Альберт Кириллов – Тихое место (страница 26)

— Якоб, найди эту батарею, — Ковальски был в ярости.

Из-за обстрела было потеряно около двадцати человек убитыми и тридцать пять ранены. Ещё хорошо, что большей частью они успели попрятаться по укрытиям, отбитых у русских. Иначе потери были бы гораздо больше.

Якоб не стал ему говорить, что это практически бессмысленно, но не стал ему перечить, слишком тот был зол, так что бы просто не принял логических построений от подчиненного.

— Матеуш, огонь по зданию, — хотя бы так, Ковальски захотел отомстить ненавистным москалям.

— Принял.

ГЛАВА 15

Следующие десять минут здание обстреливались из миномётов, но в общем-то безуспешной для врага. Часть здания обвалилась, засыпав и так толстую бетонную плиту между подвалом и зданием, создав дополнительную «подушку» защиты от части прилетавших в здание мин.

Затем обстрел прекратился, а Иван решил поблагодарить того, кто им помог:

— Отличная стрельба, Зевс! — Иван с удовлетворением смотрел на перепаханные тяжелыми снарядами когда-то их позиции, когда вылез из подвала.

— Обращайся! — закончил разговор Зевс.

Ковальски видя топтание на месте, плюнул и подстраховался, вытребовав себе две роты ВСУ из Николаева, поимев серьезный разговор с генералом украинских войск, который категорически не хотел давать солдат, но был вынужден это сделать.

— Якоб, я хочу, чтобы ты сам командовал, — Ковальски посмотрел на Якоба. — Как только приедет подкрепление, я его немедленно его тебе пошлю. Они уже на подходе. А эти пусть пока атакуют, — намекнул он на тех, кто был на бывших позициях русских.

Якоб спокойно кивнул и вышел из дома.

Враг пошел в атаку…

Драка была жестокой, с учётом переплетенных ходов сообщений и остатков строений, «азовцы» подошли на расстояние броска гранаты. Чем сейчас активно занимались обе стороны — без остановки забрасывая друг друга гранатами.

Автоматные очереди густо перекрывались взрывами многочисленных гранат. Русский мат и польская ругань звучали достаточно густо, иногда перекрывая звуки боя.

Ситуация с каждой секундой становилась всё более и более напряженной. Теряя бойцов «азовцы» шли и шли вперёд: пользуясь остатками строений, окопами и ходами сообщений, подбираясь всё ближе к зданию. Расстояние между российскими солдатами и украинцами доходило до 15–20 метров между ними.

Олег стрелял без перерыва, опустошая один короб за другим, когда увидел, что враг подобрался на расстояние броска гранаты. Оторвался от пулемёта, а потом схватил одну гранату, выдернул чеку и бросил, затем вторую, третью…

— Stwór, cholerny Moskal. Zdejmę z was skórę żywcem (Тварь, чертов москаль. Я с вас всех кожу сниму живьем, — пол.).

Как-то не был полиглотом Олег, но вот будто озарение наступило: он прекрасно понял и без переводчика. И такая его злость взяла, да ещё и с адреналином в крови. Расстояние было таким, что враги чуть ли не в упор смотрели друг на друга, пытаясь убить другого.

Ему захотелось не пристрелить, а врезать чем-нибудь тяжелым, тем что в руках, по этим рожам, которые убивали его товарищей…

— В рукопашную! — выкрикнул неожиданно для Ивана Олег, выскочил из-за остатков стены какого-то сарая и бросился вперёд.

— Блядь! Куда? Мудак! — чуть не взвыл Иван, а его тело уже буквально вознеслось над окопом одним толчком ног, преодолев почти два метра одним движением. И ринулся за сыном, молясь только одному — чтобы не пристрелили этого придурка. Но с диким желанием пристрелить его самому!

Якоб все больше зверел, из-за того, что последние сто метров до здания он терял и терял своих подчинённых. На быдло ему было наплевать, а вот его товарищи из отряда «Гром» гибли один за другим.

Он сам наступал в передних рядах, передвигаясь от одного укрытия до другого. И тут почти рядом с ним упала одна граната, потом вторая, а за ней и третья… Он вовремя успел залечь, а вот его негласный охранник был сражен на месте, второй упал тяжело раненый…

Из его рта изрыгнулось пожелание: содрать с русских кожу, как вдруг из окопа выскочил русский и побежал в его сторону. И Якоб поддался искушению:

— Naprzód do ataku (Вперед в атаку), — выкрикнул он, решив поквитаться с ненавистными русскими — лицо к лицу, нож на нож.

Он выхватил из ножен подарок от своих боевых товарищей на его юбилей пять лет назад — нож Боуи с зачернённым клинком и ринулся вперёд. Оказавшиеся рядом с ним большей частью поляки и меньшая часть «азовцев» поддались общему безумию.

«Азовцы» и поляки одномоментно поднимались и бросались в контратаку, стремясь снести и уничтожить врага, стереть его с лица земли.

