Альберт Дивный – Ням Ням Экспресс (страница 2)
Внезапно в памяти всплыло имя Ярослава, моего лучшего и, пожалуй, единственного друга. Ярика, как я привык его называть. Мне захотелось увидеться с ним и обсудить всё то, что произошло. Он всегда умеет посмотреть на вещи с другой, отличной от моей, стороны. Наверное, поэтому мы и сдружились.
На сообщение он не отвечал поэтому я решил позвонить.
Голос у него был очень сонный, наверное, опять до пяти утра играл. Раньше мы играли вместе, но потом я стал больше обращать внимание на реальный мир. В глазах одноклассников два задрота с синяками под глазами были не самыми популярными людьми в школе.
В девятом классе я завязал с играми, решив всерьез заняться собой. Не то чтобы меня совсем не волновало внимание девчонок, скорее, его полное отсутствие не давало покоя.
Я всерьез увлекся литературой об искусстве общения и открыл для себя новый мир, полный нюансов и возможностей. Стал больше уделять внимание своему внешнему виду. В основном это касалось одежды.
Благодаря занятиям бегом со второго класса я был довольно неплохо сложен, без излишней худобы или показной мускулатуры. Скорее, подтянутый и жилистый. Весь в мать: высокий, с угольно-черными волосами, которые я носил коротко. Пронзительный взгляд карих глаз и волевой подбородок придавали моему облику определенную привлекательность.
Вскоре я уже ходил на свидания. А вот Ярик… Ярик так и остался пленником компьютерных игр, затерявшись в виртуальном мире.
Тем не менее, когда тебя уважают в школе, уважают и твоих друзей. Даже если они кажутся чудаковатыми, немного отшельниками. Ярик был единственным, с кем я мог разделить самые сокровенные тайны. И сейчас, как никогда прежде, я нуждался в его понимании и поддержке.
Ярик, как всегда, шел, переваливаясь с боку на бок, словно пингвин, выбравшийся на сушу. Полноватая фигура лишь усиливала это впечатление. Над ней возвышалась большая, взъерошенная голова, увенчанная наушниками – непременным атрибутом любого уважающего себя аудиофила, каким Ярик, несомненно, являлся.
–Здарова Глеб, – сказал он тихим высоким голосом. – Ты чего в такую рань встал? Я думал что-то на счёт поездки…
Сегодня вечером мы собирались ехать за город на озеро. Поездка, организованная завсегдатаями тусовки спортсменов, куда по старой памяти затесался и я. Само собой, Ярик ехал со мной. Там будут девчонки – а вдруг улыбнется удача и получиться с кем-то уединиться? Может, и Ярику перепадет немного счастья, если он, конечно, не начнет душнить, как в прошлый раз. Тогда утихомирить его смогла только изрядная доза алкоголя, после чего он, правда, довольно сильно буянил. Видимо, повышенная чувствительность к горячительным напиткам – еще одна черта, что нас с ним роднит.
– Типа отменяется? – усмехнулся я, пожимая его, как всегда, слегка влажную руку.
– Ну, может…
– Тебе бы, наверное, этого очень хотелось?
– Ну, ты знаешь, я не очень люблю все эти шумные компании.
Он стоял, нервно переминаясь с ноги на ногу и глядя себе под ноги.
– Когда ты выпьешь, то становишься самым шумным, – я легонько похлопал его по спине, улыбаясь.
– Да… И потом это становится новой шуткой для всей школы еще на несколько недель…
Меня всегда забавляла его манера говорить быстро, но при этом очень четко проговаривая слова, как будто он всегда зачитывает какое-то определение из учебника.
– Да ладно тебе, Яр. Тебя по крайней мере теперь знают в школе как забавного парня. Ты не был пустым местом, как многие.
– Да ты знаешь, может, так было бы и к лучшему… Если бы никто не знал… А то все эти взгляды от незнакомых людей… Ухмылки, шутки…
– Ну ладно, ладно. Ты слишком много паришься, кто что о тебе там думает. И кстати, у меня для тебя хорошая новость, похоже, всё отменяется…
– О, ты серьезно? – он заметно оживился, и на его круглом лице проскользнула улыбка. – А чего вдруг так? Что-то случилось?
– Да… Меня из дома выгоняют…
– В смысле?
