Альберт Калинов – Сказание об Иле (страница 20)
Лес закончился, и взору открылись раскинувшиеся во все стороны рыжие проплешины. Они, подобно огромным звериным шкурам, были разложены перед ним на выбор.
– Болота… – выдохнул Роха, окидывая взглядом все занятое ими пространство. – Но Ив говорил что они должны остаться в стороне. А тут вон оно как… Куда же обходить? Ни конца ни края… – рассуждал Роха.
Неподалеку раздались хлопки. В небо поднялись две черные птицы. Точно таких Роха уже видел по пути в Гнездо. Всплыл в памяти рассказ человека без имени о том, как отец Ямыха приводил слуг в трясину и оставлял их там одних.
«Быть может, кто-то из них в отчаянии превратился в этих птиц? – подумал Роха. Он ухмыльнулся, дивясь игре воображения. – Да он же меня хотел напугать».
Добыв хорошую палку, сын Иля решительно ступил на мокрый ковер из мха и трав. Мох немного просел, и из болота едва заметными струйками проступила вода. Ноги намокли. Потребовалось немного времени, чтобы привыкнуть к неприятному ощущению. Роха выбрал примерный путь и, выверяя каждый шаг, двинулся в заданном направлении. Куда ни взгляни, кругом одни болота.
Кочка, еще одна и еще… Над Рохой снова пролетела черная птица. Ее большие крылья захлопали над его головой. Они были так низко, что заставили Роху пригибаться. Птица накрыла его своей тенью и снова ушла вверх, затем вернулась, и ее большое крыло едва не ударило беглеца. Прошло немного времени, и все это птица проделала снова.
Птица раз за разом взлетала, снижалась, и снова взлетала, и снова снижалась, и так низко, что закрывала собой серое небо. Было похоже, что она старалась прогнать Роху прочь, как будто где-то рядом были её птенцы.
Продвижение вперед стало невозможным.
Роха поднял вверх палку и в попытке прогнать птицу махнул так, что зацепил ее крыло. Он тут же потерял равновесие, оступился и… плюхнулся прямо в болотное месиво.
Трясина! Роха хотел было выругаться на поганую птицу, но было не до того. Его движения беспомощны. Еще немного, и этот гадкий кисель поглотит его без остатка, унесёт в свой холодный мрак навечно.
И вот… руки схватились за что-то, оказавшееся рядом, и это «что-то» начало движение вверх.
В конце концов Роха оказался на поверхности. Сквозь щелочки слипшихся от болотной жижи глаз Спасённый увидел грязное крыло и судорожно вцепившиеся в него свои руки. Птица с жуткими криками вырвалась из трясины, а в придачу вытянула и обмякшее тело Рохи.
Посланник схватился за куст; еще усилие ― и он уже в относительной безопасности.
Перед глазами трясина. В ожидании жертвы она притаилась.
– Так птица предупреждала меня об опасности?
Зубы Рохи стучали от холода, он сжался в комок.
– Пойду, но чуть позже, отлежусь и пойду, – уговаривал он себя.
Черная летунья снова закричала.
Роха вздрогнул.
– Нельзя лежать! Нельзя! Идти надо!– как заклинания бубнил посланник себе под нос.
Наконец он заставил себя подняться и побрел дальше, в обход трясины, оставляя триклятое место позади.
Чёрная птица не делала попыток взлететь. Ее крылья были облеплены грязью.
Роха попрощался с ней, поблагодарив ее мысленно.
Он ушел уже далеко и только тогда обнаружил, что на нем нет золочёного лика.
" Вероятно, его забрала прожорливая топь"…
Через некоторое время вдали появилась узкая рёлка, разделяющая болото пополам. На душе у Рохи стало легче, болото отступало.
Роха наконец ступил на твердую почву и сразу же выжал промокшие вещи.
Под ногами шелестела сухая трава. Болота же пока неотступно следовали за Рохой, сопровождая его вдоль узкого участка суши справа и слева.
Впереди он заметил очертания сидящей женщины и очень удивился.
Сидевшая расположилась у самого края болот. Ее фигура монотонно покачивалась вперед и назад. Этому нашлось простое объяснение: посланнику показалось, что она баюкала ребенка или кормила его грудью.
Здесь, среди болот, одинокая женская фигура казалась странной и неуместной, но вдали появились другие женщины.
Их едва видно.
