Альберт Калинов – Сказание об Иле (страница 54)
– Погоди… Теперь дай и мне обо всем поведать. Я удивлён, что знаешь ты имя матери своей. Когда нашёл тебя я в камне, уже тогда знал, что ты сын Илеи. Но рассказать тебе о своей трагедии, о том, что Илея была моей невестой, у меня не хватило духа. В тот год, когда расстались мы с тобой, захваченный черною тоскою, отправился я в дальние края смерть искать. И там чуть свою погибель не нашел. Мрак окутывал меня, взывая к роковому шагу. Как вдруг словно выглянуло солнце, исчезла мгла. Передо мной стояла Илея.
– Не может быть… – прервал наставника Роха..
– Верь мне. Верь и слушай. Так вот… Да, это была твоя мать и моя пропавшая в безвестности невеста. Явившись птицей, она спасла меня от верной смерти. А после завещала найти древние скрижали, что высечены в камне. В письменах тех говорилось, как вернуть младенца. А ты-то знаешь как?!– вдруг повысив голос, обратился к Рохе Мастеровой.
– Нет.
– В этом все и дело. На письменах тех предупреждение предков, гласящее о том, что покой его нельзя тревожить!
– О скрижалях тех я слышал, – поспешил признаться Роха.
– А я их нашел! ― гордо сказал Мастеровой.
– Так говори же, что начертано на камне!
– Кроме пророчеств о ребенке, на той скале нет больше ничего. Ни слова!
– Так что же делать?
Раздосадованный Роха усадил своего наставника и сам сел рядом, обхватив голову руками.
– Я не нашел ответа на скале с ее видимой стороны, но однажды, забравшись на вершину, увидел, что часть ее немного отступала от горы. Образовалась щель, а в ней проглянули несколько древних символов. Ты понимаешь меня, Роха? Ответ там! До него еще придется нам добраться.
– Так чего же медлим? – соскочил с места сын Илеи.
– Я не договорил еще. Дальше меня послушай… – Мастеровой перевел дух и продолжил: – Истемники повсюду там. Их полчища неустанно рыщут от мыса Летучей Рыбы и до южных склонов. В этом деле свидетели нам не нужны. У них тоже есть глаза. Что, если и они увидят те скрижали?
– Так что же делать? Не томи.
– Терпения тебе недостает. Я предлагаю нам добраться до врага. Того, что направляет их, – и Мастеровой провел пальцем по окружности подземелья, – лишить их головы, снести ее одним ударом.
– Ты предлагаешь нам расправиться с тем, кто правит в подземелье? Разве есть такой? ― удивился Роха
– Да, – твердо ответил Мастеровой.
– Но голова отрастет снова.
– Может, и так… Но пока начнет расти, пройдет много времени, а его-то нам ух как не хватает. – Помолчал и продолжил: – Той женщине, что отравить меня хотела, я это сделать разрешил. Дав обмануть себя, своей я цели добивался. Наслышан был я о некой Каяне, что хороша собою, по сути же ведьма. Когда же объявилась некая тумгерка среди моих людей, я узнал ее, хотя она представилась мне именем другим. Поведала она тогда мне, что пострадала от пещерных псов, от их клыков остались шрамы на ее лице. Она плакала, показывая их. А я же, зная ее мысли, поведал ей, я ― тот самый искатель скрижалей тайных и истемникам злейший враг, что есть, мол, у меня большой отряд и будем мы сражаться, пока не загоним темные орды назад в пещеры. И говорил это для того, чтобы все задуманное мной осуществилось поскорее. Настал черед ее коварства. Чашу с мёдом и подмешанным в него зельем, она мне поднесла, не предполагая, что отраву мы поменяли на сонную траву. Я рассчитал, что как ценный трофей меня, отравленного, Каяна в логово притащат. А там уж непременно я к Изглу проберусь. Когда закончится действие сон-травы и настанет час, убью его. Мой план сработал до того момента, пока перед собою, не увидел я тебя, мой сын, – с грустью в голосе закончил Мастеровой.
– А коль не вышло все задуманное тобой, коль ты б погиб? Кто рассказал бы мне про тайные скрижали?
– Не волнуйся, нашелся бы и другой, кто раскрыл бы тебе эту тайну.
– Ты назвал врага Изглом?
– Да, именно так.
– Никогда не слышал я о нем… А где же нам его искать, ты знаешь?
– Знаю. Ну что, мой сын, идем?
– Идем, отец.
Они пошли назад, туда, где Роха отбил Мастерового у могильного духа. Теперь воспитанник делился с наставником своей историей ― как попал в эти подземелья, как оказался среди истемников и принял их облик, как волею судьбы повстречал духа Сеоркуры и его, своего учителя.
– Понял я, что не прощу себя вовек, коли у врага тебя оставлю. Что, если жив ты? Как быть тогда? А если мертв, тем паче заберу с собой, чтобы лежал ты под небом погребенным, а не в собачьих норах гнил.
Вернулся я и стал следить за могильным духом. Куда он шел, туда и я. Все ждал удобного момента, но тот не наступал. Кругом шныряли псы. И наконец выпал случай, тогда-то и нагнал я Сеоркуру. Он с мертвых как раз собрался сдирать кожу. В его огромных лапах был острый серп.
«Что тебе, мертвец?» – спросил меня он первым.
«Ты, дважды меня назвал мертвецом, скажи почему?» – сказал я первое, что пришло на ум.
