Альберт Калинов – Сказание об Иле (страница 44)
Обходя широкие дороги, пути искала тайные, и тропы те, что зверями лишь проложены. Лес, бескрайний, темный, непролазный, обступил девушку со всех сторон, склонился над ней мрачными верхушками и молча ждал чего-то.
Мул отставал, пропадал из виду, шел своей дорогой, но в конце концов оказывался где-то рядом. Его большие уши и вечно сонная, теплая морда привычно появлялась из кустов в тот самый момент, когда у Илеи заканчивались силы и предательское отчаяние начинало охватывать ее. Она прощала ему упрямство и лень, гладила его бархатистую морду, отчищая ее от налипших колючек, тихо, любя, ругала, и какое-то время они снова шли вместе.
Деревья закончились внезапно, открыв равнину не менее мрачную, чем оставшийся позади лес. Впереди расколотый валун. Он врастал в землю, влача одинокое существование.
Выйдя из леса, а вернее, сделав первый шаг, девушка остановилась, сердце ее заколотилось. Малыш же спал спокойно, безмятежно. Илея прижала его к груди и тут же напугалась: что, если он проснется, услышав биение материнского сердца? Чуть ослабив объятия, Илея сделала глубокий вздох и огляделась.
Куда идти ей дальше? Вперед? Назад вернуться в лес? Что означали эти частые удары сердца? Усталость? Предчувствие? Вот мул, он равнодушно уткнулся мордой в траву и стал выщипывать из нее ту, что посвежее. Илея, успокоившись, пошла вперед.
Все произошло очень быстро. Она заметила движение чуть в стороне, около самого края леса: кто-то мелькал между деревьями, пытаясь забежать ей за спину. В следующий момент ее внимание привлек пустырь. Среди осоки заметила она тени, это притаились два зверя. Чуть в стороне от них еще один, напоминающий дикую собаку, а там еще. Её ноги, ленивые и как будто бы чужие, вместо того чтобы отпружинить, освободиться и бежать, медлили, устали.
Наконец она сделала над собой усилие и помчалась вперед. Перед ней оказался одинокий валун. Взобраться на него не было никакой возможности, но в нем имелось углубление, небольшая щель. Дочь Иля спрятала там свое дитя. Ребенок оказался внутри и так далеко от нее, что теперь, если бы она передумала, до него уже было не дотянуться. Закрыв собой каменный чертог, Илея поднялась в полный рост.
Пробуждение
Поток видений исчез, и Роха ненадолго остался наедине с собой. Посланник понял, что глаза его пока закрыты, а сам он лежит на спине. Наконец он приоткрыл веки, и первое, что увидел через сумрачную поволоку, это очертания женщины, сидящей подле него.
«Она», – узнал посланник ту, что приволокла его сюда. Женщина была занята делом, и рука ее то поднималась вверх, то опускалась вниз.
«Шьет», – подумал Роха, и был прав, женщина действительно шила. Воспитанник мастерового приподнялся, стараясь получше ее рассмотреть. Усилия его оказались тщетны, он видел только темный женский силуэт. А вот ее рука… плавные движения вверх и вниз… теперь к ней всецело приковано внимание Рохи. Женщина держала иглу, тонкую и длинную, и виртуозно ей владела. Верно, из кости выточена была игла. В другой руке её было что-то, что требовало ремонта. Иглу втыкая, штопала она. Вместо нити продет в ушко иглы тонкий волос.
Роха наморщился, не в силах рассмотреть предмет починки. Пелена в глазах ему мешала.
– Что зашиваешь ты? – задал он женщине вопрос.
– Сердце, – услышал в ответ. Женщина улыбнулась, заметив его удивленный взгляд: – Твое!
Посланник поглядел на пульсирующий комок в женской ладони, затем на свою грудь, в ней зияла черная дыра, края которой светились.
– Это смола с древа, в котором Гнездо. Закрайников помнишь?
«Закрайников» – это последнее, что успел услышать Роха. Он словно провалился в яму и увидел себя на том самом месте, где козлоголовое чудище насадило его на рога.
Теперь Роха лежал на белом тонком покрывале из искрящегося, чистого снега. Тихо.
Роха окидывал взглядом себя и все вокруг, вплоть до болот . Тишь. Откуда-то появились люди. Те, что обошли со всех сторон то место, где сейчас лежал Роха. Некоторые приехали верхом на рыжих козлах, а некоторые ― на маленьких лошадках. Достигнув цели, один из приехавших наклонился над лежащим телом. Роха узнал его – это Ямых. Правитель Закрая внимательно осмотрел лежащего человека. Заглянул в лицо, прищурился, замер, встал и удалился. Отойдя в сторону, ногой отогнал прочь двухголового козла, затем едва не попал под ответный удар; к нему сбежались остальные. Вот сообща они прогнали двухголового, и тот направился в сторону болот. Ямых что-то сказал своим спутникам. Посланник разобрал только то, что речь шла о собаках.
Роха как будто сорвался откуда-то сверху и упал на белое, холодное покрывало. «У-у-ух!..»
Посланник снова очнулся. Он все помнил, как вроде видел наяву. И первым делом посмотрел себе на грудь. На ней прилепленный к ране пучок травы. Приложив руку к ребрам, Роха услышал ровный стук. Все хорошо, сердце на месте. Теперь можно расслабиться и подумать о чем-нибудь еще.
