Алайна Салах – Двое. После (страница 21)

Мне начинает казаться, что Булат близок к оргазму, и в этот момент он тянет меня вверх. Рывок, хриплое дыхание надо мной, перед глазами —расширенные жерла его зрачков. Его член внутри — расширяет меня с влажным чавкающим звуком. Я и сама не догадывалась, насколько была возбуждена. Булат трогает меня сверху одновременно с толчками: вдавливает пальцы в клитор, заставляя захлебываться стремительной лавиной ощущений и извиваться. Ни пощады, ни секундной передышки. Так быстро и остро, что все, что мне остается, это распахивать рот и продолжать падать на дно переливающихся темнотой колодцев. 

Булат выходит из меня сразу после того, как я кончаю. Его член вдавливается мне между грудей, а ослабевшие руки с трудом откликаются на хриплый приказ: 

— Сожми.

Несколько коротких толчков — шею, ключицы, грудь и соски покрывает горячая сперма. 

Булат опирается рукой в стену и тяжело дышит. Я кусаю губу и дрожу. Почему-то именно сейчас мне не верится, что это может закончиться. Разве у него может быть так со всеми? У меня даже близко похожего не получилось.

***********

— Мне нужно ехать домой, — я выталкиваю из себя правильную фразу, отводя взгляд от настенных часов. — Банди на меня обидится. В это время у него по плану прогулка и завтрак.

— Я тебя отвезу, — произносит Булат и, стянув с меня одеяло, которое сам же и набросил, встает. 

Я провожаю взглядом его разрисованную спину, до тех пор, пока она не скрывается за дверью ванной, и сажусь. Так много того, что мы могли бы сделать вместе этим утром: например, позавтракать. Завтрак означает взгляды глаза в глаза, уютный аромат кофе и беседы обо всем на свете. Но я не могу, да и если бы могла, не факт, что Булат предложил. Я не обольщаюсь. Так я себе пообещала: ничего не ждать.

Я привожу себя в порядок в дальней душевой: причесываю невысохшие волосы, натягиваю колготки и платье. Мое отражение мне нравится: губы распухшие и яркие, а в глазах светится жизнь. Как долго это продлится? Я не знаю. Но разве в моих силах что-то изменить? Меня ждут Банди и работа, а сама я ни о чем не стану просить.

— Из-за меня ты не успел позавтракать, — говорю уже в машине. 

— Скорее, из-за Банди, — усмехается Булат, терпеливо ожидая, пока разъедутся въездные ворота. На часах лишь начало девятого, а он выглядит безукоризненно: волосы уложены, костюм сидит идеально и пахнет тоже безупречно. — У тебя продукты дома есть?

Я ошарашенно хлопаю глазами: он имеет в виду…

— Тебе есть из чего готовить? — уточняет он свой вопрос. — Я позавтракаю в офисе.

— Да-да, конечно есть, — бормочу я, смущенная своей секундной выдумкой. — У меня всегда полный холодильник… Я люблю готовить, если ты не забыл...

Взгляд Булата мажет меня по скуле, спускается к коленям, торчащим их под полы пальто.

— Ты похудела. 

Я немедленно краснею. Тоже самое он сказал мне ночью, правда тогда мне показалось это невероятно сексуальным, а сейчас… Он думает, что я не умею о себе позаботиться? 

— Я хорошо питаюсь, — тихо говорю я, опуская взгляд на окрашенные в розовый ногти. — Это из-за сессии.

Машина Булата подъезжает прямо к моему подъезду, несмотря на мои просьбы высадить меня вдоль дороги. Просто у нас во дворе действительно тесно.

Я отстегиваю ремень, чересчур медленно копаюсь в сумке в поисках ключей. Оттягиваю как могу первые шаги в плавающую неизвестность. 

— У тебя сегодня смена в «Холмах»? 

Воздух неизвестности, крадущийся к легким, пропитывается призрачной надеждой. Булат не любитель праздных вопросов. Ему интересно? Почему?

— Да. Трижды в неделю с обеда до утра. Находка для студента.

Ключи в моей руке. Поводов задерживаться у него в машине больше нет. Надо идти.

— С твоим мальчиком придется расстаться, — неожиданно произносит Булат.

Сердце заходится в волнительном ритме, и я непроизвольно вскидываю на него глаза. Я знаю, что надо… И я собиралась. Но почему он об этом говорит? Советует? Или хочет этого? Зачем ему? Зачем?

Темные зрачки смотрят на меня прямо и не мигая, а невысказанные вопросы так и остаются застрявшими в горле. Они ничего не изменят, впрочем. Разве я смогу с Антоном, как раньше? Конечно, нет.

— Я не собиралась ему врать. Все равно не смогла.

Вздрагиваю. Пальцы Булата дотрагивается до моего подбородка и гладят уголок рта. Мне с трудом удается сдержать себя, чтобы не зажмуриться от этой ласки. От нее щеку и висок тепло покалывает, а сердце искрит.

— Иди — Банди ждет. 

Я машинально киваю, машинально нащупываю за собой ручку. Улыбнуться, поблагодарить, выйти. 