– Да в прямом. Мать поставила ультиматум. Либо, говорит, поступаешь в медицинский, либо иди ищи работу и гуляй на все четыре стороны.
– Охренеть… Чего это она вдруг?
– Ну, ты же её знаешь… Хочет меня проучить типа.
– А ты что?
– Я-то… Я сорвался и наговорил ей кучу всякого дерьма, и теперь даже не знаю… Хотя, домой не возвращайся.
– Мда… Ну я, честно говоря, знал, что так будет. Ты ещё долго продержался.
– Ты о чем это?
– Ну… ты постоянно препираешься с ней, а потом сдашься…
– Ах, вон оно как? Ты, значит, в меня не веришь?
– Ну, блин, а что ты можешь сделать, Глеб… Ты у неё на попечении, как бы ты ни выпендривался, всё равно придется делать, как она скажет.
– Ну так в этот раз всё по-другому будет!
Меня вдруг дико разозлили его слова. И хотя я понимал, что он прав, ощущение несправедливости плотно засело комом у меня в груди.
Ярик затих, словно пристыженный, и, опустив взгляд, ковырял носком ботинка землю.
– Знаешь, я хочу ее проучить, – процедил я сквозь зубы после долгого, тягостного молчания.
– И как? – Ярик с нескрываемым любопытством вскинул на меня взгляд.
– Пока не знаю…
Я погрузился в раздумья, устремив взгляд на пеструю вереницу прохожих. В голове, как искры, начали вспыхивать идеи, складываясь в коварный, гениальный план мести.
Ярик вдруг подпрыгнул, словно оса ужалила его.
– Знаю, знаю! Надо устроить саботаж!
– Саботаж?
– Точно, саботаж!
– И как же?
– Ну, притворись, что согласился съехать… Но чтобы съехать, нужно сначала найти работу… Вот и делай вид, что ищешь… Рассылай резюме там всякие… Ходи на собеседования…
– И какой смысл мне таскаться на эти собеседования? С тем же успехом я могу развести руки и жаловаться, что никто не приглашает.
– Боюсь, такая отговорка прозвучит крайне неубедительно.
– Да, ты, наверное, прав, Яр, – вздохнул я. – Зная мою мать, она не успокоится, пока лично не обзвонит всех работодателей, пытаясь выяснить, почему мне отказывают. Особенно если речь идет о какой-нибудь совсем уж элементарной работе, а меня все равно прокатывают. Это покажется ей верхом несправедливости, и она начнет копать.
– Ну а ты тогда срывай собеседование!
– Сорвать?
– Ну да. У тебя же талант был учителей до белого каления доводить, уроки срывать. Можешь прикинуться дурачком например…
– Хмм, а в этом что-то есть…
Я погрузился в раздумья. А ведь правда, что мне мешает пустить пыль в глаза, сделать вид, что я отчаянно ищу работу? Пару часов в день тратить на собеседования и с треском их проваливать. А жизнь пусть течет своим чередом, как и прежде. Друзья, лето, беззаботность… А там, глядишь, и мать сменит гнев на милость, отстанет от меня со своими нравоучениями.
Решено! Нужно пойти извиниться, признать свою ошибку, прикинуться раскаявшимся грешником… Заверить её, что она права, что пора становиться самостоятельным и взрослым. И что с завтрашнего дня я, не покладая рук, начну искать работу.
Разработав план саботажа, мы с Яриком отправились в молл и бесцельно бродили там до вечера. Глазели на витрины, перекусили в фуд-корте, сходили в кино. Там же, между делом, я выудил из вороха рекламных проспектов буклеты с контактами – в ресторан быстрого питания и бутик одежды требовались сотрудники.
Попрощавшись с Яриком, я решил проехать на автобусе пару остановок. Хотя летний вечер и манил свежестью, ноги гудели от пройденных за день километров.
Приближаясь к дому, я заметил, что окна погружены в темноту.
Странно, обычно в выходные родители допоздна не ложились. Наверное, решили навестить друзей, пригубить вина, посетовать на своих бестолковых отпрысков, совсем отбившихся от рук.
Войдя в квартиру, я обошел спальню и гостиную – никого. Принял душ, почистил зубы и провалился в сон.
Утром меня разбудил стук в дверь.
– Глеб, это я, папа, можно войти?
– Да… Заходи.