Альберт Калинов – Сказание об Иле (страница 19)

– Да, да, каменная нога, та самая… Ну когда он вдруг окаменел, а потом рассыпался на части. – И странный мужичонка, ища подтверждение того, что его понимают, еще пристальнее уставился на Роху. – Помните эту темную историю? Когда эти олухи-слуги не углядели и уронили его и он развалился на части. А коленку-то я прихватил и припрятал. Не помню, сколько зим прошло, и вот приходит сюда один грязный такой, как пес облезлый… И говорит, что дескать из-за него рассыпался наш правитель. Представляете? Из-за него! А еще про жену мне все и про детей… Хм… – Толстяк пожал плечами и замолк, но, впервые уловив интерес к его рассказу, тут же продолжил: – Просил со слезами продать ему тот камень, а я смотрю-то, взять с него нечего, одежда – рванина одна. Пожалел, уступил, отдал, но одежду взял, так он и ушел голый…

Роха вспомнил плешивого Ёю, ведь рассказ явно был о нем.

Незнакомец не унимался:

– Да так вот… про бывшего правителя я же не до рассказал… Не помню уже имени… – Он ненадолго сделал страдальческое лицо, но так и не вспомнил. – Он ничего не любил, ни то что нынешний. – На этих словах болтун, ожидая вопроса, уставился на Роху.

Посланник молчал.

– Болота… вот их любил, пожалуй, но только их. Ага, к ним питал особую слабость. То один, а то со всякими приближенными… ну этот… как там его… – И толстяк снова замолк, пытаясь вспомнить чье-то имя. – Да знаете вы его, ну этот… – И снова, ничего нужного не найдя в памяти, махнул рукой и продолжил свой треп: – Да о чем это я? А! Вот и говорю, любил бродить по топям. Все пути и броды знал. Бывало, зайдет с кем-нибудь в самое пропащее место и оставит беднягу там, а потом вернется и ждет. Вы не бывали на болотах? Нет? Ну и правильно. Из свиты прежнего правителя многие сгинули в трясине. А я вот выбрался. Да… я тогда тоже был большим человеком, вот как вы. А имя ваше как? – Глазки незнакомца буравили Роху.

– Сначала сам мне назовись.

– А у меня нет имени… Совсем, – виновато улыбался толстяк.

– Это как же? Как-то ведь назвали тебя родители?

– Не-е-е, – мотал он головой. – Они немые были.

– Ну, а те, с кем ты рос и кого каждый день встречал? Как звал тебя прежний правитель?

– Я быстро забывал все свои прозвища. А вас звать-то как?– не отставал любопытный толстяк.

– Какой же смысл называться мне, коль нет у тебя памяти на имена? Как ты называешь тех, кто служит у Ямыха?

– Ну… – не решаясь открыться Рохе, хитрец наклонил голову и, скривившись, все же прошептал: – Тень.

– А почему же тень? – так же тихо поинтересовался Роха.

– Потому что я их тени на болотах вижу. Тех, кто пропал и пропадет еще. Вот он большой человек, а вот уж на болоте тень его, – усмехнулся толстяк.

– Ну что же, – согласился Роха, – Я не против, называй и меня тенью.

– Договорились, – прищурив черные глазки-бусины, скривился в улыбке человек без имени.

– Нет страха, я вижу, у тебя… А без языка не скучно будет ли остаться? —обратился к толстяку Роха, собираясь в путь.

Но, оглянувшись, он обнаружил, что незнакомца рядом нет, а вместе с ним пропал и коник.

Роха тут же бросился на поиски, клича «забывчивого». Вдруг из кустов возникла фигура толстяка, а следом и морда коника.

– Я накормил ее самым хорошим сеном. Интересная лошадка. Давно ли она у вас?

– А почему ты спрашиваешь меня?

– Никогда таких не видел. Мне бы такую… Маленькую, – улыбнулся человек без имени.

– Скажи мне лучше, в какой стороне земли Ниирейские?

– Там. – указал хитрый закрайник.

– А Каргун – рыжая земля?

– Там, ― Закрайник указал в другую сторону.

– А Иль, скажи мне, где?

– Хм… не пойму, куда же надо вам? Там Иль… идите и не ошибетесь. – И незнакомец сделал взмах рукой.

– Проверяю, не врешь ли мне… Ну, прощай.

Роха выбрал нужное направление и, толкнув под бока лошаденку, поехал вдоль холмов.

Человек без имени остался около костра, он долго провожал Роху взглядом, его рука зачем-то снова помешивала куски вареной козлятины в закопченном глиняном горшке. Когда же Роха скрылся, толстяк вытер руки пучком сена и не спеша направился в глубь леса. Там меж трех старых елей был сделан земляной навес. Пастух по-хозяйски открыл дверку и вошел внутрь. В темноте он растолкал коз и наконец добрался до небольшого загона в самой его глубине. В нем, пожевывая сено, стояли маленькие лошадки. Расчесанные и накормленные, точь-в-точь такие же, как та, что сейчас несла на себе Роху. Человек без имени подошел к одной из них, что стояла немного обособленно, и погладил ее. Лошадка вздрогнула и закрутила мордой.

