Алайна Салах – Бывший-босс (страница 33)

— Привет.

Проходит секунд десять, прежде чем она смотрит на меня.

— Ты настоящий Тимур или видение из медитации?

— Я определенно настоящий Тимур. — Я зачем-то поднимаю руки. — Приехал, чтобы с тобой поговорить.

Резко поднявшись, она одну за другой задувает свечи и выключает музыку. Мне сразу становится комфортнее. А то словно побывал на буддистских похоронах.

— Что тебе нужно, Тимур? — Выпрямившись, он смотрит в область моего третьего глаза. Голос дрожит, будто вот-вот заплачет. Сразу хочется ее обнять.

— Во-первых, я пришел извиниться за то, что произошло в аэропорту. Я знаю, как это выглядело для тебя и для твоих родственников, но поверь: все, что я говорил тебе о расставании с Марианной, было правдой. Я бы в любом случае закончил наши с ней отношения по возвращению домой.

Шмыгнув носом, Маша нервно крутит браслет на руке. Такой же, какой дарила когда-то мне.

— Ты, так понимаю, слышала сплетни про то, что я скоро стану отцом. Эту новость мне преподнесла Марианна по дороге из аэропорта. Я, честно говоря, сам до сих пор пребываю в шоке. Завтра мы идем к врачу, чтобы подтвердить ее или опровергнуть. Наверное, нужно было самому тебе рассказать, но все происходило так быстро. Одновременно возникли крупные неприятности на работе… Не знаю, слышала ты о них или нет… Я думал, что есть время поговорить с тобой после того, как все относительно утрясется. Был раздавлен свалившимися на меня проблемами и едва мог говорить. Надеюсь, ты меня понимаешь.

‍Выпалив все это на одном дыхании, я замолкаю. Давно я так много не вещал.

— Мне жаль, что у тебя все так получилось, — помолчав, произносит Маша. Смотреть на меня она по-прежнему избегает. — Надеюсь, проблемы на работе решатся.

— Да, вроде бы разруливаются понемногу, — с облегчением киваю я. Какая она все-таки умница. Не устраивает скандалов и истерик.

— И я очень надеюсь, что беременность Марианны подтвердится, — продолжает она, вымученно улыбаясь. — Новая душа приходит мир ровно тогда, когда должна прийти, и сама выбирает себе родителей. Уверен, ты будешь замечательным папой.

Так, стоп. Что значит, она надеется, что беременность Марианны подтвердится? Я-то, как последний скот, молюсь на обратное.

— Маш… — Нахмурившись, я шагаю к ней. — От своих слов я не отказываюсь. Я хочу быть с тобой.

— Знаешь, как говорят в трансерфинге, Тимур? Если путь слишком сложный — это не твой путь. — Маша наконец соизволит взглянуть на меня и, клянусь, в ее голосе слышны стальные ноты. — Я живу в другой стране, где у меня осталась семья, а ты скоро будешь папой. Чтобы не отягощать твой выбор, завтра я уезжаю. Уже купила билеты.

Пол под ногами начинает дрожать, оттаскивая меня в события четырехлетней давности. Хочется схватиться за голову и повторять «нет-нет-нет». А еще упасть на колени, вцепиться ей в ноги и умолять остаться. Потому что я не могу вновь ее потерять.

Но все это выглядело бы слишком жалко, поэтому я, воззвав к своему внутреннему мужику, подхожу к ней и встряхиваю за плечи.

— Какой, на хуй, трансерфинг, Маш, если речь идет о наших жизнях? О твоем счастье и о моем. Я же люблю тебя с первого дня знакомства. Четыре, мать его года. Неужели этого мало? Нам же кайфово вместе. Лучший секс, лучшие разговоры. Да я на тебя каждый раз смотрю и гадаю, как ты могла родиться такой совершенной?

— Иногда Вселенная говорит с нами слишком однозначно, — роняет она, опустив голову. — Не держи на меня зла, Тимур. Я уже все решила.

Glava 56

— Даже навешать тебе не хочется, — комментирует Машин дед, когда я в сомнамбулическом состоянии спускаюсь со второго этажа. — Морально тебя наша травоядная, вижу, уже отпиздила.

— Не то слово, — хриплю я, ища глазами входную дверь. — Но если желание все-таки вернется, вы знаете, где находится мой офис.

— Юморишь? Уже хорошо.

В голосе старика мне чудится сочувствие, но успокоения оно не приносит. Я думал, во второй раз будет легче ее потерять, но нет. В груди саднит даже сильнее, чем тогда, четыре года назад. Наверное, потому что я получил возможность убедиться, что чувства к ней самые настоящие.

— Тимур, может быть, чай с нами попьешь? — участливо интересуется его супруга, выглянувшая из кухни.

— Не время для гостеприимства, Люба, — отвечает тот за меня. — Начнет наш гость рыдать за столом, что будем делать?

— И-и-игорь. — Она смотрит на него с укоризной.

— Спасибо большое за приглашение, но ваш муж прав. — Я собираю в кулак всю свою выдержку, чтобы,наконец, перестать звучать жалко. — Сейчас я не лучшая компания, и к тому же остались дела, которые, кроме меня, никто не решит.

— Тогда имей в виду, что мы всегда рады тебя видеть, Тимур.

