Альберт Беренцев – Во все Имперские ТОМ 8 Рюрик (страница 33)
Таня указала на трёх офицеров Летучего Полка, которые после битвы у Петропавловки перешли на службу к её брату.
Офицеры, все трое рослые красивые парни, покивали, но без особого энтузиазма.
— Аристо не боятся духов! — заявила Таня.
— Духов не волнует, аристо вы или холопы, госпожа, — начал было снова крутить свою волынку Самосборов.
Но Тане надоела его болтовня.
— Помолчи, дед, — приказала она, — Тоже пойдешь первым, вместе с нами. Ты же старый метростроевец, значит, эти духи — твои бывшие коллеги. Возможно, тебя они пощадят. Может даже сумеешь с ними договориться.
— Это звучит разумно, — неожиданно согласился барон Чумновский.
Таня подошла к краю платформы, свет фонаря высветил то место, где должны были идти рельсы, вот только никаких рельс там не было, только черная гнилая вода.
— Вот блин.
Таня, как и большинство участников экспедиции, была в резиновых сапогах, но лезть в эту воду ей не хотелось. Все тоннели, которые они прошли до этого, были сухими.
— После первой аварии тут все откачали, — доложил Самосборов, — Но вода все равно протекает. Вот это натекло за сорок лет. Но здесь не глубоко, может по щиколотку…
— А если там крысы? — с сомнением предположил Чумновский, — Подводные. Подплывёт под водой и тяпнет…
— Да нет тут никаких крыс, — осадила барона Таня, — Им тут есть нечего. Самосборов же вам уже объяснил.
— Да, но контактный рельс… — законючил Чумновский.
Таня уже десять раз пожалела, что взяла Чумновского с собой. В битве у Петропавловки барон сражался храбро, но одно дело — мужество в бою, и совсем другое — отвага лазить по мистическим подземельям. Вот последнего Чумновскому явно не хватало.
— Какой к лешему контактный рельс? — презрительно произнесла Сигурд, — Здесь электричества уже нет лет сорок.
Сигурд изящно спрыгнула с перрона прямо в воду. Вода ей доходила до середины сапога. У лейб-стражницы, единственной из всех, сапоги были кожаными и форменными, а не резиновыми. В дополнительной защите от влаги Сигурд не нуждалась, потому что её зачарованная униформа лейб-стражницы и так отталкивала всю воду.
— Как видите, я жива, — сообщила Сигурд.
Она помогла слезть с перрона Тане. Потом спрыгнула Маша и трое офицеров Летучего Полка. Следом за ними спрыгнули с перрона и двинулись в тоннель финны, впереди которых шёл Самосборов, остальные маги замыкали отряд.
Тане снова стало не по себе, вода хлюпала под её ногами, черный зев тоннеля надвигался, как пасть какого-то чудища. Свет фонарей выхватывал из темноты черный камень, полуистлевшие провода на стенах, давно погасшие и разбитые лампы…
Таня, как и большинство магов, никогда не ездила в метро, поэтому не знала, как пахнет в работающей подземке. Самосборов вроде бы говорил, что там воняет креозотом, которым смазывают рельсы, а еще толпами людей.
Но здесь в любом случае пахло иначе, ибо мертвое метро источает совсем не те ароматы, что живое. Из тоннеля несло гнилью, мокрым камнем, а еще чем-то сладковатым, мерзким и непонятным, как будто самим страхом…
— Глядите-ка, — Сигурд первой заметила странный объект, лепившийся к стенке тоннеля.
Таня сначала приняла этот объект за личинку какого-то подземного чудища — объект был конусообразным и напоминал громадное грязно-серое яйцо с испещренной морщинами скорлупой.
Отряд остановился и замер, не дойдя десятка метров до жуткого сооружения.
— Что это? — задала Самосборову резонный вопрос Маша Головина.
— Не знаю, — в голосе деда прозвучала явная тревога, — Что бы это ни было — это явно не функциональное сооружение метрополитена, барышни.
Сигурд на всякий случай активировала свою ярко-желтую ауру, а потом осторожно подошла к объекту.
Присмотревшись, Таня теперь увидела, что у объекта есть нечто вроде входа, в самом низу «яйца» располагалось небольшое отверстие.
Сигурд опустилась на колени и заглянула в отверстие, потом надела висевший у неё на подбородке респиратор и всунула внутрь «яйца» голову.
— Там что-то есть, — доложила Сигурд, — В этом домике.
Лейб-стражница засунула внутрь домика руку, а потом извлекла оттуда длинный белесый предмет. Предмет тоже оказался рукой — человеческими костями, которые явно были когда-то чьей-то кистью и локтём.