Одновременно, видя бегущих вперёд Ивана и Олега, из окопа и укрытий повыскакивали оставшиеся русские защитники и бросились в рукопашную…

Иван бежал, только смотря на спину сына, боясь потерять его из виду, но вот тот схлестнулся с кем-то из поляков, судя по ругани на польском.

И когда до сына оставалось метров пять, с левой стороны «пахнуло» опасность, хотя Иван даже не видел, но инстинктивно присел, а над его головой пролетел приклад.

Иван резко воткнул ствол автомат в грудь нападавшего и нажал на спуск… Боек сухо щелкнул, в горячке он не заметил, что кончились патроны.

Противник то ли хрюкнул, то ли захрипел, но явно удар стволом автомата в тело радости его не доставил. И он резко ударил сверху своим автоматом по автомату Ивана, который вылетел у него из рук, но и противнику не повезло — его автомат также полетел на землю.

Противник не растерялся и кинулся к Ивану, который в этот момент распрямлялся, вцепившись в разгрузку левой рукой на животе Ивана, а правой пытаясь добраться до горла:

— Москаль, курва, — буквально рычал в лицо Ивана враг, пытаясь выдернуть руку из захвата Ивана, который успел перехватить его правую руку за запястье.

— Ах ты, тварь польская, — рявкнул Иван, его правая рука дернула руку поляка вниз, а правый локоть с размаху врезался прямо в лицо врага, тот явно впал в состояние «грогги».

Он собирался сбить того ударом ноги на землю, «срубив» его сильным ударом по щиколотке левой ноги, но тут с правой стороны появился еще один противник, который стволом автомата попытался ударить прямо в лицо Ивана, но он чудом уклонился, а потом резко ударил коленом правой ногой по левому локтю врага, тот вскрикнул и выронил автомат. Но бросился и вцепился с другой стороны в Ивана: теперь оба противника пытались повалить его на землю.

— Батя! — услышал Иван вскрик сына.

Олег в начале своего безумного забега увидел бегущего на него врага, он от бедра выстрелил из пулемёта, тот выдал три-четыре патрона — лента закончилась. Враг рухнул на землю, но за ним бежал второй, а с правой стороны набегал третий, держащий в правой руке большой черный нож.

Олег бросил ближнему противнику в грудь свой бесполезный пулемёт, а правая рука сорвала самый необходимый сейчас предмет, висевший до этого в чехле сзади на поясе.

Пулемёт ударился в сведённые руки с автоматом перед грудью, человек покачнулся выругался и начал отводит руки от груди, как в его голову с правой стороны врезалась лезвие МСЛ (малая саперная лопатка).

— Ох! — вырвалось у пораженного лопаткой в голову, он резко резко осел на землю, а из большой прорубленной раны на голове выплеснулась кровь, когда Олег выдернул лопатку.

— Бля! — вскрикнул Олег, когда со стороны раздался выстрел, а в его грудьс силой что-то ударило, от чего он покачнулся и упал на землю.

Якоб вложил левой рукой «Глок» в кобуру на животе, решив, что достреливать не будет, а сделает москаля своим ножом и бросился к ворочающемуся врагу на земле.

На Олега сверху рухнуло тяжелое тело, в горло вцепились чьи-то сильные и безжалостные пальцы, которые будто попытались сломать ему гортань.

Над его лицом оказалось лезвие черного ножа в чужой руке, которую не несмотря на дикую боль в груди успел перехватить левой рукой, а правой пытаясь оторвать от горла чужие пальцы.

Умирать ох как не хотелось…

— Wbiję Ci nóż w oko (Я тебе нож в глаз воткну), — раздалась польская речь, которую Олег несмотря ни на что тут же понял, но легче ему от этого не стала.

Якоб был взбешен, какой-то сопляк одним ударом убил его лучшего друга и старого побратима Конрада. Ведь сколько он ему раз говорил одевать каску, а не ходит на боевых в одной бандане, а этот głupiec …

От сильной боли в груди Олег не мог толком вздохнуть, а тут ещё и сжимающиеся пальцы на горле. И опускающееся черное, хищное до крови лезвие ножа, всё ближе и ближе к левому глазу…

Из-за смертельной схватки с двумя поляками, Иван не мог видеть, что там у Олега, но вот по тону его голоса, он понял, что его сына где-то там убивают.

— А-а-ргх! — взревел он, а потом резко, одним движением, он резко бросился спиной назад, при этом его ноги оторвались от земли, а потом взлетели вверх и назад.

Он и сам не понял, как он это сделал, как-то раньше бы он о таком не задумался, но тело сработало само, а мозг даже не отреагировал на данный кульбит.

Обе ноги, одетые в тяжелые берцы с силой ударились в головы поляков, которые от неожиданности, когда тело их врага резко «ушло» назад и вниз, провались немного вперёд, а тут и тяжелые удары в голову, хоть и защищенные касками, но сила удара была слишком велика, от впавшего в бешенство Ивана. Их тела непроизвольно сдвинулись вперёд.