Выезжали на тяжкие и особо тяжкие преступления. При чем никогда не знали, когда вернемся с таких происшествий. Я один раз в своё День рождение (так совпало) уехал в 20:00 в пятницу, а вернулся домой в 06:00 в понедельник. Так что всё День рождение и выходные провел на работе.
В общем, всё как обычно, около 03:00 — звонок дежурного, выезд на смертельное травмирование. Кто-то на железной дороге попал под поезд.
Краткое отступление, при осмотре места происшествия, тогда, требовалось наличие двух понятых, которые присутствовали при осмотре, а затем должны были расписаться в протоколе осмотра места происшествия. Как в те времена, да и позднее, понятых было днем с огнём не найти, а уговорить кого-то стать понятым всегда была еще та морока.
Состав группы был обычный: следователь — Паша К., дежурный опер, криминалист и судебно-медицинский эксперт (ну это если повезло, "транспортники" получали эксперта по «остаточному» принципу).
По информации дежурного, ехать предстояло за 20–25 километров от города, на какую-то маленькую станцию, где, скорее всего, понятых не найти. К Паше домой заехал милицейский "УАЗик" и забрал его, после чего выдвинулись на место происшествия.
С учетом вышеизложенного, Паша, сидя в машине, оперу и говорит: "Где понятых искать будем? Без них осмотр проводить не буду, пока понятых не найдете".
Поиск понятых мы возлагали на оперов, это была их неофициальная обязанность. Да и не по чину, чтобы следователь понятых сам искал. А без них проводить осмотр бессмысленно, т. к. они обязательно должны подписать протокол осмотра места происшествия. Иначе, геморроя потом не оберешься. Руководство со свету сживёт.
Ну опер, понимая, что действительно, где он понятых в лесу искать будет, решил вопрос кардинально. Ехали они, кстати, по одной из центральных улиц города. И даже большая часть фонарей работала. В свете фонарей, опер увидел двух мужиков, крикнул водителю — «Тормози», выскочил из машины и бросился к этим мужикам. Сразу хочу сказать, что мужики были друг с другом незнакомы, шли на приличном расстоянии друг от друга, просто — уж так им не повезло двигаться в одном направлении, и нарваться на нашу группу "обалдуев". Кроме того, оба были подшофе и наш опер быстро сориентировавшись, под предлогом доставления их "вытрезвитель", потребовал пройти в УАЗик.
Хочу сказать, что тогда милицию боялись, наверно, больше чем бандитов. Те хоть с какими-то были понятиями. А от большей части сотрудников милиции, вообще неизвестно было что ожидать. Среди них попадались такие "кадры", что были пострашнее бандитов. Я в последствии об одной такой группе "оборотней" расскажу. Часто люди, идущие по улицам, старались перейти на другую сторону дороги, если видели, что наряд милиции идёт им навстречу. Это были "святые" девяностые.
Я, конечно, потом спрашивал Пашу, чем он думал, забирая двух мужиков из центра города и везя их за чёрт сколько километров за город. Повторюсь, ехать надо было за 20–25 километров за город.
"Ну я думал, что мужики "навеселе", чего там, час туда, час там и обратно. Да и я хотел их по домам потом развести". Гений, бля, просто гений! Прямо Мать Тереза.
В общем, пока ехали до места происшествия, периодически мужики, сидящие в "клетке" УАЗа, скреблись в перемычку, между "клеткой" и салоном машины, и жалобно пытались выспросить куда их везут. Просто представьте: время около 04:00 утра, ничего толком не видно, света нет, они сидят в милицейской машине, их куда-то везут, но не объясняют куда именно.
Особенно они возбудились, когда поняли, что машина выехала за город, и едет куда-то в лес. Опер на все их возгласы и стенания со всей дури "лупил" в стенку кулаком и грозился расстрелять их через стенку, как пытающихся совершить побег. Под эти "весёлые" стенания и периодические вопли опера, кое-как доехали до места.
Они кое-как пробрались через лес к станции, это была лесная дорога, лес не тайга, но где-то к ней близко. Светать начало, но еще не очень хорошо видно. Станция находилась посреди глухого леса, достаточно далеко от ближайших населенных пунктов. Ближайшая деревня была достаточно далеко, километров 5 или 6, и находилась на автомобильной дороге.