Алайна Салах – Поменяемся? (страница 6)

После ухода Егора-Игоря комната превращается в жужжащий улей. Половина участниц бросается переодеваться, вторая – наносить второй слой штукатурки.

С облегчённым вздохом я стаскиваю говнодавы и вдеваю ступни в пушистые домашние тапки, которые предусмотрительно засунула в сумку мама. Всё, вечерний лук готов.

– Девушки, ещё раз добро пожаловать! – Артём торжественно обводит рукой периметр гостиной так, словно лично её спроектировал. – Надеюсь, этот дом станет для вас местом новых открытий и…

Он делает очередную долгоиграющую паузу.

– … конечно, любви. Но существует несколько правил. От вас требуется относиться друг к другу с уважением. Оскорбления, агрессия и физическое насилие полностью запрещены.

Мой рот распахивается в зевке, но захлопывается, стоит взгляду Котова лечь на меня.

Я возмущённо поднимаю брови. В смысле? Теперь меня назначили главной зачинщицей беспорядков?

После этого бесполезного собрания нас отпускают восвояси. Отказавшись хлестать шампанское на кухне с остальными участницами, я ухожу бродить по коридорам.

Ох, ни черта себе! Здесь даже рояль есть.

Приподняв белоснежную крышку, я осторожно глажу клавиши.

Не то чтобы я умела играть – скорее, это мой способ приобщиться к прекрасному.

– Сыграешь Баха – получишь свидание со мной вне очереди, – раздаётся прямо за мной.

Вздрогнув, я оборачиваюсь и вижу перед собой насмешливое лицо Котова.

9

Быстро взяв себя в руки от неожиданной встречи, я натягиваю на лицо выражение снисхождения.

– Могу сбацать «Собачий вальс» в обмен на возвращение домой. Как тебе сделка?

– М-м-м… – Котов трет подбородок, делая вид, что обдумывает предложение. – Пожалуй, нет. Мои слуховые рецепторы слишком утончены для такой банальщины.

– Правда? То есть, если я загляну в твой плейлист, то обнаружу там шедевры мировой классики и отсутствие хип-хоп-фекалий про горы бабла, тусовки в Сан-Тропе и течных сучек?

– А разве музыкальный вкус непременно подразумевает приверженность к классике? Откуда такой перфекционизм?

– На мне кожаная юбка и розовые меховые тапки, – фыркаю я, глядя себе под ноги. – Всерьёз считаешь меня перфекционисткой?

– Да, я заметил, что ты не слишком старалась принарядиться вместе с остальными.

Его приглушённый смех заставляет меня заулыбаться.

– За это утро я исчерпала свой годовой лимит битвы за красоту и теперь месяц не планирую причёсываться.

– Боюсь, это будет серьёзным нарушением контракта. – Котов щурится. – Тебе действительно нравится эпатировать окружающих или это часть имиджа для шоу?

Я устало возвожу глаза к потолку.

– Да что вы все заладили про этот имидж? Как ты правильно заметил, я просто не ссу от тебя кипятком и хочу домой.

– Так ещё только один съёмочный день прошёл. Всё может измениться.

– Что, например? То, что мне вдруг понравится жить в комнате с толпой незнакомых людей, каждый день задыхаясь от парфюмерной вони и тупых разговоров?

– Нет-а, – на лице Котова появляется озорная улыбка. – То, что со временем ты сможешь по достоинству оценить главный приз.

– Я плохо читала контракт, – иронизирую я. – Там ещё айпад обещали?

– Ты такая шутница.

Вздохнув, я облокачиваюсь на крышку рояля.

– Слушай, нет ни единого шанса, что я примкну к стаду твоих обожательниц. Даже став победительницей шоу, чего, мы оба знаем, не будет, я не смогу правдоподобно разыграть восторг. Истинные достижения я представляю по-другому.

– И всё-таки я не ошибся насчёт тебя, – медленно изрекает Котов после паузы. – Ты душная снобка с раздутым эго, забывшая, что такое получать удовольствие от жизни.

Я издевательски кривлюсь.

– Это тебе IQ в сто двадцать баллов нашептало?

– В сто двадцать один балл, – поправляет Котов. – Ты, наверное, не в курсе, но в вопросе, кого из участниц оставить на проекте, а кого нет, моё мнение является решающим. Так что наберись терпения и учись получать удовольствие от новой обстановки. Пока тебе удаётся так профессионально меня бесить, будешь торчать на этом шоу до талого.

– Ходить со мной на свидания и послушно открывать рот, если в ресторане мне вдруг вздумается угостить тебя устрицей.

– Бедолага-а, – изумлённо тяну я, моргая без остановки. – Как же тебе хреново без тренировок. Совсем не знаешь, куда себя деть, да?

– Ты, блядь, даже представить себе не можешь, – цедит Котов, переводя взгляд на мои тапочки.

Я хочу сказать, что могу и ещё как, но вовремя прикусываю язык. Откровенничать с хромоногим тираном, вообразившим себя вершителем чужих судеб, – плохая идея.

– Тогда будь готов, что, пихая моллюска мне в рот, рискуешь остаться без пальцев.

Угрюмое выражение моментально слетает с лица Котова, уступая место ослепительной улыбке.

– Будь спокойна, малышка. Я всегда успеваю вытащить.

Я смотрю на него с недоумением.

– А что, часто приходится? Или кормить женщин с ложки – твоё внефутбольное хобби?

Теперь Котов выглядит озадаченным.

– Слушай, а сколько тебе лет?

– У женщин не принято такое спрашивать, – огрызаюсь я. – Не заставляй меня звонить Инге и поднимать твоё досье. Девятнадцать?

– Мне двадцать два.

– Двадцать два – это, конечно, не девятнадцать, – тянет он задумчиво.

Я смотрю на него с сочувствием.

– Всё же про IQ выше среднего ты наврал.

– Ты же не девственница? – неожиданно спрашивает Котов, проигнорировав мою пику.

– Что за идиотские вопросы? – бормочу я, с досадой ощущая, как вспыхивают щёки. – Во-первых, это не твоё дело, во-вторых, это дело вообще не твоё.

– Да чего ты так засмущалась?

Звёздный жених с любопытством изучает моё пылающее лицо.

– Ну пусть не девственница, но мужчин у тебя точно было немного. Максимум два.

– Это ты по расстоянию между носом и верхней губой определил?

– Я такое сразу чувствую, – самодовольно изрекает он, вызывая стойкое желание снять тапок и хорошенько настучать ему по лбу.

– А давай-ка я перехвачу эстафетную палочку и тоже поведаю свои первые впечатления, – ядовито цежу я, смерив его взглядом. – Никто из тренеров не делал на тебя ставку. Природные данные у тебя средние, так что ты из кожи вон лез, чтобы пробиться в большой спорт. Уйти из него для тебя равносильно потере смысла жизни. На часах восемь вечера, а ты до сих пор торчишь здесь, беседуя с той, кто тебя бесит. Потому что даже это куда лучше, чем вернуться домой и остаться наедине с мыслями о том, что твоей спортивной карьере конец и максимум, что тебе светит – это шарахаться по второсортным шоу и сниматься в рекламе.

В повисшей тишине отчётливо слышен скрежет стираемой зубной эмали.

Под ложечкой неприятно сосёт.

И почему мой язык вечно прёт впереди мозгов?

Судя по пятнам, проступившим на щеках Котова, теперь он из вредности заставит меня торчать здесь до финала.