Алайна Салах – Демон-босс (страница 20)

— Я просто понемногу привыкаю к твоей своеобразной манере общения. А на равных разговаривать я привыкла со всеми.

— Вот оно что. — Он оглядывает меня с ног до головы, словно видит впервые. — А я думаю, чего меня к тебе так тянет? Оказывается, на здоровую личность нарвался. Вина тебе, кстати, налить? Или сразу глобус смотреть пойдем?

— От вина не откажусь. — Ободренная словами о том, что отлично держусь, я храбро удерживаю его взгляд. — Уж очень хочется посмотреть, как ты за женщинами ухаживаешь.

— А цветы и посиделки в модных жральнях ей уже не считаются за ухаживания, — бормочет Жданов, уходя туда, где предположительно находится кухня. — Тебе белое или красное?

— Белое, — откликаюсь я, оглядываясь по сторонам.

А моя посуда здесь и правда хорошо бы смотрелась, если пару стеллажей прикупить. Дизайнер безусловно хорошо сделала свое дело, но обстановка для квартиры, на мой вкус, получилась немного холодноватой. Напоминает склеп.

— Надеюсь, ты ничего против французского совиньона не имеешь. — Вернувшийся Жданов протягивает мне бокал. Красивая белая сорочка не демонстрирует ни намека на несовершенство живота.

Я машинально трогаю пуговицу на рубашке, отчего-то начиная нервничать. Вино в этом смысле приходится очень кстати.

— Не имею, — говорю, пробуя вино. Оно именно такое, как я люблю. В меру холодное, в меру терпкое. — У вас отличный вкус.

— Ты про выбор пойла? Ни хрена в нем не разбираюсь. Это мне всякие жополизы вроде вашего Шапошникова подгоняют, чтобы умаслить. Если хочу выпить — пью только коньяк.

— Так ты ведь в ресторане со мной шампанское пил, — напоминаю я.

— Это в виде исключения, Люба. А так терпеть не могу эту сладкую сивуху. Видишь, как сильно я к тебе неравнодушен.

— Твои комплименты — это отдельный вид искусства. Так сразу и не поймешь: то ли обругал, то ли похвалил.

— Все ты понимаешь, Люба. Иначе бы хер сюда приехала.

Не найдясь с ответом, я делаю еще один неторопливый глоток. Господи, неужели у нас действительно этослучится? Два года воздержания — все же приличный срок. Я уже и не помню, как интим происходит. В смысле, в какой момент двое понимают, что уже пора переступать черту. Я бы, пожалуй, еще в душ сходила. Белье на мне вроде приличное.

— Нервничаешь? — Взгляд Жданова задумчиво проходится по моему лицу.

— Есть немного, — признаюсь я. — А ты?

Не разрывая зрительного контакта, он подходит вплотную и забирает бокал. Его лицо оказывается близко к моему, отчего кровь как по команде приливает к щекам, а частота пульса удваивается.

— С чего мне нервничать? Красивая женщина рядом, дети по койкам не орут. С мужским потенциалом, как и говорил, проблем не имеется.

— Есть ведь и другие важные вещи, — от волнения я перехожу на шепот. — Например, взаимная химия.

— Химии у нас с тобой навалом. У меня с момента как мы сюда вошли брюки лопаются, а у тебя глаза вон как сверкают. Даже глобус доставать не пришлось.

С этим словами он убирает прядь волос мне за ухо и наклоняется близко-близко, так что я могу почувствовать тепло дыхания. Я каменею как статуя. Просто я давно не ощущала себя рядом с мужчиной вот так. Вернее, так ни разу не ощущала. Не слишком разумной, впечатлительной и влюбленной.

— Целовать будешь? — шепчу я, ощущая, как пересыхает в горле. — Или только смотреть?

— Буду конечно, — хрипловато откликается Жданов. — Соврал я тебе, Люба. Нервничаю рядом с тобой немного. Уж больно хороша ты. Обидно будет такую женщину проебать.

Ну вот как ему удается так на меня действовать? Я ведь матершинников терпеть не могу, а от его матерных комплиментов начинаю плавиться как сырок «Орбита».

А в следующее мгновение и вовсе растекаюсь лужей, когда ладонь полиграфического магната уверенно ложится мне на бедро, а в рот впечатываются его жесткие губы.

38

Прижав к груди одеяло, я ошарашенно смотрю в потолок. Дыхание не приходит в норму уже третью минуту кряду, кожа пылает огнем. Мыслей в голове нет, вернее есть только одна: а что, так действительно бывает?

— Чего молчишь, Люба? — басит Жданов. — Отчитайся, что ли, как все прошло.

— А это обязательно? — Повернув к нему голову, я смущенно улыбаюсь. — Или ты так на похвалу напрашиваешься?

— Ну если есть, за что хвалить — ты хвали, не стесняйся. — Обняв, он по-хозяйски подтягивает меня к себе. — Предложения по улучшению работы хоть и нежелательны, но тоже принимаются.

— Критиковать мне нечего, — говорю я искренне. — Свою часть задания ты выполнил без нареканий. Я бы даже сказала, превзошел клиентские ожидания.

