Альберт Дивный – Ядовитый цветок отравляющий мысли (страница 5)

Кирилл, закинув рюкзак на плечо, остановился с видимой неохотой. Павел видел, как раздражение клокочет в его взгляде. Очевидно, незавершенность спора тяготила его.

– Я бы с превеликим удовольствием продолжил слушать вас, Павел Евгеньевич, но, увы, меня ждут другие пары, – буркнул Кирилл.

– Надеюсь, ты говоришь правду и спешишь именно на занятия, а не на встречу со своими новыми приятелями.

Кирилл попытался состроить невинное лицо.

– Не понимаю, о чем вы, – пожал он плечами.

– Прекрасно понимаешь, – возразил Павел. – Видел тебя сегодня в компании тех… личностей. Во что они пытаются тебя втянуть, а? У них же на лицах печать грядущих неприятностей. Вон про одного, самого крупного, я припомнил: мне рассказывали, что он состоял на учете в ПДН.

– Послушайте, Павел Евгеньевич, я, конечно, вас уважаю, но не стоит вторгаться в мою личную жизнь. С кем мне дружить – мое личное дело. Какое вам до этого дело? У вас, как я слышал, своих проблем хватает.

Неожиданная информация больно поразила Павла. Пульс резко участился. Его личная история стала известна всем вокруг, и кошмарнее всего то, что о ней знают не только преподаватели, но и учащиеся.

– Подумай над моими словами, Кирилл, – тихо произнес он, чувствуя, как тревога ледяной волной захлестывает его. – Не стоит растрачивать свой потенциал на пустяки.

Кирилл молча кивнул и, не проронив ни слова, быстрым шагом направился к выходу.

Коридоры колледжа наполнились студентами и преподавателями, спешившими домой. Павел, словно в вакууме, продирался сквозь толпы людей. Каждое случайное касание отдавалось болезненным ударом по всему его существу, усиливая нестерпимое беспокойство. Когда он вышел на улицу, паника ледяными щупальцами уже оплетала его с головы до ног, лишая воли. Он маниакально отсчитывал шаги, молясь о скорой встрече с автомобилем.

Дрожащие пальцы нащупали брелок, отчаянно взывая к сигнализации. Секунды тянулись мучительно долго, пока наконец не раздался долгожданный щелчок, и ручка поддалась.

Салон автомобиля стал для него убежищем от бушующего мира, самым тихим и счастливым местом на земле. Павел вжался в сиденье, жадно глотая воздух. В голове лихорадочно всплыла мысль о заветном пузырьке с таблетками, спрятанном в бардачке. Рывком открыв дверцу, он судорожно шарил рукой, но тщетно. Бардачок зиял пустотой.

Эта последняя неудача повергла его в бездну отчаяния. Дыхание сбилось, сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди. Закрыв глаза, он попытался ухватиться за ускользающую нить самоконтроля. «Сосредоточься на окружающем», – всплыли в памяти слова психотерапевта.

Павел судорожно окинул взглядом салон, пытаясь зацепиться за что-то реальное. Прильнув к приборной панели, он жадно ощупал холодный пластик. Ноздри жадно вбирали приторный запах освежителя, повисшего на зеркале заднего вида. Он включил магнитолу, лихорадочно ища подходящую радиостанцию, пока наконец не вырвался поток музыки. Выкрутив громкость на максимум, Павел откинулся на сиденье, разложив его в полулежачее положение.

Спустя долгие минуты, глубоко и медленно дыша, он начал возвращаться в реальность. Чувство осязаемости вернулось, сердце перестало бешено колотиться, и он постепенно пришел в себя. В зеркале заднего вида отражалось его лицо, словно вынырнувшее из воды. Пот крупными каплями облепил его, насквозь пропитав ворот рубашки. Промокнув лицо салфеткой, он вернул сиденье в вертикальное положение.

В соседней машине Павел заметил лицо преподавательницы черчения. Женщина средних лет с нескрываемым любопытством наблюдала за ним. Видимо, увлеченный своими переживаниями, он не заметил её, а от её внимательного взгляда не укрылось ни странное поведение, ни оглушительная музыка. «Что ж, – подумал Павел, – если уж все в курсе моего состояния, то прятаться и стесняться поздно». Он завел двигатель, махнул женщине рукой, словно ставя точку в неловкой сцене, и выехал со стоянки.

Шоссе, примыкающее к улице, на которой живет Павел, как обычно, оказалось стиснуто длинной вереницей машин. Безумный хоровод перестроений под оглушительный рев клаксонов выжал из него все соки. Ещё и этот слепящий свет фар сзади, который буквально жарил затылок.

Едва затихшая было тревога вспыхнула с новой силой, когда, почти подъехав к дому, он заметил, что серебристый «Ситроен» всё ещё маячит в зеркале заднего вида.

Почти у самого подъезда Павел нашёл свободное место, припарковался и заглушил двигатель. Неотступный автомобиль замер в четырёх рядах позади.

Павла пронзила ледяная игла подозрения. Два варианта блеснули в голове: либо это дьявольски удачное совпадение, либо водитель здесь по его душу.

