Альберт Иванов – Летучий голландец, или Причуды водолаза Ураганова (страница 67)

Джек с ними затем четыре дня плавал. Каждый вечер их дичью баловал, приговаривая:

— Ешьте утей, сынки. Сил набирайтесь. Они подружились и стали с ним на «ты».

Время пролетело быстро, как праздник. Для Ивана настала пора прощаться. А тут и Джек внезапно заторопился домой.

— Спускай пары, — говорит, — из своей резиновой, и в мою лодку садись. Вместе поплывем.

Иван обрадовался попутчику. До леса полдня пилить на этой надувной, а на плоскодонке — куда быстрей. Да и вдвоем веселее, тем более что в свой Курск все равно нужно через Ленинград кругаля давать. Надо ж, как повезло!

— А не жалко будет лодку бросать? — спросил Иван, когда они гребли на сменках.

— Да я припрячу. До лучших времен, — подмигнул Джек.

И то! В тех краях можно слона спрятать, да так, что потом и сам не найдешь. Глухие места. Озера и озерца, соединенные полузаросшими протоками, острова и островки, заброшенные хутора и мызы, болота и речушки с ручейками. Раздолье для рыбацкого сердца… Будет чем и в Курске своих попотчевать — Иван прихватил с собой несколько копченых сигов. Вернее, сижат-сырков, граммов по четыреста. Много не унесешь. Да много и не попадалось, даже в сетку, даже в этих диких местах. Скудеет природа-Ивану показалось, что Джек, сменивший его снова на веслах, гребет вроде бы не туда. Но спутник лишь усмехнулся:

— Поплавал бы здесь с мое, не ошибся бы. Тут срезать можно — чую.

Иван доверился его чутью и, удобно откинувшись на тюк с резиновой лодкой, незаметно уснул под плеск весел.

Проснулся он уже в слабых сумерках. Джек озабоченно сказал:

— По-моему, мы заблудились… Черт! Не хотел тебя будить — уж больно ты сладко спал, — и странно, или только почудилось, улыбнулся.

Ну, что ж… Иван промолчал. Так на так бы ночь потеряли, не пошли б ведь впотьмах к железной дороге. Да и чувствовал себя виноватым, он-то кемарил, а тот греб.

— Где наша не пропадала! — сказал Иван. Джек одобрительно кивнул.

— Мне нравятся смелые, рисковые люди, как ты. Я с ними имел дело, — опять с какой-то странностью произнес он.

Иван, встав во весь рост, спросонья оглядывался по сторонам. Все вокруг было и похоже, и незнакомо. Водный простор, лесистый островок неподалеку… Надвигался вечер. Плыть, да еще не зная дороги, бесполезно.

— Давай к берегу, — растерянно сказал он.

— И я так думаю. Утром разберемся.

Они пристали к островку, и вдруг увидали в глубине его какое-то бревенчатое строение, похожее то ли на охотничью заимку, то ли на сарай. Сошли на берег и втащили нос лодки под дерево, нависающее над водой.

Иван подошел поближе к одинокому жилищу. Низкая крыша была сложена из крупной замшелой дранки. Сквозь узкое пустое оконце, напоминавшее бойницу, он заглянул внутрь. Здесь, очевидно, все же бывали охотники. На дощатом столе валялась патронная гильза.

Джек открыл дверь, плотно сбитую из жердей, и они вошли.

— Не беда, — весело потер он руки. — Переночуем по-человечески, под крышей. Не нужно палатку ставить.

Кстати, у него была палатка. Зачем он ее брал, если знал, что повсюду при желании можно отыскать жилье? Уж скорее б он взял с собой резиновую лодку, не рассчитывая на случай.

Неизвестно почему Иваном вдруг овладело беспокойство. И, пожалуйста, нате вам!

— Гляди… — тревожно удивился он.

В дальнем углу свисала с ржавого штыря тонкая цепь с прикованными на конце железными кольцами.

— Наручники? — воскликнул он, приблизившись.

— Они, — загадочный огонек мелькнул в глазах Джека. — Да… — поднял он их, рассматривая, и со звоном бросил. — Обыкновенные карцерные. Для задержания применяют облегченные, двуручные.

«Откуда такие познания?» — невольно подумал Иван, но расспрашивать почему-то не стал.

— Хорошее местечко, — безо всякой иронии заметил Джек.

— Еще бы… — хмыкнул Иван.

