Альберт Беренцев – Победитель ужасных джиннов ТОМ 1001 (страница 30)

— Нет, шейх, — ответил я, — Думаю, что джинн еще пытался войти в Закарию — того пастуха, который бросился со скалы. Но джинн не нашел приюта в его теле, Закария убил себя, чтобы не достаться джинну. А больше никто не заражен. Аль-Мутавахиш теперь очищен от джиннов.

— Сам Отец Света послал тебя к нам, мой господин! — возблагодарила меня Зейнаб, всплеснув руками, — Воистину, я никогда не забуду твоего имени, Ила, я передам его моим внукам и правнукам, а те передадут своим.

— Я назову Илой моего первого сына, когда он у меня будет, — еще слабым после болезни голосом заверил меня Эльсид, вторя матери.

— Вы слишком добры ко мне, — ответил я, — Вас избавил не я, но Отец Света, действовавший через меня.

Это были красивые слова, призванные прогнать гордыню, однако я в тот момент торжествовал. Я заносчиво глянул на Садата, который все еще был смущен и перепуган. Я поглядел на шейха, и шейх в ответ посмотрел на меня ласково, даже кивнул.

Я себя превосходно чувствовал, не было даже никакой усталости, вроде той, которая навалилась на меня, когда я изгнал джинна из Эльсида. Видимо, в Эльсиде сидела бОльшая часть джинна, а в Фатиме джинна было совсем чуть-чуть.

— Вот, возьми, — Фатима протянула мне какую-то изрезанную ножом палочку, с которой она играла, когда я пришёл, — Спасибо, что вылечил меня. Хотя я и не болела. А подарить тебе мне больше нечего. Могу стать твоей женой, но это когда подрасту, разве что.

Все рассмеялись, шейх хохотал больше всех.

— Шаэли не женятся, Фатима, — серьезно ответил шейх девочке, просмеявшись.

Потом мы сотворили благодарственную молитву Отцу Света и только потом покинули Аль-Мутавахиш.

Мы ехали совсем недолго, когда выяснилось, что моя кобыла не одумалась — она снова вела себя странно, снова фыркала и не слушалась.

Я ничего не понимал. Джинна же больше нет, почему лошадь себя так ведет? И Садат снова стал поглядывать на меня подозрительно.

Но шейх был погружен в свое обычное молчание, только когда моя борьба с кобылой стала уже невыносимой, и мы не могли ехать дальше, он сказал:

— Пешими или конными — но сегодня мы достигнем тайной обители, мою мюриды. Я обещал Иле, что мы приедем до новой луны — новая луна завтра.

А больше шейх не сказал ничего. Так что я вынужден был отдать мою кобылу Садату, чтобы он вёл её на поводу, а сам пошёл пешком.

Вот так я пришел в тайную обитель, в Дом Власти — где люди перестают быть людьми и становятся теми, кто выше человеческого — шаэлями. Так я, по крайней мере, тогда думал.

Глава 21: Про три тайные Башни

Обитель располагалась меньше чем в полудне пути от Аль-Мутавахиша.

Местность тут была странная, я ожидал не такого. Мне почему-то представлялось, что тайный монастырь шаэлей должен напоминать райский сад, находиться в оазисе, где текут ручьи, растут пальмы и поют птицы. Но ни ручьев, ни пальм, ни птиц не было.

К югу от циклопических Хребтов Нуха, вдоль которых мы шли, тянулись все те же бурые каменные холмы, здесь они стали совсем невысокими, так что лошади взбирались на них без всякого труда. Стоящих камней и валунов тут почти совсем не встречалось, холмистая равнина была каменной и совершенно голой, продуваемой жарким ветром, который нес пыль и песок из далекой пустыни на юге.

В каменной земле здесь повсюду встречались трещины — это свидетельствовало, что летом и зимой здесь настолько жарко, что даже камень трескается. Во многих местах бурая каменная земля даже почернела от жары и солнца, которое согревало эту пустыню в течение многих тысяч лет, с самого Сотворения Мира.

Это место выглядело как место смерти, где ничего живое не может жить.

Однако тайный монастырь шейха стоял именно здесь — на пологом каменном холме, прижавшимся к уходившим под самые небеса скалам Хребта Нуха.

С севера от обители таким образом стояли горы, а во всех остальных направлениях, сколько видел глаз, расстилалась холмистая мертвая каменная пустыня.

— Дом Власти, — произнес шейх, указав на обитель, — Ваш дом, мои мюриды. В монастыре три башни — Башня Творца, она черная, Башня Света — белая, как моя борода, и Заповедная Башня — зеленая.

Мы стали подниматься на холм, и теперь я действительно разглядел башни. Все три были громадными и прямоугольными, построенными из кирпича. Башни были совершенно одинаковыми по размерам и различались только цветом. Зеленая Заповедная Башня располагалась на севере, белая Башня Света — на западе, а черная Башня Творца — на востоке.

Башни и весь монастырь окружала стена из бурого кирпича, ворота находились с юга.

Больше всего обитель напоминала крепость, однако я не видел ни знамен, ни часовых, будто этот монастырь вообще был необитаем.

