Альберт Кириллов – Записки помощника прокурора (страница 30)
Поймал приехавший брат «частника» на вокзале, договорился о цене, и они поехали. Недалеко от вокзала брат решил купить цветы на похороны. В Нижнем Тагиле могло просто не оказаться цветов в то время. Попросил остановиться у цветочного ларька, что водитель и сделал. Когда наш брат вышел из машины, то машины у ларька не оказалось…
В машине осталась «барсетка», в которой было удостоверение, небольшая сумма денег, чемодан с «гостинцами», который он хотел привезти матери уже давно, а тут такое… Ну помутился разум у человека от горя. Он потом сам говорил, что с ним это было такое в первый раз, чтобы выйти из машины, оставив там вещи с документами.
Хорошо, что у него большая часть денег была во внутреннем кармане. Выяснять и искать этого дебила, у него просто не было времени. Утром должны были быть похороны матери. Поэтому он быстро поймал другого «частника» и уехал на похороны.
Понятно, что спустя несколько дней братья вернулись не очень довольными от произошедшего «кидалова» в отношении одного из них.
Они быстро вычислили этого «гения». Оказалось, что он подрабатывал в такси, подвозя людей, которых он брал на подходах к вокзальной территории. На саму территорию его не пускала «вокзальная» мафия «частников». Было и такое, да и сейчас кое-где присутствует. «Чужому» просто не дадут там брать пассажиров. Для непонятливых существуют доступные доводы: прокол всех колес или монтировкой по лобовому стеклу.
При чём, он раньше «работал» на этом вокзале. Но его сами «частники» выкинули из этого бизнеса. На него стали жаловать пассажиры: что он либо обманывал их по деньгам, либо проворачивал подобны вещи, как с нашим братом.
У этого имбецила, хватило ума передать удостоверение, без барсетки, своим «бывшим» коллегам с вокзала. Типа пассажир потерял…
«Частники» не будь идиотами, быстро передали это удостоверение брату владельца. Им проблемы были не нужны.
Ну братья нашли этого «нехорошего» человека и попросили вернуть деньги и похищенные вещи. Как уж они «просили», сказать трудно. Но это уже не так было интересно.
Посоветовался этот придурок ночью с женой: приняли «умнейшее» решение, а именно — пойти в прокуратуру и написать на начальника уголовного розыска и его брата заявление о вымогательстве?!
Женя быстро «раскрутил» все подробности этого дела и пришел советоваться с нами. У него уже были допрошены все причастные лица, в том числе и те «бомбилы», которым «потерпевший» передал удостоверение. Идиот!
— Что делать, что делать? Да возбуждай дело в отношении придурка по факту грабежа, да отправляй в местный отдел милиции. Чего еще делать, — хором ответили мы Жене.
Женя послушался умного совета и так и сделал. Видел я потом этого «умника» в кабинете у Жени, когда тот ему объявлял, что в отношении сотрудников милиции в возбуждении уголовного дела отказано, а в отношении него, как раз, возбуждено дело и передается в следственные органы милиции. Надо было его вытянувшуюся рожу при этом видеть!
«Веселые» бандиты
С середины 2000 года я уже работал в Московской транспортной прокуратуре, переехав и переведясь из своей прокуратуры в Москву.
Честно говоря, переезжать я не хотел, т. к. пришлось оставить своих родителей, сестру с племянниками, но и своих друзей. Но были определённые обстоятельства, которые меня заставили это сделать.
Сначала я надзирал за одной нижестоящей прокуратурой, потом меня перевели выше, стал надзирать за следователями МУВДТ (Московской управление внутренних дел на транспорте). Всего их было 30 человек, в большинстве своём вменяемые люди, но и среди них попадались такие кадры, что хоть стой — хоть падай.
В один из прекрасных дней мне позвонили из одного из подмосковных судов, сказали, что нужен государственный обвинитель из нашей прокуратуры по одному из милицейских дел, надзор за которым вела прокуратура, за которой я раньше надзирал.
Я спросил, почему они мне звонят, а не в нижестоящую прокуратуру. Секретарь судьи сказала, что она звонила, ей сказали, что документы по этому делу находятся у меня.
Оказалось, что надзорное производство по этому уголовному делу я, честно говоря, забыл передать в наш специальный отдел, который занимался поддержанием государственного обвинения по таким делам.
Что делать? За такое по головке никто не погладит! Дело уже рассматривается в суде, а отдел по государственному обвинению ничего не знает. Судебное рассмотрение должно начаться, через два часа. Скандал и обязательный секс без вазелина у начальства. Бессмысленный и беспощадный в отношении меня любимого.