— Да тут, говорят, где-то лагерь был. Там, наверное, этого добра… Ну, ужинать пора, — сам себя оборвал Джек, направляясь к выходу. — Отметим это дело.

— Какое дело?

— Запросто могли куда-нибудь в болото врубиться, пришлось бы тогда в лодке ночевать. — Он вышел.

Оставшись один, Иван вновь огляделся. Больше ничего примечательного, кроме того стола и еще двух грубых табуреток, тут не было. Касаясь рукой стены — уже и стемнело, — он двинулся вдоль нее, чиркнув зажигалкой. Неясная тревога не покидала его, томило какое-то предчувствие. В робком свете появлялись под ногами то ветхое тряпье, то ржавые консервные банки.

Внезапно Иван коснулся пальцами неглубоких бороздок на бревне стены, на ощупь похожих на буквы. Он поднес зажигалку — на мягкой древесине выделялись процарапанные цифры и слова: «8.7.1975. Умираю, меня сюда…» Дальше надпись обрывалась. Иван посветил на пол — там блеснул крохотный, с ноготь, осколочек стекла. Он машинально поднял его.

Джек все не возвращался. Иван вышел наружу, не загасив зажигалку, ее язычок шевелился на слабеньком ветру… Отсвет упал на покосившийся кладбищенский крест, выступающий над густым низкорослым кустарником. Раньше, когда проходили, он этот крест не заметил.

— Эй! — испуганно крикнул Иван.

— Сейчас, — откликнулся с берега невидимый Джек. — Иду!

Ивану стало спокойней — не один здесь, в глуши. Он смело продрался к кресту, на нем оказались те же, но выжженные цифры: «8.7.1975». Ни имени, ни фамилии…

«Больше года прошло…» — невольно подумал Иван. Из-за бревенчатого угла вырвался свет. Джек шагал с фонарем, согнувшись под тяжестью поклажи.

— Ты где? — поводил он лучом, обнаружил спутника и попросил: — Помоги.

Он тащил рюкзак, весла и ружье.

Иван взял все, а оружие Джек почему-то не дал и ушел снова к лодке.

«Тоже боится», — усмехнулся про себя Иван.

Во второй свой заход Джек принес брезентовый мешок с палаткой и пухлый баул. Теперь только Иван запоздало поразился: как же это Джек допер из Ленинграда на озера — один! — столько барахла. Джек вынул из баула пару тонких одеял, затем осторожно поставил на стол керосиновую лампу с дутым стеклом.

— Весла-то зачем?.. — спросил Иван, хотя хотел спросить о другом.

— Мало ли что…

— Основательно устраиваешься.

Джек ничего не ответил, деловито выкладывая разные припасы.

— Надолго? — сострил Иван.

— Навсегда, — в тон ему ответил Джек.

Он был возбужден и все поглядывал на Ивана, зажигая лампу и прикуривая от нее. Суетливо достал из рюкзака две оловянные миски, две ложки, вынул было вилки, но сунул обратно. Руки у него подрагивали… Открыл банку тушенки. А потом, подумав, выудил из рюкзака большую, ноль семь, бутылку «Старки» и нашарил два стаканчика.

— Сохранил на обратный путь, — он потер ладони. Опять подумал и достал банку ананасового компота. — Хороший сегодня вечерок, хороший… — приговаривал он.

Иван изумленно смотрел на приготовления.

— День рождения у тебя, что ли?

— В точку попал, сынок. В точку… — пробормотал тот. — Словно заново родился… Отличный вечерок. Погудим сейчас. Живи одним днем! — воскликнул он, наливая водку в стаканы и гостеприимно приглашая к столу. — Кто знает, что будет завтра! Садись, чего стоишь?..

Мощными лапами он схватил его за плечи и резко усадил на табуретку:

— Ешь, пей, веселись!

— А ты?.. — струхнул Иван, стараясь не показать и виду.

— И я! — плюхнулся Джек на другую табуретку.

Он ни секунды не находил себе покоя. Двигал предметы на столе, перекладывал с места на место… «Наверняка в лодке у него еще бутылочка припрятана. Видать, здорово приложился, пока вещи собирал», — ободренно подумал Иван и, не ожидая нового приглашения, накинулся на еду, не забыв и про стаканчик.

Джек встал и, снова поглядывая на него, в приподнятом настроении расхаживал по сараю, бормоча:

— Сегодня твой день, веселись…

«Точно, — опять подумал Иван, — набрался, старый хрыч!»