Шейх, кажется, прочел мои мысли, улыбнулся и заметил:

— Стены защищают нас от диких зверей и пустынной пыли. А защита от людей моему Дому Власти ни к чему. Ни один враг не способен придти в обитель, он её просто не найдет. Монастырь по воле Отца Света скрыт сильнейшими чарами от чужих глаз. Так что увидеть его и добраться сюда могут лишь те, кого я сам сюда привел.

Меня охватило странное и торжественное волнение. Вот он — мой дом. Первый настоящий дом с тех пор, как злодеи лишили меня моего собственного.

Мы приблизились к монастырю, и я убедился, что он на самом деле огромен. В этих трех башня могла бы жить целая тысяча человек, а внутри монастыря, за его бурыми стенами, мог бы поместится целый оазис.

Обитые железом ворота распахнулись, внутри, на просторном дворе, нас уже встречала целая толпа.

Тут я оробел, ибо никогда раньше не видел такого большого количества шаэлей, святых людей, собравшихся вместе. Мне пока что было трудно принять тот факт, что теперь я один из них.

Собравшаяся во дворе толпа состояла из юношей, их было человек двести. У большинства уже росла борода, на вид им всем было лет семнадцать-двадцать. Детей я здесь не видел, а мужчина в летах был только один — высокий красивый чернобородый человек лет тридцати.

Еще была одна женщина в черной чадре, и это меня удивило. Что женщине делать в святом месте? Все остальные — юноши, половина из них была одета во все черное, а половина — в белое. И только у бородатого мужчины одеяние было белым, а чалма на голове — черной.

Кроме людей, тут были еще кошки — штук двадцать, самых разных расцветок и разнообразной толщины. Кошки, кажется, тоже пришли встречать шейха.

— Отец Света возвратил нам нашего шейха! — радостно провозгласил мужчина в черной чалме, — И привел нам новых братьев. Славьте Отца Света, правоверные!

Все, кроме шейха, тут же опустились на колени, и я тоже. Даже кошки уселись и склонили головы.

Шейх спрыгнул с коня, повернулся в сторону солнца, и все на площади повернулись за ним следом. Потом шейх воздел руки и прочел молитву, не такую, как обычно, а очень странную. Он читал её стоя, воздев руки в сторону солнца:

— Отец, ниспошли нам свой свет, ниспошли нам свою любовь, ниспошли нам свое знание, ниспошли нам свое понимание, ниспошли нам тайны твои! Ибо мы измучены миром, сотворенным злым Творцом, и мы устали от злобы его. Дай же нам рассеять темную плоть и растворится в твоем свете, в твоем духе! Ибо это — желание наших сердец. Благослови нашего шейха, Отец, наш путеводный маяк, нашу звезду в этом мире тьмы! И спаси нас от смерти, и возьми нас живыми на небеса, как ты взял нашего шейха.

Я открывал рот вместе со всеми, но на самом деле слов странной молитвы не повторял. По двум причинам — во-первых, я пока еще не знал этой молитвы, а во-вторых… Во-вторых, я очень испугался, и вся моя радость улетучилась прочь за один вздох.

Вещи были названы своими именами. Эти шаэли не почитали Творца, они почитали некоего Отца Света! Это были сектанты, еретики, и они считали весь сотворенный мир злым, они хотели сбежать отсюда куда-то «в свет».

Да, конечно. Я и сам также считал, когда жил в Дафаре, и когда жизнь моя была адом. И я должен был бы порадоваться, что нашёл наконец таких же людей, как я — моих новых братьев, которые тоже полагают Творца злодеем.

Но радости почему-то не было. Почему-то был только страх. То ли потому, что я боялся, что откуда-то сейчас вылезет башар, обвинит меня и всех здесь в вероотступничестве и побьет нас всех камнями, а то ли я просто слишком уж привык, что все вокруг славят Творца, а не проклинают.

Была и еще одна причина — из слов этой молитвы следовало, что шейх сам себя обожествляет, он объявил себя звездой, маяком и уже спасенным от зла при жизни, еще до посмертного суда! Между тем, любой правоверный джахари знает, что даже сама принцесса Зиш-Алис однажды ошиблась, один единственный раз в жизни, ибо любой человек подвержен греху и ошибке, пока ходит по земле.

Так или иначе, но мне почему-то захотелось отсюда сбежать, и как можно дальше.

Но бежать было нельзя, ворота уже закрылись. Да и куда мне бежать?

Как только молитва была окончена — послушники в черном увели наших коней, а шейх подозвал к себе мужчину в черной чалме и женщину в чадре.

— Это мои новые мюриды, — представил нас с Садатом шейх, — Тот, что постарше — Садат Высокий. Тот, что младше — Ила Победитель джиннов.

Мне очень сильно понравилось прозвище, которое дал мне шейх. Победитель джиннов! Когда я услышал это — мне уже не так сильно хотелось сбежать прочь из обители. Мне подумалось, что я наверное просто слишком много размышляю и сам себя пугаю. Мне так говорил отец в детстве, довольно часто — он говорил, что «ты, Ила, слишком много думаешь». Возможно я и сейчас просто запутался в моих мыслях? Возможно эта секта не так уж и плоха, и я просто неправильно понял шейха? Может быть я просто навыдумывал на ровном месте то, чего на самом деле нет?