Альберт Беренцев – Во все Имперские ТОМ 8 Рюрик (страница 34)

— Пока наш друг герцог уговаривает комиссара придти — я расскажу вам одну историю, Ваше Высочество, — обратился я к Полётову, — И эта история вам понравится, я гарантирую это. Я сам нахожу её небезынтересной.

— Я весь во внимании, князь.

— История короткая… — начал я, — Но загадочная. От кого я её узнал — неважно. Я обещал этому человеку не раскрывать его личности, а я держу свое слово. В общем, в 2012 году некий магократ нанял бугровщиков, чтобы найти и вскрыть древний курган в Онежской губернии. Курган был успешно обнаружен, а вот с его вскрытием возникли проблемы. Там были древние магические ловушки и чтобы их деактивировать неизвестному магократу пришлось привлечь самого Аркариуса. Или Псевдо-Аркариуса, как его еще называют. Если честно, я не в курсе, чем Аркариус отличается от Псевдо-Аркариуса. Предполагаю, что это один и тот же человек.

Зачем Псевдо-Аркариус решил помочь нашему герою — я не знаю, это, пожалуй, главная интрига всей истории. Так или иначе, но ловушки были успешно преодолены. И оказалось, что в древнем кургане лежит не абы кто, а сам Барди — оруженосец Рюрика.

Неизвестный магократ щедро расплатился с бугровщиками и разрешил им разграбить курган, а себе взял только одну вещь из него. Еще он дал бугровщикам «Калевалу», вырвав из книги одну страницу, и приказал подчиняться тому, кто придёт через десять лет и покажет вырванную страницу.

А еще не болтать о произошедшем. Через десять лет к бугровщикам пришла Алёнка Оборотнич с вырванной страницей…

Я замолчал. Эту историю мне поведал бугровщик, один из биармов, служивших Алёнке, тот, которого мы с Таей захватили в плен.

Полётов нахмурился:

— Я это слышал. От Кабаневича. Звучит так себе, на самом деле. И кем по-вашему был этот магократ из вашей байки?

— Готов поставить все своё состояние, что никем иным, как отцом Алёны Оборотнич, — ответил я, — А предмет, который он забрал из кургана…

Но закончить фразу я не успел. Рядом со мной уже материализовался герцог Кабаневич, вместе с низким и толстым мужичком в роскошном черном мундире.

Усы у комиссара Римской полиции были такими длинными и шикарными, что он уже напоминал скорее жука, чем человека. Я готов был поклясться, что каждый ус был сантиметров тридцать в длину, не меньше. Видимо, у Римских копов усы были заместо погон, хотя расшитые золотом погоны у комиссара тоже имелись.

— Бонжорно, сеньор коммисарио, — Полётов протянул жукоподобному шефу полиции руку.

Тот принялся её жать с таким почтением, как будто рукопожатие ему предложил сам Папа Римский.

Я же решил, что самое время уточнить некоторые моменты истории бугровщика:

— Отец Алёнки забрал из кургана Барди камень, который лежал возле головы покойника, в погребальной ладье. Вот этот камень…

Я показал Полётову на своем смартфоне фотографию, сделанную бугровщиком.

— И это я тоже видел, — холодно сообщил Полётов, — Но насколько я понял, ни вы, ни герцог не знаете, что означает рисунок на камне. И никто в мире не знает.

Я несколько секунд поразглядывал камень Барди на фото и примитивное изображение, вырезанное на нём — три птицы, полумесяц, шесть китов и восемь солнечных дисков. Ниже пиктограмм помешалась руническая надпись — «осеменитель гренландских дев», один из кеннингов Рюрика.

— Один все же знает, — пояснил я, — И этот человек — Псевдо-Аркариус. Проблема лишь в том, как задать вопрос человеку, которого, судя по всему, никто во всем мире ни разу не видел, кроме бугровщиков и отца Алёны Оборотнич.

— Я кажется понимаю… — Полётов коротко кивнул.

Ну я не сомневался, что до великого князя дойдёт быстро, все же Полётов не зря считался одним из умнейших магов во всей Империи.

Полётов указал комиссару полиции на базилику:

— На стенах этого здания оставлял свои послания Псевдо-Аркариус?

— Si, signore. Il teppista ha danneggiato l’edificio. Ma abbiamo inviato due poliziotti per fermare questa disgrazia… — затараторил жукообразный комиссар.

— Мы сейчас тоже нарисуем граффити, — перебил Полётов, — Для Псевдо-Аркариуса. А полицейских нужно отсюда убрать. Немедленно. И согласуйте это с духовенством.

Комиссар видимо понимал по-русски, все же Рим был частью Империи, чем-то типа города федерального подчинения, как и Петербург, насколько я понимал административное устройство местной России. Но несмотря на владение русским языком, смысл фразы Полётова дошёл до комиссара не сразу. А когда дошёл — комиссар пуще прежнего разразился жаркими итальянскими речами…

— Я дам два миллиона рублей, — отрезал Полётов, — И вы сможете закрасить граффити. Но не раньше, чем мы получим ответ от Псевдо-Аркариуса.