— Ожидания, стало быть, были, — удовлетворенно хмыкает полиграфический магнат. — Значит, думала ты про наш интим.

— Ты так часто про него говорил, что не думать было сложно.

— Так моя компания тридцать лет успешно существует на рынке, Люба. Было бы странно, если бы я херово продавал.

— А если без шуток, то мне все очень понравилось. — Я машинально тыкаюсь носом в его плечо. Пахнет полиграфический магнат изумительно. Чистой кожей и крепким мужским тестостероном. Мой бывший муж так разве что в двадцать пять пах.

— Не зря, стало быть, я два с половиной часа пыхтел. — Жданов быстро целует мою ключицу и вылезает из-под одеяла. — За минералкой схожу. Тебе принести что-нибудь? Вина или докторской настрогать?

— Спасибо. Колбаса будет лишней, а вот вода — очень кстати.

Не изменяя своей привычной твердой походке, он идет к двери. Я бессовестно рассматриваю его во все глаза, особенно то, что находится ниже поясницы. Что тут скажешь, Любовь Владимировна? Губа у вас не дура. Ну разве дашь ему пятьдесят пять? Сорок пять — это максимум. И не рыхлые и одутловатые как у Пирогова, а крепкие, здоровые и плодовитые.

Невольно залившись краской, я с головой ныряю под одеяло. Улыбка не желает пропадать, тело наполнено легкостью. Кажется, будто я еще пьяна, хотя дело далеко не в алкоголе. Просто мне неописуемо хорошо, совсем как в молодости, когда эмоции чисты и безбашенны.

— Я решил тебе вина принести. — Вернувшийся Жданов опускает на прикроватную тумбу бутылку и стакан с водой. — Чтобы второй раз не ходить. Старый я уже, да и лень.

— Снова напрашиваешься на комплимент? — улыбаюсь я, подтягивая к себе колени.

— А ты чего в тряпье обмоталась как римский патриций? — Жданов кивает на мою грудь, прикрытую одеялом. — Дай посмотреть-то как следует. Такое добро грех прятать.

Издав смущенный смешок, я приспускаю одеяло. На свое тело жаловаться не могу, но и бахвалиться не привыкла.

— И куда твой муж-долбоеб смотрел? — Взгляд полиграфического магната выразительно проходится по моим ключицам. — Или глаза у него на жопе, если при таком раскладе по чужим койкам скакать понадобилось. Хотя он же боксер… — Жданов снисходительно морщится. — Вместо мозгов кисель. Чего от него требовать?

Сейчас за Вадима даже вступаться не хочется — уж очень приятен такой многослойный комплимент. Одно дело — оценивать себя в зеркале с мыслью «А я еще ничего», и совершенно другое — слышать такое от мужчины после секса. Абсолютно иные впечатления, от которых за спиной вырастают крылья.

Опустившись на кровать, Жданов протягивает мне бутылку.

— Давай-ка для настроения.

— Так ты же бокал не принес, — шутливо недоумеваю я.

— С бокалом каждый может. — Запрокинув голову, он пьет прямо из горлышка.

От неожиданности я звонко смеюсь. Ну кто бы мог подумать, что суровый олигарх способен на такие киношные выкрутасы?

— А говорил, что коньяк предпочитаешь.

— Если я начну так коньяк глотать, мы с тобой на второй раунд не скоро зайдем, — усмехается Жданов, передавая вино мне.

— А будет второй раунд? — Порозовев, я крепко сжимаю в ладони прохладное стекло.

— Ну а как же? Я тебя так долго сюда заманивал. Не выпущу теперь, пока не использую вдоль и поперек.

— Ты ужасный хам, — фыркаю я, делая глоток.

Ох, видела бы сейчас Ника свою родительницу. Голую, пьющую вино прямо из бутылки. Что бы она сказала? Наверное, что мной гордится.

От этой мысли становится так смешно, что я чуть не давлюсь прекрасным французским совиньоном.

— Чего ты там все хихикаешь? — ворчит Жданов. — Со мной поделись.

— Мне такая дребедень в голову лезет, что тебе лучше не знать, — смеюсь я, не в силах остановиться.

Его взгляд становится серьезным и уже в который раз изучающе скользит по моему лицу.

— Смотрю на тебя, Люба, и все пытаюсь понять, где собака порылась. И в «Что? Где? Когда?» любому Друзю фору дашь, и грудь загляденье, и хихикаешь вон как девчонка. А если про пироги твои вспомнить, то вообще идеальный комплект выходит.

От волнения и удовольствия начинает покалывать между лопаток. И он себя еще циником называет. Я столько комплиментов в свой адрес даже от болтуна Левы не слышала.

— Ты уж, пожалуйста, тоже меня не идеализируй, Игорь. Недостатков у меня предостаточно. Я например, сильно комфорт люблю, так что в палатку ночевать меня уже не затащишь. Шумные сборища терпеть не могу. Еще я к чистоте придирчива и от природы очень брезглива…

— То есть, если я сейчас тебе секс предложу — сначала в душ погонишь? — перебивает Жданов.