Быстро пошел к начальнику и рассказал всю мою история падения с этим надзорным производством. Тот, конечно, этому ни фига не обрадовался. Ему только геморроя с начальником другого отдела не хватало. Но я его заверил, что навыки государственного обвинителя еще не потерял. Поэтому сам готов выехать в суд и поддержать государственное обвинение.
Начальник отдела государственного обвинения, который пришел к моему начальнику в кабинет, скептически улыбнулся на мои заверения.
Обстановка в прокуратуре была своеобразная. Этим отличаются областные и большие прокуратуры, типа нашей. Жили, как в курятнике — залезь повыше и нагадать на того, кто сидит ниже тебя.
Поэтому такой «залет» со стороны нашего отдела в моём лице давал возможность начальнику отдела государственного обвинения пойти к прокурору и в справедливой пролетарской ярости «заложить» моего начальника, за непрофессионализм и разгильдяйство.
«Вот ведь, жопа какая», — думал я, разглядывая довольного уродца — начальника отдела государственного обвинения. Тот просто лучился довольством и счастьем от такого «косяка»: «Ну ладно, мы еще посмотрим, кто тут будет улыбаться», — думал я, получив добро от своего начальника и выходя из кабинета. Пока суть, да дело. До начала судебного заседания оставалось всего 40 минут. Обычно, такое расстояние, на котором находился суд в области, надо ехать не менее полутора часов. Мне повезло. Я доехал за 20 минут. Просто счастье, какое-то.
По ходу судебного следствия, когда я уже сидел в зале судебных заседаний, я рассматривал достаточно «забавных», если можно так сказать, «зверков», которые сидели в клетке.
Трое ублюдков, по-другому сказать не могу, решили заняться своим личным обогащением. Ничего умнее они не придумал. Начали вечерами нападать на одиноких людей в электропоездах. Отбирали у них вещи и деньги. При чём, чтобы сразу склонить людей к «честному» отъему у них материальных ценностей, они сразу били людей ножами и наносили телесные повреждения руками и ногам. Двое били, а один несовершеннолетний, стоял на «шухере».
Так они и «резвились» на протяжении нескольких месяцев. Долго не могли поймать, т. к. они часто меняли направление своих разбоев, ездили в различные города области. Но их, всё-таки взяли. Не повезло им, при очередном разбое, они попались очередному патрулю, который, как раз, ехал в тот же электропоезде, в котором они напали на мужчину.
Ну что сказать. Упыри, по-другому не скажешь. Слава Богу, никто не погиб, хотя эти ублюдки били в жизненно важные органы: в район голову, шеи и груди. При допросе одного из потерпевших, который прибыл в суд. Кстати, очень повезло, на суд приехали все потерпевшие в один день. Такое бывает очень-очень редко. Тут просто повезло.
Так вот, один из потерпевших привез нам медицинские документы, которые показали, что у него в голове обнаружили кусок от разлетевшегося лезвия ножа. Когда его били в голову, то нож просто разлетелся на фрагменты. При осмотре места происшествия были осмотрены эти фрагменты лезвия. Один кусок не нашли, решили, что он просто куда-то улетел. А оказалось, что он остался в голове у человека.
В общем, весь процесс эти ублюдки веселились. Особенно им было весело, когда люди — потерпевшие рассказывали, как эти уроды резали и били их ножами. Сказать, что я не был взбешен — это ничего не сказать! Ну ничего, придёт и моё время.
Через четыре часа закончилось рассмотрение дела: изучением материалов и допрос свидетелей и упырей. Предстояло выступить государственному обвинителю, т. е. мне.
Я попросил сделать перерыв и направился к судье. Вообще-то, такое законом запрещено, но никто с этим не «заморачиваетя». И все это знают, но не обращают внимания. Прокурор (государственный обвинитель) всегда обсуждает с судьей, сколько он будет просить, а сколько судья может дать срок для подсудимых. Это делается для того, чтобы не было больших разночтений между сроком, который просит обвинитель, и даёт судья. Иначе обвинителю придется писать протест на решение суда, ну и другие «заморочки».
Я зашел в кабинете судьи и спросил у неё по поводу срока, который она собирается дать этим «редискам».
— Ну я дам совершеннолетним лет по 10, а несовершеннолетнему 6 лет.
Максимальный срок по их преступлениям был от 8 до 15 лет. Несовершеннолетнему в любом случае нельзя было давать более 10 лет. Я удивился такому подходу:
— Извините, а с чего такое доброе и мягкое отношение к этим тварям?
— Ну, через 10 лет я ухожу на пенсию. Не хочу свою карму портить.
Я хотел просить упырям по максимум: совершеннолетним по 15, а несовершеннолетнему утырку — 10 лет.