Альберт Беренцев – Победитель ужасных джиннов ТОМ 1001 (страница 32)
Держа одной рукой мои пожитки, я ступил на лестницу и полез по ней вверх, на стену обители. Двое юных шаэлей придерживали для меня лестницу, как и приказала женщина, оба парня улыбались.
Стена была не такой уж высокой — где-то в два или три человеческих роста. Так что на той стороне я просто с неё спрыгну, да и всё. Если повезет — даже ногу не сломаю.
Я быстро добрался до вершины стены, позади меня повисла подозрительная тишина, будто мюриды затаили дыхание… Я перекинул ногу через стену. А в следующий миг какая-то сила вдруг схватила меня, подняла в воздух и швырнула обратно во двор монастыря — прямо на голый камень.
Я рухнул прямо на мои пожитки, которые упали прежде меня и таким образом смягчили удар. Но ятаган в ножнах, закрепленный у меня на поясе, при этом больно ударил меня по ноге. И перед глазами у меня все потемнело, будто из меня выбили дух. А еще я разбил до крови ладонь правой руки.
Грянул хохот, переходящий в рёв. Теперь мюриды реготали уже как стадо ослов.
Я вскочил на ноги, так быстро, как только смог.
А Шамириам вдруг подняла руку, и хохот тут же прекратился, за один миг. Повисла тишина.
— Отсюда нельзя уйти по собственному желанию, — произнесла женщина, — Лишь шейх решает, кто и когда уйдет отсюда. А уйти из обители можно лишь двумя путями — или окончив свое обучение, или же — будучи изгнанным.
— Ну так изгоните меня! — в ярости потребовал я.
— Я не могу, — Шамириам покачала головой, — Только шейх может. Он решает, кому уйти, а кому остаться.
Снова повисла тишина. А вот что предпринять теперь — я не имел ни малейшего понятия. Я растерялся.
— Бери свои вещи и пойдем, — приказала Шамириам.
— Нет.
— Отец Света, помилуй нас. Ты правда настолько упрям, Ила?
— Как видишь, женщина.
Шамириам повернулась к своим мюридам:
— Ибрагим, объясни Иле, как обстоят дела.
Вперед вышел молодой паренек, очень уродливый. Он был, как и все остальные послушники из Башни Творца, в черных одеждах, с черной чалмой на голове. Кожа у него была светлой, какая бывает у джахари, происходящих с севера страны, но вся покрыта прыщами. Нос у Ибрагима был кривой, глаза косили. На вид Ибрагиму было около шестнадцати, как и мне самому.
— Я Ибрагим, старейшина Башни Творца, — представился паренек, — Я тут главный, в этой башне, после шейха и устада. Так что тебе бы хорошо меня слушаться, Ила. И вот что я тебе скажу — ты задумал глупость. Не всё так плохо, как оно выглядит, поверь мне. Пусть наша Башня и черная, но мы тут кушаем мясо почти каждый день, Отец Света и шейх защищают нас от всех врагов, у нас есть крыша над головой…
Эти речи поразили меня до глубины души. Рассказ о мясе каждый день и крыше над головой — это, пожалуй, последнее, что я ожидал услышать от мюрида тайной секты.
Однако дослушать речь Ибрагима мне не дали, Шамириам перебила юношу:
— Не так, Ибрагим. Этого всего он не поймет, разве не видишь? Объясни ему иначе.
— А, — сообразил Ибрагим, — Да, госпожа. Несите палки!
Палки на самом деле принесли — тяжелые и длинные, с меч размером каждая. И мне полегчало. Было очевидно, что меня сейчас будут бить, но быть избитым в моем положении — много лучше, чем просто стоять и ничего не делать, как это происходит сейчас.
Ибрагим взял палку себе, еще двое рослых мюридов тоже взяли по палке.
— Дайте палку и мне, чтобы все было честно! — потребовал я.
— У тебя есть ятаган, — напомнила мне Шамириам.
— Да, но я же не могу бить людей с палками ятаганом…
Но меня уже никто не слушал. Мюриды бросились на меня стремительно, как львы на козу. Я не успел даже достать мой ятаган из ножен, все что я успел — это защититься так и не обнаженным оружием от самого первого удара, я подставил мой ятаган под палку Ибрагима. Но следующая палка ударила меня по коленям, и я упал. А потом удары посыпались на меня, как камни во время пустынной бури, меня били по животу, по плечам, по ногам, с моей головы сбили куфию, но по самой голове не били. Между ног тоже не били, но в остальном меня за пару мгновений измордовали всего…
Я заорал от боли.
— Хватит! Прекратите!
Но последовало еще несколько ударов, от одного из них — в грудь — у меня перехватило дыхание, и только потом Шамириам распорядилась:
— Ну хватит.
Я лежал на каменной земле и скулил от боли, я едва мог дышать, глаза застилала муть. В одном я убедился совершенно точно — сражаться местные мюриды умеют. И если они делают такое палками — то страшно подумать, что они могут, когда в руках у них мечи…
Шамириам подошла ближе и склонилась надо мной:
— Ну что, Ила?
— Ладно. Вы меня убедили. Я… Я хочу научиться также сражаться, поэтому я останусь.
