Альберт Кириллов – Тихое место (страница 27)

Руки поляков соскользнули с тела Ивана, и он тут же одним движением, как только его спина ощутила удар лопатками об земную поверхность, резко оттолкнулся ими от земли, а ноги одним рывком ушли вперёд и вниз, Сделав классический подъем с разгибом. Нет, когда-то в юношестве он что-то подобное делал, но это было давно и неправда. И тем более, не в такой обстановке.

Оба наёмника никак не ожидали, что тот, который был для них уже мертвецом, вырвется из их рук, успев отоварить обоих ударами ног, а потом еще и выскользнет из их хватки. И одним рывком встанет на ноги из положения лежа.

Иван выдернул из ножен, висевших на его разгрузке слева на груди нож, висевший рукояткой вниз, так ему было удобнее.

В этот момент из-з своего неожиданно для всех трюка, он оказался чуть дальше и за спинами только начавших разгибаться противников после мощных ударов в голову.

Он мгновенно развернулся к противникам и ткнул острием ножа в шею начавшего распрямляться правого, услышал хруст вошедшего лезвия в плоть, мгновенно провернул нож — расширив рану. И краем глаза увидел, что левый уже распрямился и повернулся в его сторону, а в его руке был вытащенный нож, которым он попытался ткнуть Ивана в лицо.

Иван инстинктивно резко присел, крутанувшись на месте на триста шестьдесят градусов. Нож полоснул лезвием по бедру поляка, нож которого прошел над головой Ивана, а он резко воткнул нож в пах врагу, а на подъеме с корточек Иван удар лезвием в горло, резко дернув лезвие в сторону.

Получил три ранения за доли секунды, враг начала заваливаться назад…

И тут же Иван рванул на пределе своих возможностей в направлении крика сына, до разрыва мышечных волокон и возможности повреждения связок.

Якоб улыбался в предвкушении: его нож практически коснулся глазного яблока врага и еще чуть-чуть и войдёт ему в мозг, как вдруг что-то резко дернуло его голову назад, а потом почти нежно провели по горлу слева на право.

Пробежав несколько метров, Иван увидел сидевшего верхом на теле Олега здорового мужика, нож в руке которого в любую секунду мог воткнуться сыну в глаз. Находящийся сверху Олега сидел чуть боком и спиной к бегущему к ним Ивану, который зайдя со спины, левой рукой сильно дернул за каску врага, ухватившись за неё пальцами в районе лба, а потом слитным движением — слева на право провёл ножом по горлу — вскрыв его на всю глубину.

— Тьфу! Бля… — Олег начал откашливаться и отплевываться, фонтан крови из разрезанного горла чуть не убившего его поляка густо залил его лицо и тело артериальной кровью. Вызывая рвотные позывы из-за попавшей в рот крови, когда он жадно вдыхал воздух в поврежденную грудь и гортань.

Иван быстро оглянул поле рукопашной схватки — сшибка была страшной! И дорого обошлась обеим сторонам.

Может им повезло, может ещё что, но поле боя осталось за русскими. Оставшиеся в живых поляки и украинцы бежал, от страха даже не стреляя в сторону врага.

Но оставаться на открытом месте было смерти подобно, так что он подал сыну руку, резко поднял его, от чего тот застонал, а потом быстро увлёк его за собой в один из ходов сообщения. Затем кое-что вспомнил:

— Паша! Мля! — рявкнул Иван, выглядывая из хода и оглядываясь по сторонам, ища этого непутевого балбеса.

— Вань! Помоги! — из-под лежащего неподалеку тела поляка, судя по нашивке на предплечье, раздался голос, а тело пошевелилось.

— Да как так-то! — Иван выскользнул из хода, быстро подполз и стащил труп с оказавшимся под ним Паши. — Ну ты блин, балбес! — он быстро сдернул его в рядом находящийся окоп.

— Я в него стреляю, а он бежит… Стреляю… бежит, — у Паши затряслись руки. — Он добежал до меня, а потом руками в меня вцепился…

— Блин, еще один, болван, — зло сплюнул Иван с облегчением, что два придурка остались живы, хотя прибить их хотелось самому, так что зубы сводило. — Ты какого из окопа вылез, идиот?

— Так все побежали, ну и я…

Иван в это время тащил его за собой к месту нахождения Олега:

— Придурок! — Ивана начало трясти от адреналина, начинался жесткий отходняк. — А ты, вообще дебил! — это он высказал Олегу, который опустил глаза, т. к. крыть было не чем.

— Мужики! Есть кто живой? — начался успокаиваться Иван, а потом стал оглядываться по сторонам.

— Живой! — раздался со стороны голос.

— Я ранен! — раздалось, с другой стороны.

Прозвучало еще несколько голосов.

В результате скоротечной сшибки поле боя осталось за ними, но ценой страшных потерь… На поле боя осталось десять тел русских воинов, и больше двадцати трупов врагов.

Погибли оба их подрывника Дизель и Каток, забрав с собой четверых «азовцев». Вист погиб, не успев вылезти из окопа — словил пулю в голову. Один из отделения Виста пока был живой, но по словам Веры Павловны, когда они дотащили его до медпункта, отходил: три ножевых ранения в бок и резаная рана на шее. Стирол получил перелом ключицы, а Каскад получил проникающее ранение левой руки.