Женщины спустились к болоту, к тому месту, где рёлка соединялась с пролеском, и теперь были перед Рохой как на ладони.
Он прибавил шагу, направляясь им навстречу, женщины же вдруг стали удаляться от него. Роха прилагал усилия, но так и не смог приблизиться к ним.
Боясь, что женщины пропадут из виду, он закричал им вслед.
В ответ раздался детский плач. Спасенный вздрогнул. За его спиной плакал ребенок.
Удивленный Роха оглянулся.
Он увидел кормилицу, ту самую, что должна была остаться где-то там далеко позади него. Но получалось так, что все это время она неотступно следовала за ним, и стоило ему повернуться, уселась в траву, как ни в чем не бывало.
Жалобный детский плач раздавался над топями.
Роха подошел к сидящей женщине, обдумывая те слова, которые мог сказать заблудившийся человек. Краешек накидки из собачьей шерсти, укрывавшей ее голову, немного отогнулся. Беглецу показалось, что женщина поглядывает на него.
Вдруг ребенок замолк. В недобром предчувствии Роха взглянул на единственную руку кормилицы. Женщина протянула к нему кулек. Роха заглянул в него и как ошпаренный шарахнулся назад. Из кулька выглянула морда козленка.
Еще момент, и взгляду Рохи открылось то, что было скрыто под накидкой. Под ней не было лица, лишь серая натянутая кожа.
Безглазое, безротое чудовище медленно поднялось в полный рост. Растрепанный кулек брошен в траву. Безжизненное тельце козленка исчезло в осоке.
– Чуть… – Холодный пот прошиб Роху от головы до пят. – Та же самая или еще одна?
И правда, эта отличалась от той, что посланник видел прежде (она была однорукой).
Чудовище медленно потянулось к нему своей уродливой лапой. Роха отбежал назад. Не успел он перевести дух, как Чуть снова оказалась рядом.
Беглецу удалось сделать всего несколько шагов назад, но эти шаги дались непросто. Движения этой твари нельзя было назвать быстрыми, но оказалось так, что и совладать с собственным телом Рохе было невероятно трудно. Оно отказывалось подчиняться. Не было и речи о том, чтобы, к примеру, убежать. Конечности ослабли, дыхание замедлилось. Силы неумолимо оставляли его.
– Да что это со мной? – как мог, сопротивлялся Роха.
Он затряс головой, а потом сделал то, на что пока оставались силы, – закричал.
Его вопль разнесся по всей округе, так что со всех близлежащих мест в небо поднялись черные птицы.
Крик конечно же не остановил Чуть, но Роха почувствовал, как кровь внутри него снова прилила к конечностям, заполнила теплом все тело. В этот отчаянный момент он выхватил из болота ком грязи и бросил его в чудовище.
Липкий комок попал в цель. Страшилище, будто бы обжегшееся, остановилось, затряслось и принялось судорожно вытираться.
– Ха! – ликовал Роха.
Не собираясь испытывать судьбу, он бросился, прочь.
– Что же это вы так орете? Голосите-то что? – вдруг услышал он где-то совсем рядом, как только остановился отдышаться.
Роха узнал этот голос.
Да, да, это был пастух, человек без имени. Очевидно, он прятался за тем деревом, что обожжено молнией. Его невысокая фигура время от времени появлялась и исчезала вновь.
– Хотел меня обмануть, запутать хотел… Да кто же у нас солью делится? – усмехнулся толстяк. – Я сразу понял, что ты хитришь, прикидываешься… – шипел он откуда-то из кустов.
Посланник заметил еще одного человека, тот, как раз, сползал с высохшего дерева вниз.
– Что тебе надо от меня? – озираясь по сторонам, громко спросил Роха.
– Отдай соль! Всё равно тебе конец!– услышал он в ответ.
– Зачем же ты те деревья порубил, что преградили мне путь? – не унимался посланник.
– Глупец, какие деревья? Это проход, мосток! – Теперь речь пастуха текла распевно, казалось, тот испытывал удовольствие от каждого произнесенного им слова. – Прошел ― и оказался там, где нужно. На пороге Иля, например… Эх ты, дурень, и не пришлось бы нам встречаться. А я от корней их – чик! И мосток пропал… Всё.
– Откуда взялась здесь эта образина, уж не ты ли постарался? – указывая назад, все спрашивал невидимого собеседника Роха.
Чтобы избежать внезапного нападения, так он рассчитывал узнать местоположение своего врага.