Комиссар было решительно открыл рот, но поразмыслив пару секунд, исторг лишь:

— Си, сеньор.

Комиссар отвесил Полётову полупоклон.

— Действуйте, князь, — приказал Полётов.

Я решительно достал из кармана плаща, который я по случаю жары нёс в руках, заранее заготовленный баллончик с краской и встряхнул его.

— Ну что же…

На то, чтобы изобразить на стене базилики трёх птиц, полумесяц, шесть китов и восемь солнечных дисков мне потребовалось минут двадцать. Я тщательно скопировал изображения с камня Барди, расположив их в том же порядке, что и на фотографии бугровщика.

Художник из меня был так себе, да и рисовал я в последний раз на уроках в школе, но, благо, картинки древних викингов были довольно примитивными, так что справился даже я. В целом я остался довольным работой. Кеннинг Рюрика я на стене писать не стал, я был уверен, что такой человек, как Псевдо-Аркариус и так поймет, что это за знаки. Главное — чтобы он сам захотел нам помочь.

Закончив работу, я отошёл подальше от стены базилики и полюбовался своим рисунком. Потом, еще поразмыслив, добавил ниже рисунка крупный знак вопроса.

— Вот теперь шикарно, — констатировал я.

— А дальше что? — скептически поинтересовался Полётов.

— Дальше мы ждём ответа от Псевдо-Аркариуса, Ваше Высочество. Я понятия не имею, каким образом он нам ответит. Но мне почему-то кажется, что ответ будет. А разгадав тайну камня Барди — мы поймем и сущность Алёны Оборотнич. Если вы её уже не поняли, Ваше Высочество…

Я резко оторвался от созерцания рисунка на стене базилики, повернулся к Полётову и посмотрел тому прямо в глаза.

Я был убежден, что Полётов знает больше меня, и не только про Алёнку, но и про загадочный камень Барди. Просто он не догадался спросить Псевдо-Аркариуса, в виду собственного квадратно-гнездового способа мышления. Полётов был умен, но ему определенно не хватало свежести взгляда на вещи. Он наверняка вообще не верит в само существование Псевдо-Аркариуса и считает этого тысячелетнего мага просто городской легендой…

Полётов выдержал мой пристальный взгляд, не моргнув и тем более не отведя глаз.

— Если ответа не будет — вы компенсируете мне два миллиона рублей, которые я заплатил комиссару, — спокойно произнёс Полётов.

Его смартфон пискнул, пришло сообщение.

Полётов глянул на экран, а потом помрачнел еще больше.

— Что там, Ваше Высочество? — поинтересовался я, — Новости про Павла Павловича?

— Вы решили поиграть со мной в игры, Нагибин? — ответил вопросом на вопрос Полётов, — Глупо, князь. Очень глупо. И опасно.

— Да о чём вы толкуете? — я принял самый невинный и оскорбленный вид, стараясь при этом не переигрывать.

— Надеюсь, Псевдо-Аркариус ответит, — голос Полётова теперь стал ледяным, — А еще надеюсь, что вы найдете нечто интересное на Мальте, князь. Это единственное, что может сейчас вас спасти.

Я хотел было ответить нечто пафосное, но Полётова уже объяли потоки бело-голубой ауры. Через мгновение великий князь оторвался от земли и взмыл в небеса, как ракета, еще через мгновение он превратился в сияющую точку на горизонте…

— Вот это самое эффектное прощание аристо, которое я видел, — вынужден был констатировать я.

Герцог Кабаневич печально поглядел на меня:

— Я не советую вам злить Полётова, князь. Это и правда глупо. Вам пора выбрать сторону. Раз и навсегда.

— А я выбрал… — заверил я Кабаневича.

Герцог ожидал, что я продолжу, но я уже сказал всё, что хотел.

Псковская губерния,

Псково-Печерский мужской монастырь,

двадцатью минутами ранее…

Люба Кровопийцина ворвалась в келью царевича, как ветер, дверь в келью она открыла ударом ноги.

Обиталище Павла Павловича оказалось просторным, но довольно аскетичным. Келья была на двух человек, так что здесь стояло две кровати, а еще две тумбочки, стены были белеными, в нише висела икона Богородицы, рядом с которой горела лампадка.

Это место можно было бы принять за казарму или тюремную камеру, разве что решеток на сводчатом окне не было.

Павел Павлович то ли не успел переодеться, то ли вообще отказался надевать подрясник, по крайней мере, сейчас он сидел на кровати в брюках, сапогах и свитере и занят был делами духовного рода, но не того, который в ходу у монахов. Наследник пил из черной банки «Инка-колу» и читал свежий выпуск японской манги. С обложки манги дерзко глядела довольно-таки грудастая японская школьница…

Когда Люба ворвалась в помещение, Павел Павлович вскочил на ноги. Любу он, разумеется, узнал, он её много раз видел при дворе, еще когда девушка охраняла Павла Вечного.

— Вы Людмила Кровопийцина, — констатировал перепуганный царевич.