Альба Донати – Книжный домик в Тоскане (страница 19)
– Меня очень трогает, что вы подруги, – произнесла она. – Я принесла вам цветок.
Я знала, что за этой растроганностью кроется нечто большее, но не хотела ни о чем спрашивать. Каждый день я поливаю цветок, и с меня довольно.
В один из выходных дней в прошлом году Тициана приехала ко мне, чтобы побыть «Хозяйкой книжного на день» – одна моя затея, к которой я обязательно вернусь, как только позволит пандемия. Она была великолепна: рассказывала о книгах, буквально гипнотизируя читателей, и продавала все, за что бралась. Помню одну пожилую синьору, учительницу итальянского на пенсии, устроившуюся на стуле прямо посреди нашего книжного. Она целый час задавала Тине вопросы. Встреча на высшем уровне. Кстати, надо спросить у Тины по поводу сорняков: уж она-то знает, что с ними делать. Она разбирается во всем, в том числе и в том, чт
Гольфы так пока и не пришли. Но если придет заказанная синяя краска, то я примусь красить шезлонги. Постепенно, шаг за шагом, я сделаю тебя еще краше, мой сад, ожидая времени, когда кто-нибудь будет сидеть здесь, вдыхать ароматы, фотографировать, листать страницы, прихлебывать из чашки, задавать вопросы и умиротворенно прикрывать глаза.
Сегодняшние заказы: «Гордость и предубеждение» Джейн Остин, «Пока не остыл кофе» Тосикадзу Кавагути, «Отель “Белла Виста”» Колетт, «Запад для начинающих» Николы Ладжойя.
В эти дни я совсем выбита из привычной колеи и мечусь между мамой, которая становится все более требовательной; британским штаммом ковида, обнаруженным в классе у Лауры, с последующей безумной бюрократической волокитой, чтобы сделать ПЦР-тест; заказами, которые поступают мне; книгами, которые должна заказать я; и папой, которого надо вести на прививку. К счастью, трава, посаженная по сторонам дорожки, подрастает и приносит мне большую радость.
В семь утра я уже в саду, склонившись над землей, чтобы вблизи увидеть ее рост. С травками нужно говорить, в точности как это делала Жорж Санд, когда была маленькой, а может быть, и когда стала взрослой тоже. Нужно пробудить клевер от царящего под землей оцепенения, успокоить фиалки, что их никто не будет топтать ногами, прикрикнуть на ленивые пионы, которые в прошлом году решили побездельничать и не цвести. Сейчас на них появляются красные почки – это добрый знак.
Тем временем Пьяццоло представляет собой сплошное разорение. Срубленные ели, одиноко торчащие пни – жалкие обрубки, наглядно свидетельствующие о том, как мало в сердцах людей любви. Мне бы хотелось пойти повесить «Тайную жизнь деревьев» Петера Вольлебена на каждое срубленное дерево. Этакая инсталляция в стиле ленд-арт. Вернее даже вот что: я возьму и сделаю это.
Папа сказал мне, что эти деревья сажали они в начальной школе и каждое дерево представляло собой жителя деревни, погибшего в Первой мировой войне. Но тот, кто отдал приказ все срубить, этого не знал. Может быть, потому, что он их даже не видел, эти деревья, и уничтожил их просто так, чтобы поскорее со всем покончить. Чтобы избавить себя от забот.
В Лучиньяне у нас есть Марджинетта, небольшая капелла, посвященная Мадонне. Когда-то она служила укрытием для путников, сокровенным местом для молитвы. Она находится на окраине (как и подсказывает название, которое означает «на краю») деревни, в двухстах метрах от дома Донателлы, в конце усаженной елями улицы по дороге к Санктуарию. Несмотря на то что дорога требует ремонта, раньше при взгляде на нее сверху вид открывался потрясающий: шатер из елей, в глубине которого стоит эта маленькая как бы церквушка. Так вот, теперь этой картины не увидишь. Елей справа больше нет. Никто нам ничего не объясняет. И мы не будем с этим мириться.
Сегодняшние заказы: «Бутылочки» Софи ван Ллевин, «Радость бесцельных блужданий» Роберто Карвелли, Italian life Тима Паркса, «Дом на краю света» Майкла Каннингема, «Absolutely Nothing. Истории и исчезновения в американских пустынях» Джорджо Васты и Рамака Фазеля, «Без пыли, без веса» Марианджелы Гуальтьери.
Отличная новость: гольфы наконец пришли и уже поступили в продажу. Я поставила условие, нечто вроде легкого шантажа: кто хочет купить гольфы, должен купить в придачу книгу. Идея была принята на ура. Ко всему прочему, сегодня я выбрала мою «идеальную читательницу». Она живет в Милане, я не знаю ее лично, и она никогда не была у нас в книжном, но с недавнего времени она на нас подписана. Ее зовут Рафаэлла. Она любознательная, внимательная, элегантная, с незашоренным взглядом на вещи. Вчера она прислала нам сообщение с фотографией обложки романа Питера Шнайдера «Любовники моей матери».
«Добрый день, я пыталась найти эту книгу на сайте, но ее нет».
«Да, действительно, мы пока ее еще не выложили».
«А, вот как. А можно ее добавить?»
«Конечно».
«Спасибо, я тебя все время достаю, но по поводу книг следую твоим же советам».