Включённые фары, отражаясь в зеркале заднего вида, сверлили спину навязчивым немигающим взглядом, не давая разобрать лицо водителя. Выходить Павел не спешил. Затаившись, он ждал, что произойдёт дальше.

Минуты тянулись мучительно долго, пока наконец фары не погасли, утопив салон в темноте. Павел облегчённо вздохнул, но бдительности не терял, продолжая вглядываться в зеркало. За рулём по-прежнему никого не было видно.

Невыносимое напряжение сковало Павла. Время словно замерло, а в салоне его машины повисла гнетущая тишина. Сердце заколотилось, отбивая бешеный ритм где-то в районе горла. Чем больше он думал об этом, тем сильнее становился нарастающий гул в ушах.

Собрав остатки самообладания, Павел решил покончить с этим раз и навсегда. Рывком открыв дверь, он выскочил из машины и направился к загадочному автомобилю.

Каждый шаг отдавался в голове гулким эхом, сливаясь с неукротимым стуком сердца. Чем ближе он подходил, тем сильнее жалел о своей импульсивности. Казалось, ещё мгновение, и ноги сами понесут его обратно подальше от этой загадки. Воображение рисовало жуткие картины: вот из окна автомобиля появляется дуло пистолета, а затем чьи-то сильные руки заталкивают его в тёмный багажник…

Наконец он оказался достаточно близко, чтобы увидеть водителя.

Это была девушка.

Двигатель ожил, утробно зарычав, а ослепительные фары вспыхнули, заставив Павла замереть на месте.

Колёса резко вывернули в сторону проезжей части, и девушка, вдавив педаль газа в пол, сорвалась с места. Машина, взвизгнув резиной, умчалась прочь, оставив после себя лишь клубы выхлопных газов и ошеломлённого Павла, провожающего её недоуменным взглядом. Лица девушки он так и не успел рассмотреть.

Совпадения исключены. Эта девушка явно следила за ним. Но кто она? Неужели та назойливая журналистка, что так рьяно добивалась встречи, а потом бесцеремонно исчезла, даже не позвонив?

Пока он шёл к подъезду и поднимался по лестнице, его мозг лихорадочно плёл паутину догадок, предвкушая бессонную ночь в тщетных попытках решить эту проблему. Не решить её он просто не мог. Его педантичный ум принял этот вызов, не допуская даже мысли о поражении.

Кража

Сквозь неплотно сомкнутые шторы робко пробивались солнечные лучи, словно золотые нити, рассекающие густой полумрак комнаты. Андрей не любил эти шторы – слишком мрачные, они словно крали утреннюю бодрость, к которой он привык. Но Алиса настояла на своем выборе, и он уступил. В конце концов, разве не женщина должна создавать уют в доме? Мелочи вроде штор не стоили спора, особенно когда на его плечах лежала куда более важная задача – определение семейного пути, бремя, которое он нес с уверенностью и решимостью.

– Ну, что скажешь?

Вопрос жены выдернул Андрея из задумчивости.

– А? Что?

Алиса отложила телефон, и взгляд её стал острым, словно отточенное лезвие.

– Ты никогда меня не слушаешь!

Раздражение прорезалось в голосе Алисы, как трещина на безупречном фарфоре.

Андрей виновато пожал плечами, надеясь, что искренность смягчит её гнев.

– Извини, просто мысли одолели.

– Да всегда так! – вспыхнула она. – Стоит мне заговорить о Карине, как ты улетаешь на другую планету!

Андрей рывком сел, облокотившись на спинку кровати.

– Ну что за вздор, – устало произнес он. – Ты просто говорила целую вечность, вот я и отвлёкся на кое-что важное.

Алиса скрестила руки на груди, испепеляя его взглядом.

– И что же это за вселенская проблема, из-за которой ты не можешь выдержать и минуты моего общества?

Больше всего на свете Андрей не выносил обиженного выражения на лице жены. Этот сморщенный лобик, причудливо искривлённые губы и взгляд, от которого хотелось бежать на край света, лишь бы не видеть, как она превращается в это подобие оскорбленной невинности. Порой ему казалось, она специально оттачивает эту мину, чтобы вынудить его принять её сторону. Маленький, но безотказный инструмент манипуляции, кнопка, которую она нажимала каждый раз, когда хотела добиться своего.

– Перестань, Лис, на работе кое-что случилось… О чем ты говорила, дорогая?

– Карина предложила мне со скидкой взять абонемент в фитнес-клуб, где она работает, – ответила Алиса, закатив глаза. – Я спросила у тебя, что ты думаешь на этот счёт, а ты внезапно завис.

Карина, подруга жены, вызывала в нём неприкрытую неприязнь, а её настойчивое стремление сблизиться с Алисой и вовсе раздражало до зубовного скрежета. В представлении Андрея эта Карина была воплощением легкомыслия, и он отчаянно оберегал жену от её, как ему казалось, тлетворного влияния. Перспектива увлечения Алисы фитнесом не сулила ничего хорошего, лишь добавляла тревоги в его сердце.