— Это ты за себя говори, Люба, — ворчит старик. — Я, например, никого видеть не хочу.

Его слова нисколько не задевают, даже бодрят, если так можно выразиться. Нежная Маша всего парой фраз способна ранить гораздо сильнее, чем словесные потоки ее ворчливого грубияна-деда.

— Хорошего вечера. — Я протягиваю ладонь, ни на что особо не рассчитывая, однако старик неожиданно отвечает на рукопожатие.

— Давай, Карлсон. Жизнь на этом не заканчивается. Бизнес у тебя остался, спиногрыз на подходе. Глядишь, все к лучшему.

Машинально кивнув, я иду в прихожую. Пока обуваюсь, слышу приглушенный голос Любы:

— Размяк ты с возрастом, что ли, Игореш? Так мальчика хорошо поддержал.

— Знала бы ты, как они все заебали. И все ведь с папаши их началось. Сначала этот конь дурной туда-сюда мотался, потом Макс тоже самое делал, как под копирку. Саня тоже не отставала. Пока всю ушу мамонту не вытрясла — не успокоилась. А цветочек наш Мария делает все то же самое, но с особой кровожадностью. Во второй раз Карлсона кинула. Как тут, блядь, в родовую карму не поверишь?

Вздохнув, я хлопаю дверью. Влияние Маши в этой семье сложно недооценить.

____

За ночь я практически не сомкнул глаз, втыкая передачу про кротовые норы. На эмоциях написал Маше сообщение с просьбой остаться, но ответа не получил. Больнее от этого не стало. Видимо, у моих душевных переживаний существует граница. Хотя, возможно, меня банально спасает бутылка коньяка.

В девять утра я уже торчу под дверями квартиры Марианны. Страдашки-страдашками, а жизнь продолжается. Без Маши она определенно лишится красок, но умереть — не умру. Знаем, проходили.

— И чего ты пришел? — Марианна, завернутая в цветастый шелк, смотрит на меня с вызовом. — Ни к каким врачам я не поеду. Я уже положила тебе на стол доказательства.

— Поедешь. — Я устало опираюсь о косяк. — Откажешься — денег от меня больше не будет.

— Ты меня шантажируешь? — моментально ощеривается она. — Женщину, беременную твоим сыном? Не стыдно?

— Ты шантажируешь меня с момента возвращения из Эмиратов и от вины и стыда явно не сгораешь. Так что либо собирайся, либо я просто уйду.

Скривив рот, Марианна буркает: «Буду через десять минут» и захлопывает дверь прямо перед моим носом. Не в силах стоять и дальше, я опускаюсь на корточки. Я настолько измотан последними событиями, что готов со смирением принять любую развязку. Уничтожит Эдик мое агентство — похер. Сцеплю зубы и со временем открою новое. Если тесты подтвердят, что у меня будет ребенок, научусь радоваться этому факту и в будущем постараюсь стать лучшим отцом Тристану или Тристанке. Гораздо лучше того, что был у меня.

А если не суждено будет снова увидеть Машу, значит, где-то я сильно ошибся. Она знает, что я любил ее четыре года. Знает, что люблю сейчас. Я и мои чувства тоже чего-то стоят. Если она не готова принять меня такого, как есть, вместе с прошлым, которое я, увы, не в силах переписать, значит нам действительно не по пути.

Всю дорогу до клиники Марианна обиженно смотрит в окно. Очередь в регистратуру отстаиваю я один, а она в это время разговаривает с подругой по телефону.

— Сказали ждать возле кабинета номер три. — Я беру ее под локоть. — Узист сейчас подойдет.

Она выразительно смотрит на мою руку и закатывает глаза.

— Блин, Тим… Ну что ты за дурачок такой, а?

Я хмурюсь.

— В каком это смысле?

— Да не беременная я. — Вздохнув, она плюхается на кушетку, стоящую вдоль стены. — Сначала просто хотелось тебе нервы потрепать за то, что ты меня на ту блаженную мормышку променял. А потом подумалось: вдруг моя мнимая беременность заставит тебя по-другому взглянуть на наши отношения.

— Ты… — От шока у меня немеет язык. — Ты… Что ты там, блядь, подумала?!

— Ну, ушел бы ты к ней, а через две недели понял, что любовь всей твоей жизни — это фуфло, и захотел бы вернуться обратно. — Марианна сочувственно улыбается. — Я решила дать тебе шанс передумать.

Glava 57

Тимур

— Ты… ты…— Я обвожу стены клиники невидящим взглядом. В ушах ревет похоронный марш. Видимо, подсознательно я уже шарахнул Марианну по голове и закопал в землю. — Ты совсем, что ли, дура?! Какие еще, на хрен, шансы ты мне давала?! Думаешь, я идиот безмозглый, чтобы не понимать, какое сокровище в твоем лице теряю?

— Перестань так кричать. — Марианна оглядывается по сторонам. — Я тебя обманывала каких-то пару-тройку дней, и заметь, призналась сама. Безо всякого давления.

— Ты призналась после того, как множественно изнасиловала мне мозг именем Тристан… Заставила выстоять очередь в регистратуре и заплатить три косаря за прием. Ты… — От бешенства я не могу подобрать нужное слово. — За эти пару дней ты, блядь, пустила под откос мою жизнь.