— Иван, ты бы умылся, а то смотреть страшно, — сказала ему Вера Павловна, когда он, отходя от адреналина после рукопашной, сидел на КП.

— Что? — он бессмысленно посмотрел на неё, а потом встал, когда она кивнула на стенку, где висело небольшое зеркало. — М-да, ну и видок… — он даже не заметил и не понял, что в горячке боя, когда он собственными руками зарезал двух поляков, их кровь залила не только его лицо, но и почти всю переднюю часть тела.

Выглядел он как вампир, искупавшийся в чужой крови: всё лицо залито кровью, и часть волос на голове спереди, разгрузка и всё что было в ней и на ней…

— Где ты так? — еле слышно спросила Вера Павловна, вид остальных оставшихся в живых после рукопашной был не менее ужасным.

— А пусть не лезут… — вздохнул Иван. — Как там Олег?

— Живой! Даже раны нет, но на груди большой синяк. И боюсь, что у него ребра сломаны, — вздохнула Вера Павловна. — Ребра могут легкие или сердце проткнуть, если он тут бегать начнёт.

Выстрел из Глока не прошел для Ивана бесследно, но передняя пластина бронежилета, да и майка, купленная Иваном, остановили пулю с такого близкого расстояния, но не сберегли от сильного заброневого воздействия.

— Ну и хорошо! — слабо улыбнулся Иван.

Его больше не сама рукопашная испугала, как раз он почти ничего не помнил, но страх в одно мгновение потерять своего сына довлел над ним до сих пор. И, скорее всего, сейчас он был напуган еще больше, чем в том момент, когда понял, что сын в смертельной опасности.

Он глянул в угол подвала, где Вика хлопотала над Олегом, которые лежал на одной из сколоченных кушеток, тот улыбался и с удовольствием принимал ухаживания девушки.

— Иван, к ним подкрепление подходит, — спустился Каскад с одного из этажей, после перевязки убежавший наблюдать за противником.

Тяжело вздохнув, Иван вышел из подвала на улицу и достал рацию:

— База! Это Омут!

— Слушаю тебя, Омут!

— У меня десять 200-х, один тяжелый 300-й, трое раненых — легко, но в бою участвовать не смогут, — докладывал ответившей Базе Иван. — Ещё один раненый из гражданских.

— Извини Инженер, транспорта так и нет, — Сивов даже не стал ждать ставшим обычным требования. — Да и опасно его к вам отправлять, вместе с вами уничтожат, — майор говорил горькую правду.

— Я понимаю, нет вопросов, — Иван сжал пальцы левой руки так, что ногти впились в кожу.

— Твоё решение? — майор мог попытаться выявить другого командира среди мобилизованных, либо начать приказывать самому, но это было бессмысленным, т. к. этим ребятам там виднее.

— Выхода у меня нет. Я отправляю раненых и детей в вашу сторону пешком.

— Думаешь сможете уйти?

— Нет, но тут будет кому их задержать, — спокойно ответил Иван. — Так что у них появляется хороший шанс дойти до вас.

— Кого оставишь? — майор всё понял.

— Я останусь, остальные уходят.

— Может всем начать отход?

— Они идут постоянно — волнами. Есть «птичка», которая быстро нас найдёт. Транспорта на этой стороне у них нет, мост взорван. Но здоровые мужики быстро догонят медленно идущих детей и раненых, а потом расстреляют нас в чистом поле как куропаток.

— А в деревне, что ты там один сделаешь?

— У меня есть сюрпризы для «дорогих гостей». Им понравится, — улыбнулся Иван.

— …Я тебя услышал, — помолчал, а потом ответил Сивов.

— Иван, раненый умер, — к закончившему разговор со штабом Ивану подошел Каскад, вышедший из подвала.

— Плохо!.. Так, Каскад, готовься к выходу, забираешь всех наших, детей и аллюром чешете отсюда быстро-быстро.

— Не понял?! А ты? — не выдержал Каскад, услышав эту отповедь.

— А я вас прикрывать буду, а потом за вами, тихонько-тихонько, — безапелляционно сказал Иван. — Значит, смотри, — он ткнул в карту пальцем. — Вдоль дороги сразу не идите. Отойдите на километр от неё, потом вдоль неё. Иначе вас быстро обнаружат. В полях будет не очень, но всё-таки безопаснее. На, забери, — он ткнул картой в руки Каскада.

— Не, я без тебя отсюда не пойду, — начал Каскад.

— … Ты дурак? — перебил его Иван. — Сам раненый, другие раненые… Выведешь всех к Херсону. На Пашу надежды мало, присматривай за ним. Ты понял меня?

Каскад хотел сказать, что кроме Ивана есть не раненый Паша, но судя по взгляду Ивана, откуда будто дикий зверь выглянул из зрачков, тот всё для себя решил. И останется здесь один, прикрывать их…

— Хорошо, Иван. Я понял тебя. Сделаю.