Он был один, долго лежал не шевелясь и рассуждал. Раздумья затянулись, и на смену тревоге пришел покой. Но вот смирение ушло.
– Что дальше? – крикнул Роха, нарушив царящее вокруг безмолвие. – Мать моя погибла?– требовал он ответа в надежде, что его слышали. – Тот мальчик – это я? Мастеровой рассказывал, что нашел меня он в камне. Все сходится теперь! – продолжал кричать посланник. – Что стало с тем, кто был отцом моим по крови? Скажи хоть что-нибудь! Где ты? Ведь была ты рядом. Чего же молчишь и прячешься? Ответь! С тобою говорю я, Посланник Иля!
На этих словах Роха вспомнил вдруг о миссии своей. О, как он мог забыть о том, зачем бежал из Закрая? Ему же надобно дойти до Иля, предупредить всех о беде, что грозит его землям. Истемники, быть может, уже идут с войной?
Что разлегся он? Надо немедленно отправиться домой, любой ценой найти дорогу в Иль.
Поднявшись на корточки, Роха, как и в первый раз, стал руками шарить, обследуя все вокруг. Затем пополз, ища то крохотное отверстие в полотне, через которое он немногим ранее видел снег.
«Оно ведь где-то тут…» – твердил себе под нос посланник. Так стер до дыр колени он, болели ноги, локти ныли, но все осталось скрыто для него, и только камни холод свой ему бесстрастно отдавали. Он все искал, искал и ползал. Но толку не было. Со всех сторон его лишь окружали стены. Устал и, облокотившись спиной на стену, изнеможенный, сдался.
– Спи! – ухнули стены.
Уже знакомый, женский голос указывал Рохе, что ему делать нужно.
– Спать? Я не хочу!
– Спи!
– Нет! Идти мне надо. Выпусти! В Иле ждут!
– Так ночь сейчас, – твердил свое все тот же неприятный голос.
– У тебя здесь всегда ночь! Как глаза открою, всегда темно. Не целую ли вечность длится твоя ночь? Может, ты и есть ночь? – устало усмехнулся он.
– Может…
– Тогда пусти меня! Не желаю торчать я в этом склепе.
– Это не склеп…
– Холодный и затхлостью пропахший насквозь! – возразил обессилевший Роха.
– Неправда, – не соглашался голос. – Здесь лишь запах прошлогодней травы, а затхлость источаешь ты, тело твое, раны…
– Отпусти.
– Хм… как странно… Вначале требовал ты от меня ответов, теперь же просишь отпустить… Ты не здоров, посланник Иля. И знаешь ― почему? Ты не можешь выхода найти, а между тем он пред тобою.
– Я – посланник, и в Иле ждут меня! Неужели тебе не ясен смысл данных слов? А-а-а… – Догадка промелькнула в его голове. – Я твой пленник? – И Роха махнул рукой, как бы сделал это пьяный человек.
В следующий момент в лицо ему повеяло морозной свежестью, и Роха увидел, как в нескольких шагах перед ним раскрылись каменные створки. Его глазам предстал укрытый первым снегом ночной пейзаж. Роха приподнялся и, шатаясь, побрел навстречу заснеженному лесу. Не сделав и трех шагов, остановился, увидев перед собой косматую женщину.
– Роха, Роха… А ведь я вернула тебе жизнь. Залечила раны ― те, что на ребрах твоих. А ты бежишь, неблагодарный.
Роха отпрянул назад, пропустив женщину внутрь. Затем попятился спиною к выходу, но уперся в стену. Створки-двери незаметно закрылись.
– А сколько времени ты здесь, как думаешь? – спросила косматая.
Теперь темнота, прежде имевшая полную власть, чуть-чуть отступила.
Роха вновь сделал попытку рассмотреть женщину, она же ускользнула от прямого взгляда. Волосы, густые и нечесаные, закрывавшие все ее тело от головы до пят, умело скрывали ее.
– Лун три. Или две… быть может… – наконец ответил Роха.
– Нет, бывший посланник Иля, ты здесь давно, уж миновала не одна зима. И тебе некуда торопиться.
Слова ее «бывший посланник» прозвучали как-то певуче и красиво даже, поэтому вначале весь смысл сказанного Роха не уловил, но потом…
– Врешь!
– О, Роха, верь мне. Прежнего давно уж нет. И мир тот, что окружал тебя, исчез. Ты опоздал. Так ты пойдешь или пока побудешь здесь?
– Что с Илем?
– Дом твой изменился.
– Сколько ж зим прошло, пока я был вот здесь?
– Я не считала. Мне все равно. И кто сказал тебе, что был ты здесь?
Так ты идешь? Но только знай! К хищникам ты приглашен на пир. И в этот раз спасать тебя не стану. Так идешь?!
– Я пока побуду. Теперь точно не смогу я спать. Кто знает, сколько длятся твои сны?!
– Хорошо, – послышался спокойный женский голос прямо у его уха.
– Иль устоял?
– Сам всё увидишь…
Роха перевел дух:
– Что стало с матерью моей? Отцом по крови? И для чего все это было? Что стало с теми, кто был с Илеей? И где теперь младенец звездный? Где Каула, дед мой, и его кораблик? Верни видения мне!