— Крысы! — ахнул Чумновский, — Крысы-людоеды! А говорили, что их тут нет…
— С каких пор крысы стали строить домики, мой господин? — не согласился Самосборов, — Я слыхал, что в этих тоннелях лет тридцать назад пряталась банда финнов-людоедов…
— А чё сразу финнов, м? — возмутился один из финнов.
Сигурд тем временем попинала носком сапога странное яйцеобразное сооружение.
— Не знаю, что это, но слеплено это из дерьма, глины и каких-то тряпок, — доложила лейб-стражница, — Но я сомневаюсь, что тут жила крыса или финн-людоед. Для крысы этот домик слишком большой, а для человека — слишком маленький. Но кто бы тут не жил — он явно любил отрывать людям руки…
Сигурд вдруг замолчала на полуслове.
Все переглянулись, у Тани по коже побежали мурашки. Причиной этого был непонятный звук, вдруг раздавшийся впереди. На этот раз это был не плеск, не уханье, даже не крик.
Нет, это был гул. Рычащий и нарастающий мерный механический гул…
— Поезд, — первым озвучил дикую мысль барон Головин.
— Папа, что ты несешь? — Маша поглядела на своего отца презрительно, но в глазах у девушки стоял страх.
Гул тем временем все нарастал, стены тоннеля задрожали, по воде, залившей пол, пошли волны…
— Нет-нет, это поезд, — повторил Головин, — Я знаю, я в юности как-то раз ездил в метро…
Теперь все уставились на Самосборова, ожидая объяснений, но старик выглядел напуганным не меньше остальных.
— Тут электричества нет, не может быть никакого поезда, абсурд… — пробормотал Самосборов.
— Бежим! — Сигурд отшвырнула остатки человеческой руки и на ауре метнулась к Тане.
Она схватила девушку за локоть, но было уже поздно, гул теперь стал совсем оглушительным, через мгновение Таню вдруг ослепил яркий свет, ударивший ей в лицо…
Глава 184 — Священные знаки
«На страже самой Вечности»
Девиз Мальтийского Ордена, добавлен зимой 2012 года
Было около четырёх вечера по Римскому времени, когда мы вернулись к базилике Святого Марка. Здесь ничего не изменилось, разве что стало чуть попрохладнее, задул приятный свежий ветерок, а прохожих на улицах Рима стало еще больше.
Двое усатых итальянских копов все так же торчали возле древней церкви, кроме того, у дверей базилики бродила группа африканских паломников.
Несмотря на то, что полуденная жара спала, я в своем мундире весь взмок, пока мы дошли до базилики, так что по пути купил у уличного торговца стакан холодного вина, смешанного с минералкой.
Сказать, что Полётов был недоволен, значило, ничего не сказать. Полётов явно едва сдерживал ярость, хоть в своей обычной манере и не проявлял никаких эмоций открыто.
— Зачем мы здесь, князь? — процедил Полётов, — Вы наконец объясните? Я не слишком люблю туризм, прямо скажу. И недостаточно набожен, чтобы обходить старинные церкви.
Я с наслаждением допил холодное белое вино с водой, скомкал бумажный стаканчик и выбросил его в каменную урну.
— Мне нужен начальник Римской полиции, — потребовал я.
— Что? — Полётов определенно решил, что я над ним издеваюсь.
Я указал на полисменов:
— Вот этими усачами явно кто-то командует. Я желаю видеть этого человека. Немедленно. И тогда вы получите Алёнку Оборотнич в свое полное распоряжение, Ваше Высочество. Если всё сделать правильно, конечно. И быстро. Так что давайте не будем терять время. А то барону Рукоблудову вон уже скучно…
Дрочило и правда заскучал, он уже минуту пялился на чугунный столбик, один из тех, что защищали древнее здание базилики от автомобилей. Этот столбик, видимо, пришелся Дрочиле не по вкусу, потому что барон сначала пощупал его, а теперь пытался использовать свою ауру, чтобы выковырять столбик из булыжной мостовой.
— Барон, не хулиганьте, — осадил я Дрочилу, — А то вас сейчас вон те двое ментов примут. И я все еще хочу видеть их начальство. Чего мы ждём, Ваше Высочество?
— На знаю, что вы задумали, князь, но очень надеюсь, что вы знаете, что делаете, — Полётов передернул плечами, — Ну предположим. Герцог, доставьте сюда, пожалуйста, комиссара. Скажите ему, что я приглашаю его лично.
Кабаневич кивнул и тут же исчез, без всяких вспышек и спецэффектов, ибо перемещался мгновенно.