— Спасибо, что довез. И за все… В смысле, за ресторан… Было вкусно… — Боже, да что я несу? — Хорошего тебе дня.

Кажется, Булат улыбается. Не рот — глаза. Они ярче блестят. 

— И тебе хорошего дня, Таисия. 

24

— Классно выглядишь, — замечает Виталина, глядя, как я закалываю волосы перед зеркалом. — Отдохнувшая такая, свежая.

Мне остается лишь счастливо улыбнуться и пожать плечами. Отдохнувшая?Этой ночью я спала от силы три часа. 

Весь сегодняшний день — это череда непроизвольных улыбок и розовеющих щек по вине неотступно следующих за мной воспоминаний. Банди, встретивший меня в прихожей, всем видом дал понять, что порицает мою самовольную отлучку, но он быстро смягчился, когда я ему рассказала ему, где была. .

— В четыреста третьем ремонт душевой — я в программе пометку сделала, — продолжает Виталина. — Слышишь меня, да?

Я киваю и усилием воли гашу улыбку. Надо как-то перестроиться на рабочий лад, а то я наворочу дел. Нужно подготовиться к встрече с Антоном, который, к слову, до сих пор мне не позвонил. Сама я тоже не решилась — до утра все равно буду на смене, а значит и разговора не получится. Что я ему скажу? «Звоню поинтересоваться, как у тебя дела?» Это слишком нечестно и жестоко.

Собраться мыслями у меня не получается, потому что ближе к вечеру случается неожиданный приток постояльцев. Почти два десятка людей в деловых костюмах и с печатью занятости на лице несколько часов сменяют друг друга у стойки. Выяснилось, что завтра в конференц-зале «Холмов» пройдет экономический форум. Виталина меня предупреждала, но я, дрейфующая на волнах сладких воспоминаний, благополучно ее прослушала.

— Приятного отдыха в «Жемчужных Холмах», — выговариваю обязательную фразу, перед тем как перепоручить очередного клиента ожидающему портье. 

Мужчина бросает выразительный взгляд на пуговицы моей рубашки, чиркает им по губам и лишь после этого удаляется. Я с облегчением опускаюсь на стул. За сегодняшний вечер вопросов о том, во сколько закончится моя смена, и не составлю ли я компанию за ужином, перевалило рекордную отметку. Кажется, не только Виталина уловила изменения в моем лице. 

Убедившись, что в ближайшие несколько минут никто не испытывает потребности в моем рабочем внимании, я иду в комнату персонала, чтобы перекусить. Обычно на ночь я беру с собой что-нибудь легкое, вроде йогурта или салата, сегодня же у меня с собой контейнер, до отказа наполненный картофельным пюре с гуляшом, и два куска хлеба к нему. Я и правда похудела, и, пожалуй, мне стоит лучше питаться.

Я едва успеваю открыть контейнер, как из-за стойки доносится нетерпеливый шорох. Возвращаю его в сумку и, открыв дверь, застываю под разгоняющиеся удары сердца. С улыбкой на лице и с букетом в руках на меня смотрит Антон.

Меня посещает слабовольное желание отшагнуть назад и спрятаться. Перемотать время и не выходить. Я не готова, не готова. Не готова разговаривать, смотреть ему в глаза и делать вид, что у нас все по-прежнему. И он привез цветы. Что может быть хуже?

— Привет, — с трудом шевелю одеревеневшими губами. Смотреть ему глаза невыносимо: взгляд мечется между молнией его куртки и поверхностью стойки.

— Не ожидала? Решил сделать сюрприз и заскочить, — в голосе Антона слышится шутливый упрек: — Может, наконец, соскучилась.

Совесть нещадно вгрызается в меня зубами. Он обиделся, что в тот день я не разрешила ему приехать, поэтому был холоден. Не знает, что что без него я провела лучший день за последние полтора года. Хотел дать мне время побыть без него, и понятия не имеет, что я совсем не скучала.

Кровавые лепестки ложатся на стойку. Что мне делать? Взять их? Снова не правильно. Я думала, мы увидимся завтра… Что смогу подъехать куда-нибудь, и мы с ним поговорим. 

Я сгребаю тяжелые цветы со стойки, бормочу «сейчас вернусь» и уношу их комнату персонала. Шипы впиваются в ладони через обертку — я, оказывается, совсем не люблю розы. Хочется задержаться внутри подольше, столько, сколько нужно для того, чтобы Антон заскучал и ушел. Не все ведь идет по плану, помнишь, малыш? Нужно уметь честно платить по счетам.

Антон ждет меня, навалившись на локтями на стойку, расслабленно улыбается. Неужели он ничего не замечает? Что я уже другая, не его?

— Я вчера со Стасом встретился — в картинг сгоняли, после в баре посидели, — начинает докладывать он, как делал всегда. — Ты чем занималась? 

Нет, он не замечает. Ни то, как я прячу глаза, ни то, как прерывисто дышу. Антон не такой наблюдательный, как Булат. 

— Я… — Как соврать? У меня нет заготовленной версии. — Я хотела с тобой поговорить. Мне нужно…

Благодушие ни на секунду не покидает его взгляд. Антон очень хороший и ему в голову не придет меня подозревать.