– Всё, попался хозяин твой, – довольно прошептал он лошадке.

А потом вспомнил как три зимы назад продал лошадку некоему юноше. Вернее сказать, совсем еще мальчику, у которого на животе висел золотой диск. Да-да, этот юнец теперь уже состоял на службе у правителя.

Из-за своего маленького роста коник очень понравился мальчугану. И человек без имени, на свой страх, и риск предложил обменять эту шуструю лошадку на золотой блин. А мальчишка вдруг согласился, но предложил лишь половину глазастого диска. И, разрубив его пополам, так, что оба глаза оставались на одной половине, себе взял ту «глазастую», другую отдал ему. А потом слуги Ямыха, увидев «пустую» половинку на бедняге, сорвали ее и били толстяка, как безродную псину. Обиду эту он помнил.

Найдя нужную зарубку на коре ели, сплошь посеченной какими-то символами, толстяк вытянул в трубочку губы, затем скривился и промычал:

– И-и-ив.

Небо закрыли косматые тучи. День убывал. Стемнело. Но коник топал уверенно. Роха вспомнил наставления Ива: « Лошадку мою береги, она здесь все дороги знает». Он, любя, похлопал ее по загривку, та же, как ни в чем не бывало, продолжала свой путь. По расчетам Рохи, до Иля оставался день, от силы полтора пути.

Накрапывал дождик, и Роха выбрал место для ночлега. Разжег костер.

И, глядя на огонь, незаметно для себя провалился в сон.

Открыл глаза он оттого, что замерз. По черным верхушкам деревьев шнырял ветер. Несколько крошечных ледяных капель оставили на Рохе мокрые следы. Посланник вытер их рукой и поднялся. Все еще темно, но утро уже на подходе.

Роха пошевелил угольки в костре, затем набрал в рот воздух и медленно подул на угли. Несколько оранжевых язычков моментально подпрыгнули вверх и, ухватившись за пучок сухих веток, разгорелись. Рыжие всполохи проникли в глубь темноты и растворились в ней.

До ушей Рохи донесся какой-то звук ― это лошадка жевала траву. Коник уже давно поднялся и ждал его. Как только ночь отступила, они отправились в дорогу.

Совсем рассвело. Какое-то время все было спокойно, но вдруг глаза Рохи заметили одну странность. Несколько знакомых предметов лежали на его пути и в уже известной ему последовательности. Вот сломанная ветром дубовая ветка, вот камень и разоренный муравейник, а вон и высохшее дерево, но только отсюда не видно старого дупла.

В том, что все это он видел прежде, не было сомнений.

Роха объехал дерево с другой стороны. Дупло на месте. Так и есть, все это уже встречалось ему вчера.

Посланник спешился и нашел следы, те, что оставил он минувшим днем.

– Что же ты, карлик, подвел меня так?– обратил свою досаду Роха на коника.

Ехать по вчерашнему следу— таким было его решение.

Уже скоро посланник снова оказался на том же самом месте, где, как и минувшим днем, путь преграждали все те же черные стволы. Он снова стоял у той же самой преграды.

Сегодня же стволы лежали отделенными от своих корней и только благодаря крепким веткам все еще держались на весу.

– Срублены, – понял Роха.

Вот и свежая стружка ― результат усердного труда.

– Неужто все это проделал вчерашний болтун? Один за полдня осилил такое дело? А главное, зачем? – недоумевал воспитанник Мастерового.

Вот след от костра. Поблизости никого. Роха сделал вывод, что покинули это место еще вчера. Вот следы того, кто представлялся ему человеком без имени.

Роха пошел по следу и вышел к большому земляному навесу. Земля вокруг буквально изрыта. В этом месиве его глаза различили несколько круглых вдавленных отметин, точь-в-точь как след его коника. Не веря глазам, Роха подошел к своей лошадке и со всем вниманием рассмотрел след от ее копыт.

– Что за ерунда!

Теперь на подковах его коника имелся спереди выступ, которого не было на вчерашнем следе. И вот здесь он видел множество таких же следов с отметинами. И только один из них выделялся особо. В отличие от других на нем не было выступа и он в точности напоминал тот след, который был у его лошадки прежде. Посланнику все стало очевидным. Роха снова обратился к конику и еще раз рассмотрел его копыта.

– Он подменил мне лошадь…

Посланник огляделся ― вдруг за ним наблюдают? Вдавленные отметины от подков лжелошадки без труда читались на мягком осеннем ковре из листьев и жухлой травы. И это было скверно.

Роха настороженно прислушался к шуму леса и, не найдя в нем ничего нового, оставил коника у навеса, а сам побежал назад к отделенным от корней деревьям. Там, держа равновесие, чтобы не соскользнуть с них, он пошел по ним через глубокий овраг, как по мостику. Преодолев паутину из колючих веток, посланник оказался на тропе, уходящей змейкой в ельник. Он решил больше никуда не сворачивать, а идти только прямо. Тропинка исчезала, затем появлялась вновь. Роха не останавливался и двигался так быстро, как это только было возможным. Не чувствуя усталости, он лихо преодолевал препятствия и даже не удивлялся собственной проворности. Его ждал Иль.