Альберт Беренцев – Во все Имперские ТОМ 12. Финал (страница 42)

Мы сами не понимаем, что происходит.

Но судя по всему — Бати больше нет. Либо же он не в состоянии руководить этим миром.

Я не знаю.

Возможно, Чуйкин мог бы сказать больше, если бы был жив.

Но он не сказал. Перед смертью он лишь раскрыл мне способ связи с вами и ваши шифры.

Потому я и пишу вам.

В Земшарном Союзе заваривается интересная каша.

Коновалова фактически уже действует самостоятельно, она начала убивать других радикальных масонов.

А в Южной Америке уже идут полномасштабные бои — наместник Амазонии Рожалов пошел войной на наместника Империи Инков Несмертина.

Судя по всему, эпоха мирового единства окончена.

И на руинах этого мира начинаются войны мелких царьков.

Батя оставил нас, с ним ушел и порядок.

Можете мне не верить, дело ваше.

Я не отрицаю, что я радикальный масон и мразь. С вашей точки зрения.

Но и вы ЗЛО. С моей точки зрения.

Однако, как деловой человек, я предлагаю вам союз.

Думаю, что мы могли бы ухватить себе хороший кусок в этом новом мире без Либератора.

Вы слабы. Но вы герой.

Народ вас любит. О вас ходят легенды. Многие говорят, что Крокодил — последняя надежда мира.

А я — хоть и подонок, но у меня в подчинении десять тысяч казаков. И еще две тысячи полицейских, и три полка конных татар.

Почему бы нам не начать наше сотрудничество с захвата Сухума?

Там сидит наместником Хольдер, как вы наверняка знаете.

Радикальный масон. Он немец. И он мой враг.

Он пытался подставить меня перед Батей, еще когда Либератор был с нами.

И я такого не прощаю.

Я готов прислать вам на помощь людей. И оружие.

А вы в свою очередь могли бы повести на Сухум местные кланы.

Обдумайте мое предложение.

Хорошо обдумайте.

Поймите, что это не блеф и не ловушка.

Способ связи — тот же.

Жду ответа.

У меня перехватило дыхание, я на миг даже забыл, кто я и где нахожусь...

Так.

Спокойно.

Первой моей мыслью, разумеется, было предположение, что это всё ловушка.

Но эту мысль я тут же отверг. Она была просто бессмысленной. Этот Жидков знает, где я, и где мое поселение. Иначе бы он не писал про Сухум.

А если бы Либератор знал, где я нахожусь — то уже бомбил бы меня авиацией...

Но меня никто не бомбил.

Хотя это письмо, судя по всему, было написано еще три дня назад. Раньше оно написано быть никак не могло, наша мудреная система связи с Чуйкиным предполагала, что письма доходят именно за трое суток, минимум.

Кроме того, Жидков знал все шифры.

А в Чуйкине я был уверен на сто процентов, он бы никогда не раскрыл никому шифры ни под какими пытками. И Либератор никогда Чуйкину в голову не лазал, он слишком любил Чуйкина. Кроме того, если бы Чуйкину попытались влезть в голову магией, то он бы просто покончил с собой. А значит — Чуйкин на самом деле доверился Жидкову, зная, что ему можно раскрыть наши шифры...

Я размышлял так мучительно, что даже заскрипел зубами.

А потом вдруг понял, за одну секунду.

А ведь факты подтверждают это письмо, каждую строчку...

Я действительно слышал о какой-то войне в Южной Америке между наместниками-радикалами.

У нас была радиосвязь, мы периодически связывались с радиолюбителями или сбежавшими от Либератора военными в других концах мира...

И они вроде сообщали, что в Амазонии действительно какие-то непонятные бои.

И про то, что Шеф Охранки Коновалова стала расстреливать своих соратников сотнями в последнее время, я тоже слыхал.

Но самое главное — Либератор.

Еще в середине лета он каждый день оглашал всю планету своим мерзким гласом — он запугивал, и стращал, и грозил всем непокорным, что придет и убьет их детей у них на глазах. Его волшебный голос позволял ему пару раз в сутки орать на весь мир, даже мы здесь слышали его речи.

Вот только к концу июля он стал выходить на связь все реже, а в начале августа — совсем пропал...

Что же с ним случилось?

Его Темнейшество заболел, умер, был убит каким-то неведомым героем?

Или раскаялся и ушел в монастырь, а то и покончил с собой?

Но это всё было не столь важно.

Важно было другое — Жидков определенно не лгал.

Я был уверен в этом, сама моя чуйка, интуиция АРИСТО прямо кричала мне, что это письмо — истинное предложение союза.

А значит...

Я так скрипел зубами, что у меня отвалился кусок эмали.

Я поморщился от боли, но мое торжество сейчас было сильнее любой боли.

А тут еще и на лесной дороге появился запыхавшийся Дрочила.

— Барин, родила! Ваша жена родила! Детей родила! Настоящих детей!

— Я бы удивился, если бы Лада родила мне взрослых, — хмыкнул я, — Спасибо, Дормидонт.

Кто там говорил, что хорошие новости не могут идти одна за другой?