«Надеюсь, они тебе помогают».
«Очень даже… И мне безумно нравятся твои сторис, когда ты рассказываешь о книгах».
(Посылаю ей фото гольфин с текстом Джейн Остин в бело-бежевом варианте.)
«Ой, прости, я вижу, что у меня закончились «Бутылочки» Софи ван Ллевин, подождешь, пока я закажу новые экземпляры, или хочешь заменить на другую книгу?»
«А ты можешь мне что-то посоветовать?»
«Сейчас скажу».
«Конечно, я не тороплюсь».
(Посылаю ей несколько обложек: «Маленькая конформистка» Ингрид Сейман, «Валентайн» Элизабет Уэтмор, «Дерево растет в Бруклине» Бетти Смит, «Учимся разговаривать с растениями» Марты Орриолс, «Долгое мгновение» Сары Фрунер.)
«Я так и знала, что все этим закончится. Мне нравятся они все. Не знаю, как сделать выбор».
«Клянусь, что я не нарочно».
Сегодня суббота, а с понедельника мы все окажемся в красной зоне. На следующей неделе Пасха. Буду заниматься инсталляцией ленд-арт, готовить жарк
Сегодняшние заказы: «Маленькая конформистка» Ингрид Сейман, «Валентайн» Элизабет Уэтмор, «Дерево растет в Бруклине» Бетти Смит, «Учимся разговаривать с растениями» Марты Орриолс, «Лучшая сестра» Алафер Берк, «Города на бумаге. Жизнь Эмили Дикинсон» Доминик Фортье.
Мне все так же не нравится то, как проходят мои дни. Как будто я только сейчас начала осознавать, что идет пандемия, что наша жизнь изменилась, что повсюду вокруг царит страх и неуверенность. Кто работал, например, консультантом в области культуры, тому нечего есть, потому что люди покидают города и возвращаются в деревни. Кому есть куда вернуться.
Здесь, в Лучиньяне, с голоду умереть невозможно. Адриана приносит нам яйца, Франческа – маринованные анчоусы и картошку, Тициана – антрекоты, блинчики, пирожные из «Де Серви», Донателла – супы своей мамы Эвелины, а дровами я запасаюсь на кладбище срубленных деревьев. Этого более чем достаточно для выживания. Вчера Донателла принесла мне два букета тюльпанов потрясающего рубинового цвета. В этом вся Лучиньяна: ее культура делиться с ближним всем, что есть. Ее восприятие себя как дома. Улицы – коридоры, дома – комнаты. Может, я и смогла пережить мое детство, потому что один дом у меня точно был.
Завтра Пальмовое воскресенье, и мы открыты. Сегодня приходило три человека, и все хотели гольфы или гольфины. Однако с понедельника все, хватит книжного, мы засядем дома и будем печь печенье. Я с тревогой и нетерпением ожидаю результата ПЦР-теста Лауры. Она приедет на Пасху с Мирто – Челентано в собачьем обличье, – а может быть, даже и с кроликом. Явятся всем табором.
Вышла одна книга, которую мне не терпится прочитать. «Лэнни», ее написал Макс Портер. В ней ребенок, деревня, волшебство, растения, поляны, древесная кора и цветы. Портер – как и Оруэлл, и Летем, и Байтелл – работал книготорговцем. Одно это уже о многом говорит.
По ощущениям эта книга могла бы стать моей книгой 2021 года, так же как «Ордеса» Мануэля Виласа стала моей книгой 2020-го. Книга, которая, отталкиваясь от смерти родителей, прямо на твоих глазах разжигает огонь жизни. Когда я думаю об отце Мануэля, перед глазами встает мой собственный. Светлый льняной костюм для торжественных случаев, врожденное умение с высоко поднятой головой переносить финансовые катастрофы. Один занимался продажей тканей, разъезжая по всей Испании, а другой строил дома. На дворе стояли семидесятые, оба они были первыми в своих семьях, кому пришлось придумывать себе занятие. Если я когда-нибудь познакомлюсь с Виласом, то расскажу ему, как у папы отобрали все.
Его ошибка состояла в том, что у него не было секретарши, которая помогала бы ему с бумагами (огромным заблуждением было думать, что ею смогу быть я). Он же всем занимался сам. Днем находился на стройках – у него было четырнадцать рабочих, которым надо было платить зарплату, – а вечером за столом в гостиной разбирался со счетами. Это была не жизнь. И если вдруг ему попадался какой-нибудь пижон, отказывавшийся платить, то начинались неприятности. Часы сидения в приемной, бесполезные ожидания и жестокие унижения. Бедный папа, он, такой добрый и справедливый, неспособный обидеть даже муху. В какой-то момент, дорогой Мануэль, у папы скопились долги сразу в нескольких банках, но при этом в рукаве у него был туз: он имел в собственности производственное здание по дороге в Лукку. Лакомый кусочек для того, кто решит устроить здесь шоу-рум, выставляя что-нибудь на продажу. Нашлись люди, желавшие выставлять новенькие автомобили и готовые заплатить четыреста пятьдесят миллионов лир. Это все равно что сегодня миллион евро. Но… тут есть одно но. У папы был юрист, который тут же подсуетился сообщить указанным синьорам, что достаточно подождать несколько дней – и все пойдет с молотка. Чудный парень, верно, Мануэль? И они подождали несколько дней.