Альберт Беренцев – Во все Имперские ТОМ 12. Финал (страница 43)

Кто бы ни сказал подобное — он был неправ.

Это был лучший день моей жизни. Наконец-то...

Я загнал коня обратно на священную скалу с такой скоростью, что животинка чуть не переломала себе ноги о каменную тропу.

На скале на меня тут же набросился ветер вперемешку с мелким дождем, но даже ветер сейчас казался мне не противным, а освежающим.

Этот ветер будто дышал МОЩЬЮ, моей МОЩЬЮ.

Я спешился...

На скале уже собралась моя вся моя семья, в полном составе — здесь теперь были все трое моих жен.

Тая была в джинах и теплой кожаной куртке на меху.

Её волосы были заплетены в длинную косу до пояса. Коса у Таи полиняла, краски для волос было не достать, так что синей Таина коса осталась лишь местами, сквозь синеву проступал каштановый естественный цвет волос моей жены.

А вот Таины глаза сохранили свою небесную синеву, данную ей от рождения...

На бедре у Таи висел хлыст, девушка в последнее время много практиковалась с ним, так что научилась круто рубать хлыстом даже без магии. Другое Таино бедро украшал пистолет в кобуре.

Я любил Таю — она была моим лучшим бойцом и самым верным соратником здесь.

Вот только детей мне Тая так и не родила, хотя мы честно старались их сделать. И, судя по тому, что моя другая жена Лада детей мне родила только что — проблема была не во мне, а в Тае.

Это, конечно, расстраивало Таю, она даже завидовала Ладе. Но не сильно — сказать по правде, я плохо представлял Таю в роли матери, особенно в наших нынешних диких условиях, полных лишений и опасностей. И сама девушка вероятно считала также...

Сюда же на скалу сейчас пришла и моя третья жена — Чакута.

Чакута была настоящей восточной красавицей — черноволосой, черноглазой, низкой ростом, но с потрясающей фигуркой.

Девушка одевалась по-абхазски — сейчас на ней была теплая бурка, яркое платье и сапоги, её длинная черная коса была украшена стальными кольцами. Голову Чакуты венчала огромная овечья шапка.

Чакута постоянно озиралась, как дикий зверек, говорила она в принципе мало, да и русским почти не владела. Так что вела она среди нас предельно осторожно, хотя никакого неудовольствия от нашего брака прямо и не высказывала.

Самым же потрясающим в Чакуте была её улыбка, когда она улыбалась своими белыми зубками — это было просто прекрасно, будто на небе всходило Солнце.

Так что я старался почаще веселить мою самую юную жену, насколько мне позволял это языковой барьер между нами...

Чакута была дочерью князя Гечбы, князь сам вручил мне эту девушку — чтобы осесть здесь и чувствовать себя в безопасности мне требовалось породниться с абхазами.

Мы сыграли пышную свадьбу, где рекой лилось вино, а после свадьбы Чакута по абхазской традиции получила новое имя. Ибо местные кланы считали, что девушка, выйдя замуж, должна поменять не только свой статус, но и имя.

Так что теперь Чакуту звали Амза, что по-абхазски означало «Луна». Я сам выбрал это новое имя для неё, вместе с князем Гечбой и самой девушкой. Мне оно показалось символичным — я же все-таки Лунный маг, так что и мою жену должны звать соответственно.

Впрочем, сам я продолжал путаться и называл девушку то Чакутой, то Амзой.

Что до моего многоженства, то оно у местных было не принято, но и не смущало их. Абхазы исповедовали какую-то странную смесь христианства, ислама и древних шаманских верований, так что в целом полигамия не вызывала у них никакого отвращения...

Я учил мою юную жену русскому языку, а еще стрелять и сражаться.

Последнее вызывало неудовольствие князя Гечба, отца девушки, но поделать он ничего не мог — по местным традициям Амза после свадьбы была в ведении мужа, так что вмешиваться в процесс воспитания моей жены князь больше не мог.

Еще большее неудовольствие Гечбы вызывал тот факт, что Амза так до сих пор и не понесла от меня детей...

Но вот тут я уж точно не собирался идти ни на какие компромиссы.