Он отвечал:
«Я бы взял тебя с собою, но не было места».
И указал кривым пальцем на черный саван и мертвецов. А дальше смотрит на меня стеклянными глазами и удивляется, что пока не пришло мое время, приглядывается и добавляет к прежде сказанному, что чует под мертвой кожей моей другое тело, что вроде бы я мертвая оболочка, а внутри прячется кто-то еще… И тянется ко мне серпом, как будто желая ковырнуть мне шкуру. Не мешкая, я соглашаюсь с ним и говорю, что прав он, что мертвый я почти. И на тебя указываю рукой:
«Отдай его мне!»
«Зачем тебе покойник?»
«Это он нанес мне смертельную рану».
И в подтверждение своих слов показываю дыру на груди. Она осталась у меня с Закрая.
«А что ты дашь в замен?»
«Принесу тебе других».
«Нет! Я их сам возьму, а ты мне завещай свой дух. Когда придет твой час, не отдавай другим».
И тычет пальцем в рану.
И тут же из нее появился свет. Он ослепил чудовище. Могильный дух, как будто обезумел, замахал руками, вроде отбиваясь от лесных пчел. А потом взревел и бросился бежать, оставив мне вот это.
И Роха продемонстрировал наставнику изогнутый серп.
Мастеровой взял его и повертел в руках, тот сверкнул начищенным до блеска лезвием.
– Отличный был бы инструмент для земледельцев. О них ты вряд ли слышал. Некогда народ их заселял Каргун и Ниирею. Возделывали они бескрайние просторы. И эта вещь осталась с тех времен.
– Да, жаль, отец, что сей нож не земледельцу, а могильщику служил, ну а теперь пускай и мне послужит. – Довольный Роха спрятал серп под пояс.
– Дух обманул тебя, когда показывал дорогу ведущую к Большой воде. Могильщик мог лишь указать путь к погибели, и только. А что за свет так напугал его?
Роха распахнул одежду и показал Мастеровому рану. Из нее по прежнему пробивались тонкие лучики света.
– Аллая – ведьма… Она звездной колыбели частицу малую вложила в ребра мне. Реликвия сия в начале служила матери моей. А потом досталась ведьме. И уж позже мне. Я думаю, что огонек свидетельствует нам, что рядом мы с заветной колыбелью…
Все было готово, чтобы завершить задуманное. Мастеровой притворился мертвым и снова улегся на полотно, а Роха, приняв облик могильщика, занял его место. Он двинулся вперед, чтобы вскоре объявиться у подножия башен. Никто не смел усомниться в том, что перед ними именно могильный дух Сеоркуры, а не Роха.
Все здесь казалось заброшенным, пустым. Снаружи никого. Изредка до слуха Рохи доносились рык собак, шаги и шорох, мелькали тени, что вдруг возникали на пути и пропадали тут же. Спасенный задрал голову в надежде хоть кого-то обнаружить, но вокруг были лишь пустые стены. Эти стены имели заметный угол и грозно нависали над Рохой. Там, выше, зияла черная дыра. Вдруг из нее раздался протяжный гул, какой бывает при сильном сквозняке. Рядом ― еще отверстия, но меньшие по размерам. Из них тоже шел гул, но тихий. Гнетущий вид башен и эти воющие звуки ввергли его в оторопь, и прошло какое-то время, прежде чем он нашел в себе силы двигаться дальше.
Неожиданно одна из первых башен, чьи руины едва держались, накренилась и тут же рухнула за его спиной Рохи, отрезав путь назад. В воздух поднялась удушливая взвесь.
– Кто ты?– раздался чей-то голос. Он разнесся эхом.
– Я принес добычу! – Роха закашлялся.
Как только уселась пыль, увидел он впереди узкую дорожку. Нарушая все законы бытия, она не имела видимых опор и висела в воздухе. Роха стоял у ее начала. А дальше, извиваясь, дорожка резко уходила вниз и где-то там пропадала. Когда сын Илеи подошел ближе, его глазам открылась яма. Вернее, это была огромная воронка, что бездонностью своей нагоняла жуть. Та самая дорожка, подобно дождевому червю, сползала вниз.
– Ступай, я жду! – ухнул тот же голос.
«Вот так шутка… Куда же здесь идти?» – подумал Роха, видя, как конец дорожки повис в мрачной пустоте, подобно оборванной нити.
Он почувствовал себя как на качелях, когда ступил на эту тропу. Еще сложнее оказалось тянуть за собою ношу.
– Оставь его! – прошумело из воронки.
Роха отступил от края и выпустил из рук полотно. И стоило ему сделать лишь несколько шагов еще, как около оставленного им наставника собралась свора псов. Ничего другого Рохе не оставалось, как только идти вперед. Не было ни поручней, ни ступеней, только шаткий спуск, ведущий в кромешный мрак. Так через какое-то время Спасенный достиг того места, где путь вдруг обрывался. Роха едва держался на ногах, а снизу в лицо ему дышали мгла и леденящий холод. Неизвестно откуда рядом с Рохой возник маленький островок. Он плавал в центре пропасти, подобно плотику. И теперь подплыл совсем близко. До него всего лишь шаг. Ноги сами оттолкнулись… И вот уже Роха стоял на спасительном островке. Как только он нашел новую опору, дорожка вдруг юркнула вниз. Оборвалась связующая нить. Теперь уж точно назад пути не было.