— Похоже, дурь из него мы выбили, госпожа, — хмыкнул косоглазый Ибрагим.
— Нет, — не согласилась женщина, — Дурь еще осталась. Я же вижу. Этот юноша — из города, это городской мальчик. А в них дури всегда полно. Но остальную дурь мы выбьем из него позже, если потребуется. Вставай, Ила.
Я встал, скрипя зубами от боли. Мое тело теперь, похоже, превратилось в один большой синяк, я едва стоял на ногах. Ладонь руки была рассечена в кровь, как и левое колено, штаны на нём порвались. Я подобрал мою куфию, растоптанную мюридами до состояния тряпки.
Мне было очень стыдно, что я так плохо показал себя в этом бою, у меня была даже мысль продолжить — броситься сейчас на Ибрагима и ударить его. Но это было просто глупостью, я понимал, что меня просто еще раз изобьют, и на этом все закончится.
Бежать отсюда было невозможно, выбора мне не оставили. И путь тело мое всё болело, на на сердце у меня как будто полегчало. Женщина была права — из меня будто «выбили дурь». Я теперь отлично сознавал, что идти мне больше некуда, а еще, что я и правда топал сюда целую луну. А еще я хочу, я все еще хочу стать шаэлем! И глупо терять мой шанс — скорее всего единственный.
— Ты будешь послушным, Ила? — ласково осведомилась Шамириам.
— Да. Я постараюсь.
— Бери свои вещи и пойдем. Принесите ему новую одежду — черную. Теперь Ила — мюрид Башни Творца.
И я пошёл вслед за женщиной, хотя меня шатало, и каждый шаг отдавался невыносимой болью.
Глава 22: О том что нет двух богов, а есть Единый
Башня Творца внутри показалась мне жуткой — узкие коридоры и переходы, лесенки, и никакой отделки вообще. И всё черное — стены Башни не были крашеными снаружи, она на самом деле была выстроена из черного кирпича. Это место выглядело мрачным обиталищем шайтана. В Башне были узкие окошки, на манер крепостных бойниц, и сквозь них сюда проникало немного света, а еще жаркий ветер с юга и каменная пыль из пустыни.
Шамириам отвела меня на третий этаж Башни, находившийся где-то в середине, тут были еще этажи и выше. Здесь девушка указала мне на узкую и тесную каморку с окошком. Каморка больше всего напоминала темницу, в какой держат преступников, разве что с тем отличием, что в каморке не было двери. На этом этаже было полно таких каморок, но дверей не было ни у одной.
— А где же двери, моя госпожа? — удивился я.
— Двери скрывают и разделяют, — ответила Шамириам, — А шаэлю нечего скрывать от своих братьев, от своего шейха, от своего устада и от Отца Света. И мы все здесь — суть одно. Мы едины в нашем служении, так что двери нам ни к чему.
Я вошёл в каморку и обнаружил, что здесь уже кто-то живет, тут лежал матрац, набитый сеном, теплое верблюжье одеяло и чьи-то пожитки.
— Твоего соседа по комнате зовут Хам, — объяснила мне Шамириам, — С ним познакомишься позже, он сейчас работает, как и большинство других мюридов. А мои покои находятся на самом верхнем этаже Башни. Этажом ниже моего — покои Ибрагима, старейшины. Если у тебя будут какие-то вопросы — обращайся к нему. Если он не сможет решить твой вопрос — тогда уже ко мне.
— А к шейху…
— А к шейху мюрид обратиться не может, если шейх сам того не пожелает, я уже объясняла тебе. Ты не можешь войти в Заповедную Башню, где живет шейх. Если попытаешься сделать это — умрешь.
— Умру?
— Да. Внутри Заповедной Башни происходят мистерии Отца Света, одно соприкосновение с ними убьет непросвещенного грешника. Ты ведь пока что еще непросвещенный грешник, Ила?
— Наверное. Я не знаю.
— Здесь ты узнаешь. Ты всё про себя узнаешь. Еще одно запретное место для тебя — Башня Света. Не пытайся туда проникнуть, иначе будешь бит послушниками Башни Света. И тогда сегодняшнее избиение покажется тебе просто цветочками. Исполняй все мои приказы, а также все приказы Ибрагима — через нас говорит с тобой сам шейх, а через шейха — сам Отец Света. Если ослушаешься хоть раз — будешь изгнан. Ты все еще хочешь быть изгнанным, Ила?
— Нет, госпожа. Я же сказал…
— Очень хорошо. В таком случае оставь здесь все самое нужное, оставь свое одеяло. Ты помнишь то длинное здание, которое у нас тянется вдоль стен обители? Пойдешь туда, с восточной стороны там у нас баня — умоешься с дороги, промоешь свои раны. Воду экономь, у нас тут нет ни родника, ни водопровода, как в твоих больших городах, так что всю воду мы приносим с гор. Там же, в том же крыле, где баня, есть оружейная — отдашь туда свой ятаган.
— Но ведь это мой ятаган! — вознегодовал я, — Мне его подарил сам шейх.
— У нас тут нет ничего своего, Ила, — хихикнула Шамириам, — У нас все общее. Собственничество, любовь к своим вещам — это же