Ибо, откровенно говоря, Амза была еще слишком юной, так что я даже не делал с ней того, что обычно делает муж с женой. Я полагал, что Амзе нужно еще подрасти, а свой супружеский долг девушка может исполнить и через год, или два, когда полностью расцветет.

И не князю Гечбе решать, когда моей жене рожать детей.

В любом случае, вот эти мальчики, которых мне только что родила Лада — были моими первыми детьми в этом мире, если только забыть про Рюрика. А забыть про него было нужно. Мальчик был мертв уже год, так что нечего терзать себя мыслями о нём.

Особенно сегодня, в этот самый счастливый день моей жизни...

Итак, Тая и Амза были здесь.

Не было только виновницы торжества Лады — девушка все еще не вышла из хибарки. Зато оттуда слышались звонкие детские крики...

— Дайте мне моих сыновей! — проорал я, — Ну, всё, я захожу!

Но зайти мне не пришлось. Из хибарки уже появились шаманки, державшие под руки Ладу.

Принцесса выглядела изможденной, но улыбалась.

На ней была бурка, а в руках она несла сразу двух младенцев, завернутых в теплую овчину.

Ладе явно было тяжко, но шла она гордо...

— Господи! — прокричал я, — Глеб, Павел, Лада. Наконец-то!

Я бросился к принцессе и страстно поцеловал её. На глазах у меня были слезы, и совсем не от ветра.

Новорожденные тихонько кряхтели и повизгивали...

— Глеб и Павел — плохие имена для девочек, — ехидно заметила одна из шаманок.

— А? — до меня ни сразу дошёл смысл слов, я уже осторожно взял у принцессы «Павла», и теперь разглядывал его сморщенное личико, — Девочек? Но вы же говорили...

— Мало ли что они говорили, — улыбнулась принцесса, — Они же шаманки, а не УЗИ-диагносты.

— Это девочки, господин, — пояснила мне, как тупому, одна из шаманок, видимо, решившая, что я от радости совсем утратил способность соображать, — Хорошие здоровые девочки. И ваша жена в порядке. Роды были сложными, но прошли хорошо. А теперь нам пора спуститься со священной горы. Вашей жене надо укрыться в тепле, покормить детей и отдохнуть.

Я кивнул:

— Да-да, конечно...

— Еще пусть позовут поморов, — распорядилась принцесса, — Нужно покалечить магией младшую девочку...

А вот теперь я нахмурился:

— Ну уж нет, Лада. Нет.

Принцесса растерянно поглядела на меня:

— Но это наша Булановская традиция. Когда у Булановых рождаются близнецы — младший должен был изуродован, чтобы спасти его от Лешего и проклятия.

Я вздохнул, потом обнял жену.

— Лада, послушай... Традиция калечить детей — плохая традиция. Не все традиции нужно тащить с собой в будущее, некоторым из них лучше умереть. Ты забыла моего брата Петю? Забыла свою сестру младшую Ладу? Они оба были изуродованы и оба были безумны. А еще вспомни Малого, младшего брата Павла Павловича... Ты хочешь такой судьбы для нашего ребенка?

— Да, но твоего брата Петю как раз не искалечили в детстве, потому в плену у персов его и постигла такая тяжелая участь, — принцесса растерялась еще больше, — Нужно дать Лешему его жертву. Древний договор...

— Договор расторгнут, — отрезал я, — Мир изменился, Лада. Леший мертв, Либератор убил последнего Лешего на планете, еще год назад. И ты больше не Буланова. Ты теперь моя жена. А я не приношу жертвы хтони, я не калечу собственных детей, и я не сдаюсь на волю традиций и проклятий. Я люблю тебя и люблю моих девочек. Этого достаточно, чтобы спастись от любых проклятий.

Лада неуверенно кивнула, потом улыбнулась, будто с облегчением...

Я понял, что она и сама не хотела исполнять этот мрачный Булановский обряд, просто она боялась, так что ей нужны были мои слова и решения, чтобы отказаться от ритуала.

И я сказал эти слова. И принял решение.

И был уверен в своей правоте. Не мне, бывшему божеству и Крокодилу, боятся Леших. Особенно мертвых.

Мои остальные жены тем временем уже подошли к нам.

— Подержать? — юная Амза глядела на детей с интересом, она протянула ручки, будто хотела взять красивую куклу.

— Только осторожно, — разрешила принцесса, — Возьми младшенькую.